Убийственно жив - Джеймс Питер - Страница 74

К своему удивлению, войдя в дверь с охранной системой, отделявшей это самое помещение от отдела тяжких преступлений, он увидел столпившийся у письменного стола народ, в том числе Гэри Уэстона, главного суперинтендента суссекской уголовной полиции и своего основного босса, хотя на самом деле Грейс чаще всего отчитывался перед Элисон Воспер.

На секунду он подумал, не разыгрывается ли тут лотерея, или, может быть, у кого-то день рождения. Но, подойдя ближе, увидел, что настроение у всех вовсе не праздничное.

– В чем дело? – спросил Грейс у Элинор.

– А вы не слышали?

– Что?

– О Дженет Макуиртер.

– О нашей Дженет из отдела программного обеспечения?

Элинор кивнула, глядя на него сквозь большие очки, как будто помогала решить шараду.

Еще четыре месяца назад Дженет Макуиртер занимала ответственную должность в Суссекс-Хаус, возглавляя компьютерную службу, где работало человек сорок. Одной из их главных задач был сбор информации и разведывательных данных для здешних детективов.

Некрасивая одинокая девушка тридцати с лишним лет, спокойная и старательная, слегка старомодного вида, пользовалась всеобщей симпатией за всегдашнюю готовность помочь. Она работала столько, сколько было нужно, всегда оставаясь приветливой и любезной.

В нынешнем апреле Дженет всех удивила, подав в отставку, объясняя, что хочет попутешествовать в течение года. Потом под строжайшим секретом сообщила двум своим ближайшим подругам в отделе, что влюбилась в одного мужчину. Они уже обручились, эмигрируют в Австралию, там поженятся.

На Грейса оглянулся Брайан Кук, управляющий аналитическим отделом, один из его здешних приятелей.

– Ее нашли мертвой, Рой, – сообщил он глухим голосом. – В субботу вечером тело выбросило на берег… Она довольно долго пробыла в воде. Опознали только по зубам. И похоже, убита до того, как брошена в море.

Грейс молчал в потрясении. Он много лет часто общался с Дженет, и она ему по-настоящему нравилась.

– Черт возьми, – вымолвил он. На миг показалось, будто окна застлала темная туча. В этой смерти он инстинктивно почувствовал что-то очень дурное.

– Вряд ли она затем поехала в Австралию, – сардонически добавил Кук.

– Или пошла к алтарю?

Кук пожал плечами.

– С женихом связались?

– Мы только что услышали новость. Может, он тоже мертв. Не заглянешь в ее отдел сказать пару слов сотрудникам? – попросил Кук.

– Обязательно, как только выберется свободная минутка. Кто возглавит расследование?

– Пока не знаю.

Грейс кивнул и повел свою ошеломленную секретаршу назад в кабинет. На диктовку едва остается десять минут, потом надо идти на второй допрос Брайана Бишопа.

Перед глазами неотступно стояло некрасивое личико Дженет Макуиртер, такой славной, милой, услужливой. Зачем было кому-то ее убивать? Грабеж? Насилие? Или что-то связанное с ее работой?

Надо подумать, решил он про себя. Она пятнадцать лет служила в суссекской полиции, большинство из них в компьютерной службе, влюбилась, решила поменять жизнь, уехала… И умерла.

Грейс был твердо убежден, что всегда надо первым делом рассматривать самое очевидное. Знал, с чего начал бы, если бы назначили расследовать это дело. Но в данный момент смерть Дженет Макуиртер, какой бы она ни была огорчительной, не его проблема.

По крайней мере, так он думал.

93

– Бо-о-оже, старик! Заткнешь ты когда-нибудь эту чертову распроклятую хренотень? Зудит целое утро! Отвечай или глуши!

Вонючка открыл один глаз. Ощущение было такое, будто в него заехали молотком. По башке тоже. А мозги кто-то пилит проволочным ножом для резки сыра. Фургон качался, как лодчонка в шторм.

Биип-биип-вззз-биип-биип-вззз… Мобильник, сообразил он. Свалился на пол. Вибрирует, мигает, трезвонит.

– Сам отвечай, мать твою, – пробормотал он в ответ, обращаясь к своему очередному незваному постояльцу – какому-то распоследнему оборванцу, с которым он рано утром встретился на гулянке в брайтонском притоне, и тот напросился поспать. – Тут тебе не «Хилтон» хренов. У нас круглосуточное обслуживание не принято.

– Если я отвечу, приятель, то засуну его тебе прямо в задницу так глубоко, что будешь шарить пальцами в кишках до самого носа.

Вонючка открыл и другой глаз, потом снова закрыл, пронзенный ослепительным лазерным солнечным светом, который ударил в мозги, прошил череп, ушел в глубь земли, пригвоздив голову, словно бабочку на булавке, к смятой пропотевшей подушке. Он попытался сесть, крепко стукнувшись макушкой о пластиковую крышу над головой.

– Мать твою! Дерьмо!

Вот благодарность за то, что он позволяет долбаным никчемным проходимцам вламываться к себе в дом. Совсем проснувшись, на грани тошноты, он протянул руку, как бы полностью отделившуюся от тела, словно кто-то ночью привязал ее ниточками к плечу. Онемевшие пальцы зашарили по полу, пока не нащупали телефон.

Он его поднял дрожащей рукой, трясясь всем телом, нажал зеленую кнопку, поднес к уху, прохрипел:

– Бр-р?

– Где ты был, кусок дерьма? – спросил голос Барри Спайкера.

Тут он проснулся окончательно, в голове вертелась и сталкивалась целая куча спутанных мыслей.

– Да сейчас ведь середина ночи, – пробормотал он.

– Может быть, на твоей планете, гаденыш. На моей одиннадцать утра. Снова пропустил святое причастие, да?

И тут Вонючка вспомнил. Пол Пакер. Констебль Пол Пакер!

Утро вдруг стало чуть лучше. Из затуманенного водоворота сознания, болезненно изголодавшегося по наркотикам, выплывали воспоминания о заключенной им с Пакером сделке. Он дал Пакеру обещание. Обещал сообщить, когда Барри Спайкер сделает следующий заказ. Сдать Спайкера – все равно что отрезать себе напрочь нос, но это соображение перевешивала радость от самой мысли. Спайкер кинул его на последней сделке. Обещав заплатить.

Полиция заплатит шиш с маслом. Но если вести себя по-настоящему умно, можно повернуть дело так, что ему заплатят и Спайкер, и полиция. Вот это будет клево!

Хомяк Эл, как всегда, деловито бегал в колесе. Надо снова везти его к ветеринару. Деньги дает Бет. Две птички на одном камешке! Спайкер и констебль Пакер. Эл и Бет! Дело сделано.

– На самом деле только что вернулся с мессы, – сказал он.

– Хорошо. Для тебя есть работа.

– Превращаюсь в слух.

– Вот в чем твоя проблема, черт побери. Ни слуха, ни мозгов.

– Ну так чего там надо?

Спайкер кратко рассказал.

– Сегодня к вечеру, – добавил он. – В любое время. Я всю ночь буду тут. На этот раз, если доставишь то, что нужно, сто пятьдесят. Справишься?

– Я в классной форме.

– Не сваляй дурака.

Телефон замолчал.

Вонючка разволновался, выпрямился и снова едва не расколол череп о крышу фургона.

– Мать твою! – охнул он.

– И твою, Джимми! – донесся голос из дальнего конца фургона.

94

Гленн Брэнсон прервал второй допрос Брайана Бишопа в двенадцать двадцать, оставил его завтракать наедине с адвокатом и отправился на совещание в кабинет Грейса.

Брэнсон придерживался программы. По-настоящему серьезные вопросы приберегались для нынешнего дневного – третьего – допроса.

Усевшись за круглым столиком, суперинтендент похлопал сержанта по спине:

– Хорошая работа, Гленн, молодец. Ну ладно, как я вижу, тут у нас слон в комнате. – Он использовал выражение Элисон Воспер, которое ему даже нравилось.

Три детектива выжидательно смотрели на него.

– Алиби Бишопа. Ужин в лондонском ресторане «Уолсли» с тем самым Филом Тейлором. Это и есть слон в комнате.

– Результаты анализа ДНК безусловно обращают это алиби в прах, – заметил Николл.

– Я думаю о присяжных, – объяснил Грейс. – Все зависит от убедительности показаний Тейлора. Будьте уверены, Бишоп выбрал самого лучшего. Подкрепил алиби на полную катушку. Честный и уважаемый гражданин против какой-то научной белиберды? Возможно, сведения «Телекома» о времени звонка Бишопа, когда он просил разбудить его утром, внесут поправку во временные рамки?