Мифы и легенды V (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 45

— Уважаемые господа, на самом деле для нас это новость. Что это за клятва? И почему нас не предупредили?

— Клятва — это не просто слова, — заметил я, поддерживая своего дипломата и скрывая поднимающееся во мне раздражение. Гвоздев, похоже, это почувствовал и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Сергей Ильич, я не совсем понимаю… — Усилием воли я сдержался. — Павел прав. Почему мы ни о чем не знали? Или вы считали, что я, по своей молодости, вопросов задавать не буду?

— Ни в коем случае, уважаемый Веромир! — Трубецкой, похоже, немного занервничал. — Именно мы хотели сегодня все обсудить. Просто все получилось немного спонтанно, поэтому мы не успели тебя предупредить. Приношу свои извинения. По поводу клятвы… ну, мы сейчас с вами союзники. Это просто подтверждение наших намерений. Гарантия того, что никто из нас не сможет нас предать…

— Вот текст клятвы. — Голицын протянул Гвоздеву лист бумаги, опасливо косясь на меня. После небольшой заминки он протянул лист и мне.

Не понял: они что, меня побаиваются? Да я думаю, они меня могут убрать без проблем. Тогда почему?.. Что такое во мне внушает им опасение?

Взяв протянутую мне бумагу, я пробежался по короткому тексту клятвы. Ну, на самом деле ничего такого я в нем не нашел. Все обычно: не разглашать, не докладывать, не предавать…. Ну, учитывая, что мы практически способствуем заговору, ставящему собой цель свержение действующего Императора, вполне логично.

— Допустим… — Я глотнул вина и ободряюще кивнул нервничающему Гвоздеву, который, судя по всему, после прочтения был полностью согласен со мной. — Допустим, я согласен, но, тем не менее, не буду скрывать, что меня задевает, что пусть я и ваш союзник, но, получается, о таком важном действии узнаю в последний момент.

После этих слов наступило многозначительное молчание, которое нарушил Трубецкой. Он вообще, насколько я понял, был здесь своеобразным лидером.

— Веромир, я еще раз приношу свои извинения и извинения от всех присутствующих здесь. Как я понимаю, ты видишь важность этой клятвы… То, что тебя не предупредили, скорей, моя вина. Надеюсь, ты простишь старика.

Ну, как говорится, куда мне с подводной лодки-то деваться? Иных союзников у меня не будет… ну, если не считать Шуйского. Но, как я понимал, тот был просто пешкой. Если уберут Императора и на его место сядет он, то править единолично ему точно не дадут… Как бы мне ни хотелось, но опираться на него в своих планах я не мог.

— Ну, коли мы решили этот вопрос… — Сделав паузу, Трубецкой вопросительно посмотрел на меня и, дождавшись моего одобрительного кивка, продолжил: — Тогда я предлагаю принести клятву, а потом уже обсудить наши насущные дела.

Теперь возражавших против этого не было, поэтому Трубецкой достал артефакт и сотворил клятву, взяв у всех чуть-чуть крови. М-да… клятва оказалась максимальной по сложности. Любой рассказ о том, чем мы занимаемся, мог привести к смерти. И да, снять ее было невозможно. Честно говоря, поняв, насколько серьезна эта клятва, я хотел было дать задний ход, но, посмотрев на уверенного Гвоздева, решил, что надо идти до конца.

После того как ритуал завершился, Трубецкой с довольным видом произнес:

— Так, друзья, мы собрались здесь, потому что у нас появилась информация о грядущих в Империи событиях. Не побоюсь этого слова, о событиях эпохальных. Андрей Александрович, прошу…

Слово взял Голицын.

— Мне стало известно, что заговор против Императора подходит к логическому концу. Скоро, господа, у нас сменится правитель.

— Почему ты так уверен, Андрей? — возразил Демидов. — А если Владимир ликвидирует опасность? Почему вы все его так недооцениваете? Скуратов? Да, не спорю, у него есть возможности. Но помимо Скуратова имеется тот же самый Годунов и Бестужев…

— Анатолий, — покачал головой Голицын, — не торопись, тут все гораздо сложнее. Скуратов считает, что действует сам, но у меня есть информация, что в этом деле замешаны американцы.

— Что? — вырвалось у Трубецкого, и все взгляды обратились на говорившего.

— Да, господа, их СБ провернула неплохую операцию. Скуратову ненавязчиво помогает Американский Союз. Несколько агентов, причем достаточно высокопоставленных, имеется в СБ Российской Империи.

— Но откуда эта информация? — поинтересовался Трубецкой.

— У меня свои источники — ответил тот, — и им я доверяю на сто процентов.

— Но зачем? — спросил я.

— Как — зачем?! — искренне удивился Голицын. — Любое ослабление Российской Империи им на руку. А здесь они разыграли многоходовку… жаль, поздно я узнал об этом.

— И какие наши действия? — спросил уже Демидов. — Мы не можем закрыть глаза на это. Одно дело — внутренние разборки между нами, а другое дело — заклятые враги…

— Никто и не говорит о том, чтобы пользоваться их помощью! — презрительно фыркнул Голицын. — Я взял на себя смелость поручить своей СБ устранение их агентов. Раз уж Служба Безопасности Российской Империи не чешется. И на нынешний момент все они мертвы. Если Скуратов хочет сменить Императора, пусть меняет. Только американцам в этом делать нечего.

— Правильно! — кивнул Трубецкой. — Наша позиция по поводу переворота не изменилась? Мы не вмешиваемся? — Все присутствующие дружно кивнули, но в этот момент он почему-то смотрел именно на меня.

— Моя позиция не изменилась, — заверил я князя. — Наследник занимает престол, Годуновых задвигаем и разбираемся с ними… я правильно понимаю?

Трое Глав Великих родов переглянулись. Я увидел на их лицах улыбки.

—Учитесь! — заявил Трубецкой, — вот как надо, коротко и ясно резюмировал!

— Ты правильно понимаешь, — ответил Голицын, — но, думаю, тут и без нас постараются. Годуновы, скорей всего, все-таки встанут на защиту государя, а это означает, что произойдет свара, в которой будут жертвы. И мне почему-то кажется, что жертвы эти именно со стороны Годуновых. Твоя месть свершится, Веромир!

— И самое главное, — вдруг продолжил Голицын, — переворот свершится в ближайшие пару недель.

— Вы же говорили, что после Нового года, — вырвалось у меня.

— Говорили, — не стал спорить со мной Трубецкой. — Но Скуратов решил не ждать. Поэтому мы просто следим за происходящим и не вмешиваемся.

— А другие? — не унимался я. — Неужели Императора, кроме Годуновых, никто не поддержит? Ведь там хватает родов которые преданны Владимиру.

— Поддержит… несомненно поддержит, — ответил Трубецкой. — Разумовские те же. Да и по мельче рода которые с ними в союзе. Сил у нынешнего правителя много… Только вот поддерживать можно живого Императора. А когда Владимира V отравят, этот вопрос решится сам собой. Или ты все же решил помочь человеку, который просто закрыл глаза на гибель твоей семьи? Разве это правильно, Веромир?

— Сергей Ильич… — В голосе моем был холод. — Во-первых, непонятно на каком основании вы сделали последний вывод. Во-вторых, я прошу прощения заранее, но если вы еще раз упомянете мою семью в подобном контексте и будете общаться со мной подобным образом, думаю, союза у нас не будет.

Я не сводил глаз с Трубецкого, и тот реально начал нервничать.

— Извини, Веромир, я не прав, — поспешил сообщить он мне. — занесло…уж прости старика. Тоже нервничаю.

Ага, блин. Нервничает он. Так я и поверил… Что-то слишком часто он извиняться стал. Странно все это… Надо с Гвоздевым поговорить.

— Ладно, — махнул я рукой, — Просто пойми, только я сам решу, когда мне мстить и кому.

— Да, конечно, — выдохнул Трубецкой.

— В общем, уважаемые, — вновь взял слово Голицын, — мы ждем и наблюдаем. Предлагаю создать между собой чат — естественно, максимально защищенный. У меня имеется корпоративная социальная сеть, можно использовать ее. Все-таки наши частые собрания слишком заметны, и кое-кто может сделать выводы…

— Согласен, — кивнул Трубецкой. Остальные, включая меня, с ним согласились.

— Будьте готовы к появлению на престоле нового Императора, — произнес, насколько я понял, завершающую речь Трубецкой. — И вот тогда наша задача — занять у его трона места, которые сейчас занимают Годуновы и их прихлебатели. Ну и, конечно, скинуть Скуратова. Тот нам точно не нужен. А здесь может помочь именно Веромир, который сейчас практически лучший друг Ивана Рюриковича.