Длань Одиночества (СИ) - Дитятин Николай Константинович - Страница 117

Они снова сцепились, стоило им прийти в себя. Разметав обломки, Террор напал из сырого тумана, став огромной мерзкой пиявкой. ЛПВВ чуть увеличилось, насколько ему хватало сил, и отбивалось жалом. Пока они сражались, стены подрагивали и трещали. Цитадель продолжали атаковать снаружи. Лампы гасли одна за другой, целыми секциями, и мрак снова наполнял пиявку силой. ЛПВВ чувствовало накатывающую усталость.

Когда погас последний источник света, оно побежало прочь. Позади свистело лезвие косы. Смерть снова шла по пятам.

— Бежишь? Уже?

ЛПВВ выдавило створки дверей и оказалось в коридоре, который уходил куда-то вниз под небольшим углом. Здесь тоже было темно, но не так просторно, чтоб коса могла разойтись в полную силу. Выше зарокотал мощный взрыв, вязко, звонко хлюпала какая-то жидкость, полившаяся с потолка. Она густо и неприятно пахла.

Топливо.

Произведение побежало вниз, скользя в усиливающемся потоке. Смерть вырвалась в коридор, тонко вереща от злости. ЛПВВ успело достичь конца коридора, оказавшись в гигантском автопарке, где стояли танки и транспортные машины. Защитники то ли не успели подготовить их к битве, то ли забыли, успевая только обороняться. Топливный ручей вспыхнул, скопившиеся газы взорвались, ЛПВВ отлетело вперед, упало на плечо и с трудом встало, глядя на объятый пламенем вход.

Из него медленно вышел пламенеющий скелет. Коса раскалилась. Саван сгорел.

— Я здесь.

Пришла пора выдохнуть весь воздух из легких. ЛПВВ максимально увеличилось, достигув пятиметровой высоты. Оно схватило одну из многотонных стальных машин и с криком метнуло ее. Коса легко разрубила этот снаряд. Две половины танка с идеальным срезом, упали по обе стороны от врага. Смерть тоже увеличилась, став даже больше. Горящий череп освещал темный потолок.

— Люди боятся чаще, чем нужно. Даже на мой взгляд. Ежесекундно водопады страха проливаются в мою сущность. Ты не слышишь, но безумная песнь паники постоянно звучит вокруг. Они боятся неудачи и победы, живых и мертвецов, знаний и невежества, людей и мельчайших тварей. Боятся даже самих себя. Страх это адреналиновый наркотик. Со временем они привыкают к нему. Пугают себя намеренно. Ну разве это не прекрасно?! Мир трусов, постоянно ищущих новый источник сладкого, расслабляющего ужаса. Они делают меня сильнее Геноцида.

— Ты же — стимул отчаянно сражаться, — невозмутимо ответило ЛПВВ. — Я использую все свои силы.

Оно выросло еще немного, аккуратно спрятав жало Террора между пальцами. Ему, так или иначе, нельзя было разжимать кулаки.

— Бесполезно! Бесполезно! Бесполезно! — заверещала Смерть.

ЛПВВ метнулось к нему, нырнуло под удар косы, и нанесло два удара в ребра и череп. Искры сорвались с захрустевших костей. Террор разъярился, оранжевые отсветы окружили его. Это лезвие, не дающее заметить себя, оставляло лживый, обескураживающий след. ЛПВВ почувствовало, что его обтачивают словно карандаш. Часть его плеча была срезана, голова становилось угловатой, как и все тело.

Произведение не хотело этого, но, похоже, пришла пора использовать запретные резервы. Что-то появилось справа от ЛПВВ. Оно возникло, словно раскрытый иллюзионистом предмет, который перестала прятать система хитрых зеркал. Это было лезвие косы. Три пальца сжимали его полотно. Они дрожали, но не давали оружию сдвинуться ни на сантиметр.

— Не смей! — завизжал Террор. — Не касайся священного оружия! У тебя нет на это права! Нет сил!

— Во мне сосредоточена судьба всего человечества, — бесстрастно проговорило ЛПВВ. — Того самого человечества, которое дает тебе силу.

Из скола на его груди просочилась капля эфирной субстанции ярко-красного цвета. В ней, словно черви, копошились нерожденные идеи. Почти неразличимые эмбрионы, похожие на те, что вынашивает женщина на первых неделях материнства. Образы. Мысли. Чувства.

— Я храню их в себе.

Страх сделал шаг назад, дернув косу. ЛПВВ не отпускало.

— Это… — прохрипел Террор, заворожено глядя, как густая масса ползет вниз.

— Все что я отберу у них, если захочу, — закончило за него ЛПВВ. — Как думаешь, сколько их там? Они совсем маленькие. Но их так много. Так. Много.

Лезвие косы коротко звякнуло и переломилось. Длинный осколок отлетел в сторону.

— Ты воистину чудовищнее нас! — с отвращением выдавил Страх. — Что ты такое?!

— Я параллельная реальность, воплощенная в одной сущности.

ЛПВВ схватило косу за древко. Послышался треск.

— Ты бесконечно мал в моих глазах. Настолько мал, что мне трудно сражаться. Все равно, что Льву выкусывать блоху.

Что-то новое тронуло сущность Террора. Холодное, острое, неумолимое. Как коса. Как он сам. Он почувствовал самого себя.

— Увидишь, какая я блоха, изгнанное отродье! — завопил он, приходя в ярость.

В этот момент потолок над ними, состоящий из двадцати метров железобетона, встретил удар корабельного обломка размером с жилой квартал. И обрушился.

Защитники уцелевших крепостей, увидели, как руины одного из укреплений зашевелились. Вспоротое брюхо крепости, похожее на огромный курган из стали, бетона и огня, дрожало. Из его раскаленных недр выбиралось два невероятных создания. Многотонные глыбы, бывшие останками цитадели, скатывались с их плеч. Озера пламени не могли удержаться и срывались ветрами с рук и груди. В сжатых кулаках ухали громовые раскаты накопившейся мощи. Террор принял обличие гневного великана. ЛПВВ было все таким же прекрасным и спокойным. Их головы достигли зеленоватых небес. Они двигались медленно, скованные притяжением планеты.

— Кажется, этот мир слишком мал для нас, — оскалился Террор.

Он присел, напряг ноги, а потом прыгнул вверх. ЛПВВ последовало за ним. Герой негатива хватал корабли и швырял их в преследователя. ЛПВВ ловило их, аккуратно отпуская на волю, словно птиц.

Затем они оказались в космическом пространстве, окруженные холодом и звездами. Террор, шипя, ударил ледяную луну. Та, бешено раскрутившись, полетела в ЛПВВ, мазнув по плечу божества. Сорвав клок сущности.

Они сблизились, нанося друг другу удары со скоростью звука. А потом вошли в клинч. Негативный герой перехватил руку Произведения, изогнулся и швырнул в далекий космос. Они погружались все глубже, нагоняя друг друга, увеличиваясь, разбивая локтями звезды. Те лопались, словно мыльные пузыри, закручиваясь спиралями сияющей плазмы. Планетоиды превращались в пыль. Системы сходили со своих орбит. Достигнув сверхмассивной черной дыры, они принялись сражаться у ее хищных границ.

Эта тварь должна быть уничтожена, думал Террор, чувствуя смертельную усталость. Она неправильна.

Притяжение черной дыры уже нащупало их и повлекло к центру. Террор схватил ЛПВВ, не давая тому вырваться. Мы сгинем вместе. Негатив справиться и без меня, а твое исчезновение оставит Крепость беззащитной. Они, вытягиваясь, исчезая, ступали во врата, которые не выпускали даже свет. Сила самого старого космоса увлекала их в пасть небытия, навсегда стирая ЛПВВ и Террор со страниц этой истории.

Теперь они жили только в прошлом.

Долгое время ничего не происходило. Многомирье остывало после битвы двух гигантов. Звезды, возбужденно сияющие вслед, тускнели, проваливаясь в полудрему. Разорванные туманности и пылевые облака, медленно сращивали края. Черная дыра продолжала уничтожать реальность, как и миллионы лет до этого.

Но что это.

Черное око содрогнулось, как будто моргнуло. По великой воронке пробежала рябь. Что-то происходило за горизонтом событий. Немыслимое, сокрушающее ту эфемерную, но существующую физическую основу Многомирья. Ядро воронки вспухло и поползло наружу. Оно вытягивалось, напоминая вогнутую мембрану, в которую кто-то давил пальцем с другой стороны. Матовое ничто растянулось так сильно, что неслышно затрещало. Его верхняя точка, наконец, сколлапсировала: ослепительный взрыв выбросил километры и километры радиоволн, отправившихся в путь по пространству. В центре неописуемых искажений, сияния неизвестных частиц и облаке извергнутой реальности, медленно двигались две сущности. Одна из них держала вторую за шею и толкала вперед. Сжатый кулак двигался к масляно-черному рылу.