Тайна короля (СИ) - Медная Варя - Страница 8

Я быстро думала.

Но единственной разумной мыслью было то, что мы выберемся лишь, если рыцари сумеют отбиться. Мысли метались, как руки кухарки, взбивающей масло.

— Мы могли бы вызвать Покро…

— Как вы предлагаете развести костер в повозке? — раздраженно перебила я, сама понимая, что вызов Покровителя решил бы сейчас нашу проблему.

Но явиться защитник рода Морхольт может лишь через огонь, а разжечь его на дороге посреди заснеженного леса не представлялось возможным.

Тут я увидела Каутина. Он что-то прокричал и направил коня в нашу сторону, но его сразу же перехватили двое нападавших. Каутин одним ударом свалил первого, но второму удалось подобраться к нему и потащить с седла…

Я быстро повернулась к Алекто и, сунув руку под сиденье, протянула ей кинжал.

— Держи. Сейчас ты побежишь к лесу и укроешься там. Если кто-то приблизится, бей не раздумывая.

Она вцепилась в рукоять до побелевших костяшек.

— А вы? — Ее била мелкая дрожь.

— Я сделаю то же самое.

Вот только второго кинжала у меня не было.

— Миледи…

— Живее, — распахнула дверцу я.

Глянув в последний раз, Алекто выпрыгнула наружу и бросилась к лесу, от которого нас отделяло около пятидесяти ярдов. Подобрав подол, я покинула повозку следом за ней.

Наст ломался под подошвами, бок кололо от быстрого бега. В стороне Эли испуганно смотрел на разбойника, у которого каким-то чудом выбил дубину, и на которого теперь наставлял свой укороченный меч. Он получил его перед выездом и так им гордился… Я невольно замедлила бег.

В этот момент в меня и врезалось тело. Холодный удар о снег, и меня рванули за волосы.

— Куда это ты собралась?

Я попыталась ударить нападавшего, но мою руку перехватили и сжали так, что белый лес почернел.

С трудом я все же подняла голову. Перед глазами прыгал и дергался силуэт бегущей к лесу Алекто. Еще чуть-чуть… каких-то двадцать ярдов.

Она мельком обернулась на ходу и тут же споткнулась, увидев меня на снегу.

— Мама.

— Нет, Алекто. Беги.

Она явно разрывалась между приказом и порывом броситься ко мне и тут же оказалась перехвачена разбойником.

— Кто тут у нас? Гляньте, какая леди, — стиснул он ее щеки. Другой рукой обхватил поперек туловища.

Алекто пыталась отвернуть лицо.

— Убери руки.

— Побрыкайся мне еще, — тряхнул он ее.

В ответ Алекто попыталась его лягнуть. Меня охватила настоящая паника. Я с ужасом смотрела на то, как Алекто бьется, но и ее пыл быстро заканчивался.

Она металась глазами по дороге, перебегая от распростертых на земле тел к отступающим под ударами дубин и кольев рыцарям и лужам крови на снегу.

Я попыталась подняться, но меня тут же придавили обратно. Алекто снова дернулась.

— Я же сказала: убери руки.

Мелькнула сталь, и разбойник взвыл, зажимая раненую кинжалом щеку.

— Ах ты…

Он замахнулся, и тут вдруг Алекто странно изогнулась. Клинок выпал из скрючившихся пальцев.

Оборванец с удивлением посмотрел на нее, потом на свою руку, будто сомневаясь в том, успел он ее ударить или нет.

— Эй, я ее не тронул. Припадочная что-ли?

Глаза у Алекто закатились. Тут в стороне завыли, и разбойник обернулся на звук.

— Какого…

Его прервала огромная метнувшаяся к нему из чащи тень. Миг, и он оказался буквально смят прыгнувшим на него волком. Вопль захлебнулся в бульканье, когда в шею вцепились зубы.

Теперь Алекто стояла на носках, и так, будто что-то ее держало, почти приподнимая над землей. Руки были разведены в стороны, грудь неестественно вывернута кверху, глаза закатились. Лицо было белее снега в обрамлении развевающихся рыже-алых волос.

Точно так же, как недавно из чащи высыпали разбойники, из нее теперь выскакивали серые тени. Дорога заполнилась криками пытавшихся убежать разбойников. Их настигали так же быстро и бесшумно, как первого.

Один из волков пронесся надо мной, и придавливающее меня тело исчезло. Я с трудом оперлась о снег и поднялась. Поле, полное мечущихся людей, ходило из стороны в сторону.

Алекто по-прежнему стояла на носках. Когда раздался последний крик, словно оборвались удерживающие ее в таком положении нити, и она рухнула в снег. Красные волосы расправились на белом насте.

Я тут же бросилась к ней, не чувствуя онемевших ног. Тот волк, что выскочил из чащи первым, подошел к ней, лизнул в щеку, а потом отвернулся и потрусил к чаще. Вскоре он скрылся за деревьями. Словно по сигналу, остальные последовали за ним.

Я упала рядом с Алекто, схватила ее за плечи и принялась трясти, хлопать по щекам.

Ее глаза оставались закатившимися, а дыхание было таким слабым, что удалось уловить его, лишь прижавшись ухом к груди.

— Миледи, что с ней? — подбежал ко мне Каутин.

— Глубокий обморок. Помоги мне. Нужно добраться до ближайшего постоялого двора.

Каутин подхватил Алекто на руки и двинулся к повозке. Тут и там раздавались стоны рыцарей. Трое были убиты, еще пятеро ранены. Стонов разбойников слышно не было: все они остались на лесной дороге — после встречи с волками не выжил никто. Зато ни одного рыцаря свиты они не тронули.

Лекарь и менестрель лежали в стороне. Сперва я подумала, что и они мертвы, но грудь музыканта, к которой он прижимал виелу, то ли защищаясь ею, то ли — что скорее, — защищая ее, как самое дорогое, чуть шевелилась. А лекарь, судя по отсутствию крови, похоже, просто был в глубоком обмороке.

Каутин устроил Алекто в повозке, и я принялась тереть ее сжатые пальцы, пытаясь расправить их и отогреть. Они были ледяными и какими-то неожиданно маленькими. Глаза у нее были уже просто прикрыты, и можно было подумать, что она спит.

К повозке, приволакивая ногу, приблизился сэр Вебрандт.

— Миледи, нужно похоронить убитых, а к вечеру или завтра мы сможем продолжить путь. — Левую руку, он придерживал правой.

— Нет. Отправляемся немедленно. Убитых и тяжело раненых оставить.

— Но…

— Я сказала немедленно, — резко повернулась я.

Он глянул на лежащую неподвижно Алекто и поклонился.

— Да, миледи.

Устроив раненых под деревьями и снабдив их запасом провизии, воды и того, что нужно для разведения костра, мы продолжили путь. Все это время Алекто не приходила в себя. Каутин то и дело подъезжал к окну, чтобы справиться о ее состоянии.

В один из таких разов я заметила, что у него на плече кровь.

— Что это у тебя? Ты ранен?

— Ничего особенного, миледи.

— Лекарь позаботится о твоем "ничего особенного" во время остановки.

К вечеру мы добрались до постоялого двора в деревне. Рану Каутина промыли — к счастью, она оказалась неглубокой, — а Алекто уложили наверху. Закопанная под одеялами, она стала дышать глубже и ровнее.

— Я могу быть еще чем-то полезен, миледи?

— Нет, Каутин. Ступай.

— Когда она очнется…

— Я тебя позову.

Он помедлил и, поклонившись, вышел.

Я взяла руку Алекто в свою. Пальцы уже потеплели. Потянувшись, я отвела упавшие ей на лоб волосы — вольность, которую ни одна из нас не позволила бы себе, будь она в сознании. За спиной загудел громче очаг, словно напоминая о себе.

Поднявшись, я приблизилась к нему. Не взглянув на оставленный на углях на тагане горшок, где в густом соусе колыхались жирные куски дешевого мяса, я приложила ладонь к колпаку и прикрыла глаза. Казалось, что-то во мне соединилось с пламенем. Оно взвилось, на миг ослепив, зашуршали угли, и на меня уставились два огромных вылепленных из огня глаза с вертикальными зрачками.

Я посмотрела в ответ.

— Нужно позаботиться об убитых.

Огонь сместился, как если бы Покровитель склонил голову набок. Пламенный язык лизнул воздух в знак согласия.

Комната закружилась, хотя я знала, что это закружилось внутри меня, и в лицо дохнуло холодом зимнего леса, где с деревьев тихо осыпался снег. Три оставшиеся на земле тела вздрогнули, словно пытались приодняться, и в тот же миг развеялись пеплом. Быть может, они и их родственники предпочли бы традиционный обряд, но это самое большее, что я могла для них сделать.