Убийственно жив - Джеймс Питер - Страница 87

В двери показался высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, в аккуратном костюме с галстуком, вспотевший от жары и спешки.

– Добрый день, джентльмены, – сказал он. – Я Клайв Равенсбурн, старший регистратор. Вы хотели поговорить со мной?

– Большое спасибо, что так быстро откликнулись на нашу просьбу, – кивнул Грейс.

– Прошу прощения, но могу уделить вам лишь десять минут. – Регистратор взглянул на часы. – Фактически уже девять.

– Я объяснил вашей помощнице, какое у нас к вам дело. Она предупредила?

– Да-да, дело об убийстве.

Николл протянул регистратору список из двадцати семи свидетельств о рождении Джонсов.

– Мы ищем близнецов, – сказал он. – И просим вас сказать, есть ли близнец у ребенка по имени Десмонд Уильям Джонс.

Регистратор пришел в ужас:

– Сколько, говорите, у вас в этом списке фамилий?

– Двадцать семь. Просмотрите, пожалуйста, данные, и найдите того самого близнеца. Он наверняка существует, и нам надо срочно его отыскать.

Регистратор снова взглянул на часы.

– У меня… постойте… можно быстренько разобраться… – Он кивнул самому себе. – У вас есть свидетельство о рождении того самого Десмонда Уильяма Джонса?

– Копии с оригинала и удостоверения об усыновлении, – ответил Николл.

– Покажите свидетельство о рождении. Там должен быть индекс.

Николл вытащил бумагу из конверта и протянул регистратору. Тот развернул и быстро просмотрел листок.

– Вот, видите? – Регистратор указал на верхний левый угол. – Обождите, я сейчас вернусь.

Он выскочил из приемной и уже через пару минут вернулся с большой зеленой регистрационной книгой в кожаной обложке. Открыв ее приблизительно посередине, он быстро перевернул несколько страниц и успокоился.

– Есть. Десмонд Уильям Джонс. Мать – Элинор Джонс. Родился седьмого сентября шестьдесят четвертого года в пятнадцать сорок семь в Королевской больнице. Отдан на, усыновление, видите? Это тот, кого ищем?

Грейс и Николл кивнули.

– Очень хорошо. А чуть ниже написано: Фредерик Роджер Джонс. Мать – Элинор Джонс. Родился седьмого сентября шестьдесят четвертого года в шестнадцать ноль пять в Королевской брайтонской больнице. Впоследствии тоже усыновлен. – Регистратор улыбнулся. – По-моему, все ясно. Это и есть ваш близнец. Фредерик Роджер Джонс. Родился на восемнадцать минут позже.

Грейс разволновался.

– Спасибо. Вы очень нам помогли. Что еще можете к этому добавить?

Регистратор решительно захлопнул книгу:

– Больше, к сожалению, ничего. Сведения об усыновлении хранятся строже драгоценностей короны. Теперь вам придется сражаться со службой социального обеспечения. Желаю удачи.

Через десять минут, потраченных почти полностью на попытки пробиться по мобильнику в муниципальную службу социального обеспечения, где его перекидывали с одного номера на другой, Грейс начал понимать, что имел в виду регистратор. А еще через пять минут, слушая бесконечную музыку в ожидании ответа, был готов на смертоубийство.

110

Через двадцать минут, стоя в огромном вестибюле муниципалитета, Грейс в конце концов дозвонился до директора социальной службы. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, изложил обстоятельства дела и объяснил, зачем ему нужен доступ к архивам.

Директор сочувственно его выслушал.

– Вы, суперинтендент, разумеется, понимаете, что мы делаем чрезвычайное исключение из обычной своей практики, – педантично предупредил он. – Я обязан проверить имеющуюся у вас информацию. И должен удостовериться, что информация будет использована только в указанных вами целях. Многие приемные дети не знают, что их усыновили. Узнав об этом, они могут получить тяжелую душевную травму.

– Может быть, не такую тяжелую, какую может вызвать зверское убийство двух женщин, – парировал Грейс. – Или возможное убийство еще одной.

Директор помолчал.

– Вы действительно считаете убийцей близнеца?

– Я уже говорил: есть такая вероятность, и если это он, то он чрезвычайно опасен. По-моему, в данный момент гораздо важней обеспечить безопасность жителей города, чем бояться расстроить мужчину средних лет.

– Если мы предоставим вам сведения, которые помогут его отыскать, как вы ими распорядитесь?

– Я использую их исключительно для того, чтоб как можно скорее найти его, допросить и исключить причастность к расследуемым делам.

– Или арестовать?

– Ничего не могу сказать наперед. Но если в ходе допроса мы удостоверимся в его причастности к жестокому убийству двух женщин, то, конечно, арестуем.

Вновь последовало молчание, на этот раз долгое. Грейс из последних сил сдерживался, как питбуль на поводке. А поводок был слабенький.

– Это для нас трудный вопрос.

– Понимаю. Но если произойдет третье убийство и окажется, что убийца и есть наш близнец, то как вы себя будете чувствовать, зная, что могли предотвратить трагедию?

– Переговорю сейчас с нашим юристом. Пять минут обождете?

– Я должен вернуться в офис по служебным делам, – ответил Грейс. – Ровно пять минут, не больше!

– Обещаю быстро управиться, суперинтендент, я вам позвоню.

Грейс связался с Роджером Полом, занимавшимся предполагаемым покушением на Клио Мори, и справился, как идут дела. Пол сообщил, что нынче утром два его сотрудника беседовали с бывшим женихом Ричардом Норторп-Тернером у него на квартире в Честере. Похоже, надежное алиби. Разговор еще не закончился, как на мобильнике пискнул входящий звонок. Грейс поблагодарил Пола и переключился. Звонил директор службы социального обеспечения.

– Все в порядке, суперинтендент. Вам ничего не придется объяснять инспектору по усыновлению, я ее попросил предоставить вам необходимые сведения и архивные данные. Достаточно фамилии супружеской пары, которая усыновила Фредерика Роджера Джонса?

– Хорошая отправная точка, – признал Грейс. – Спасибо.

Под окнами маленького, почти пустого конференц-зала на первом этаже муниципалитета прогромыхал автобус. Грейс всматривался сквозь жалюзи в розовый рекламный плакат телевизионного сериала «Сахарный тростник». Он сидел в этом чертовом зале вместе с Ником Николлом почти четверть часа, за которые им не предложили ни кофе, ни даже стакана воды. Утро промелькнуло, но в конце концов они слегка продвинулись. Нервы на последнем пределе. Он старался сосредоточиться на своих делах, только никак не мог отбросить ежеминутное беспокойство за Клио.

– Как там твой парнишка? – спросил Грейс молодого констебля, у которого был измученный вид, несмотря на чудесное летнее утро.

– Замечательно, – ответил тот. – Потрясающий парень. Только спит плоховато.

– Ты уже научился пеленки менять?

– Становлюсь чемпионом мира.

На столе лежал буклет с надписью «Совет Брайтона и Хоува по детским, семейным и школьным проблемам». На стенах висели плакаты с изображением улыбающихся ребятишек разных рас.

Наконец дверь открылась, и вышла молодая женщина сурового вида, лет тридцати пяти, тощая, как палка, востроносая, с круглыми, подведенными ярко-красной помадой губами, вытравленными до белизны агрессивно торчавшими волосами, смазанными гелем; в длинном, почти до пола, муслиновом платье с трафаретным рисунком и в сандалиях. В руках у нее была папка с наклейкой.

– Вы из полиции? – холодно уточнила она с южнолондонским акцентом, глядя сквозь стекла очков в изумрудной оправе в пространство между детективами.

Грейс с Николлом встали.

– Суперинтендент Грейс и констебль Николл из уголовной полиции Суссекса, – подтвердил Грейс.

Женщина не представилась.

– Директор сказал, что вас интересуют усыновители Фредерика Джонса, родившегося седьмого сентября шестьдесят четвертого года. – Она враждебно взглянула на Грейса.

– Да, спасибо, – кивнул он.

Женщина оторвала от папки наклейку, протянула ему. На ней аккуратным почерком было написано: «Трипвелл, Дерек и Джоан».