Убийственно жив - Джеймс Питер - Страница 91

– Он самый.

Лорна наклонилась к монитору:

– В семьдесят девятом по приговору брайтонского суда по делам малолетних отправлен на два года в исправительную колонию за изнасилование четырнадцатилетней девочки. В восемьдесят пятом получил два года условно за нападение на женщину. Милый мальчик, – прокомментировала она.

– Вы не видите тут ничего необычного?

– В каком смысле?

– Не мог кто-то чужой подделать эту запись?

Лорна посмотрела на Грейса:

– Таких старых записей никто, как правило, не трогает, они так и сидят в файлах. Поправки вносятся только в том случае, когда вскрываются новые обстоятельства, отменяются прежние обвинения, обнаруживается орфографическая ошибка и прочее.

– Можно сказать, когда в запись вносились поправки?

– Конечно, – энергично кивнула Лорна. – Дата каждого входа в файл с поправками зафиксирована. Вот она.

– Да? – Грейс выпрямился на стуле.

– У каждого из наших сотрудников личный пароль. При каждой поправке он вместе с датой остается в файле.

– Можно выяснить, кто входил?

– Мне и смотреть не надо. Это пароль Дженет. Она внесла поправки… – Лорна внимательно присмотрелась, – седьмого апреля нынешнего года.

Грейс почувствовал всплеск адреналина.

– Сама?

– Угу. – Лорна нахмурилась, постучала по клавиатуре, вновь вгляделась в экран. – Интересно. Это было в последний день ее работы.

114

Через полтора часа, в восемь с минутами, Нил Николл медленно вел полицейскую машину по Саквилл-роуд. Грейс сидел на переднем сиденье в пуленепробиваемом жилете, а позади него в таком же жилете расположился Гленн Брэнсон. Оба отсчитывали номера мрачных эдвардианских домов. Следом за ними ехали два полицейских фургона с опознавательными знаками, в каждом из которых находилось по полицейской бригаде из местной группы поддержки.

– Двести пятьдесят четыре, – читал Гленн Брэнсон. – Двести пятьдесят восемь. Двести шестьдесят… Двести шестьдесят два… Приехали.

Николл остановил машину возле пыльного «форда-фиеста», фургоны остановились за ним.

Грейс по рации приказал одному свернуть за угол и прикрыть черный ход, доложив, когда будут на месте. Через две минуты он получил обратное сообщение.

Они вышли из машины. Грейс велел бригадам оставаться в машинах, пошел вниз по бетонным ступенькам мимо двух мусорных баков и грязного окна со спущенными жалюзи. Еще было светло, хоть и быстро темнело, поэтому отсутствие в окне света вовсе не означало, что там никого нет.

Облупленная серая дверь с двумя непрозрачными стеклами давно нуждалась в покраске, а пластмассовый звонок знавал лучшие времена. Грейс позвонил. В ответ не раздалось ни звука. Он опять нажал кнопку. Тишина.

Резко постучал:

– Откройте! Полиция!

Никакого ответа.

Постучал еще громче:

– Полиция! Открывайте.

Велел Николлу вызвать бригаду и взломать дверь. Через несколько минут появились два крепких парня с длинным желтым круглым тараном.

– Прикажете действовать, шеф? – спросил один.

Грейс кивнул.

Парень размахнулся, ударил в стекло. К общему удивлению, таран отлетел без всякого результата. Следующий удар оказался таким же безуспешным.

Брэнсон с Николлом нахмурились.

– В детстве мало каши ел? – пошутил кто-то из коллег по бригаде.

– Пошел в задницу!

За дело взялся напарник, с виду покрепче, но тоже осрамился, не пробив панель.

– Черт побери! Тут бронированное стекло! – Он ударил в замок. Дверь едва дрогнула. Замахнулся снова и снова, но только пот выступил на лбу. – Видно, обезопасился от грабителей. – Парень оглянулся на Грейса.

– Наверняка советовался со знатоками из превентивного отдела, – вставил Нил Николл, демонстрируя редкий проблеск юмора.

Констебль подал всем знак отступить, изо всех сил нанес удар в середину двери. Створка подалась, брызнув щепками.

– Армированная, – угрюмо буркнул он и принялся наносить удар за ударом. Под деревом открылась стальная обшивка. Понадобился еще не один удар, прежде чем она прогнулась настолько, что в щель можно было пролезть.

Первыми внутрь нырнули четверо полицейских из вспомогательной бригады. Через пару минут один из них открыл изнутри искореженную дверь, доложив:

– Пусто, сэр.

Грейс всех поблагодарил и отпустил, объяснив, что на месте останутся только несколько сотрудников для осмотра помещения.

Надев латексные перчатки, он вошел в маленький темный подвал, застеленный потертым ковровым покрытием, заваленный деталями компьютеров, автомобильными журналами и инструкциями. Пахло сыростью.

В дальнем конце стоял стол с компьютером. Вся стена над ним была заклеена вырезками из газет и схематичными изображениями генеалогических древ. Справа была дверь в темный коридор.

Он прошел по нему, осторожно петляя, и оказался у старого вращающегося кресла перед компьютером. Увидев, что пришпилено к стене, замер на месте.

– Черт побери, – пробормотал стоявший за ним Гленн Брэнсон.

На стене висели свежие заметки. Вырезанные или вырванные куски из «Аргуса» и общенациональных газет, связанные с карьерой Брайана Бишопа. Несколько его фотографий, включая снимок, сделанный на свадьбе с Кэти. Рядом была статья на розовой странице из «Файнэншл таймс» о стремительном взлете его компании, сообщение в «Санди таймс» о включении ее в список ста самых быстрорастущих британских фирм.

Грейс почти не замечал Брэнсона и остальных сотрудников, которые открывали и закрывали дверцы шкафов, выдвигали и задвигали ящики. Его внимание привлекла другая вырезка, приклеенная к стене липкой лентой. Первая страница вечернего выпуска «Аргуса» с крупным снимком Брайана Бишопа и его жены и маленьким суперинтендента Грейса. В колонке под фотографиями было красным обведено слово: «Злодей».

Он перечитал отрывок:

Ник Николл внезапно взмахнул у него перед глазами каким-то документом в пластиковой обложке.

– Только что обнаружил. Он арендует гараж. Собственно, два. В Вестберн-Вилласе.

– Позвони нашим, – велел Грейс. – Пусть кто-нибудь заполнит еще один ордер, заверит в магистрате и доставит сюда. Да побыстрее!

Он снова уставился на обведенное красным слово.

– Эй, босс, лучше сюда взгляни! – окликнул его Гленн Брэнсон.

Грейс прошел по коротенькому коридорчику в спальню без окон, освещенную единственной голой слабенькой лампочкой, висевшей на шнуре над кроватью, аккуратно застеленной кремовым покрывалом.

На покрывале лежал длинный темный парик, усы, борода, черная бейсболка и темные очки.

– Господи Иисусе, – охнул он.

В ответ Гленн Брэнсон ткнул куда-то пальцем. Грейс оглянулся и заледенел.

На стене висели три моментальных снимка, сделанные, насколько он мог судить, телескопическим объективом.

На первом Кэти Бишоп в бикини, прислонившаяся к кокпиту на яхте. Изображение перечеркнуто большим красным крестом. На втором крупным планом лицо Софи Харрингтон на размытом фоне лондонской улицы. И тоже красный крест.

А на третьем Клио, выходящая из дверей брайтонского морга.

Без креста.

Грейс выхватил из кармана телефон, набрал домашний номер. Она ответила после третьего гудка.

– Клио, как ты там?

– Все в порядке. Лучше не бывает.

– Послушай меня, я серьезно.

– Слушаю вас, суперинтендент Рой Грейс. Ловлю каждое слово.

– Закрой входную дверь на замок и цепочку.

– Есть закрыть входную дверь на замок и цепочку, – повторила она.

– Сейчас же, немедленно, ладно? Я жду, не разъединяюсь.

– Иногда вы высказываетесь, как большой начальник, суперинтендент. Ладно. Встаю с дивана, иду к двери.

– Пожалуйста, накинь цепочку.

– Слушаюсь.

Грейс услышал звяканье цепочки.