Мифы и Легенды. Тетралогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 127

— Ты чего хмурый какой-то? — поинтересовался он. — Вроде, выходные были.

— Ты издеваешься?! — посмотрел я на него. — На меня, знаешь, каждый день покушения не устраивают. Да и вообще раньше их и не было!

— Молчу, молчу. Я тебя понимаю. — Шуйский серьезно посмотрел на меня. — Но тут, Веромир, надо продержаться. Думаю, ты со временем втянешься во все это. И, да, этот, так сказать, аристократический круг — это змеиная яма. Тебе могут улыбаться, а в следующий момент ударить в спину. Гарантией является только магическая клятва.

— То есть друзей среди аристократов нет?

— Почему нет? — задумчиво посмотрел на меня Шуйский. — Есть. Но в основном это союзники. А друзья… Люди разные, Веромир. Всегда бывают исключения. Но меня учили не доверять всем и проверять всех…

— То есть, и тебе я должен не доверять? — посмотрел я на него с ехидством.

— Мне ты доверять можешь, — улыбнулся Шуйский, но, увидев мой взгляд, вдруг стал серьезным. — Но я бы на твоем месте полностью не стал бы.

Успокоил, блин!

— Ладно, давай заканчивай прием пищи, я тебя на улице жду. Сегодня как обычно первой Общая магия. Слишком много ее стало что-то.

Я надолго не задержался, и вскоре мы с Шуйским подходили к учебному корпусу. Как ни странно, на этот раз шли в гордом одиночестве. Встретились с нашей «дружной» командой мы только перед аудиторией.

Но, к моему удивлению, девушки вели себя на удивление спокойно — так, обычные вопросы на тему, как провел выходные, и стандартные ответы. Кстати, я раскланялся с Голицыными, которые сразу прошли в аудиторию, одарив меня улыбками.

— А… точно! — вдруг вспомнила Вероника, — Веромир ты же с Голицыными ужинал! Мне отец рассказывал.

— Ну и как? — поинтересовалась Елена

— Да, как? — поддержала ее Пожарская.

— Никак, — честно признался я. — Скука смертная!

— Кто бы сомневался! — презрительно подвела итог Вероника. — Зануды они и есть зануды…

— Веромир… — Повернувшись на голос, я увидел перед собой Аракчеева собственной персоной.

— Здравствуйте, Михаил Николаевич! — поздоровался с ним я, а следом вся наша компания.

— Здравствуйте, — кивнул тот. — Веромир, вы мне нужны. Давайте отойдем в сторону.

Мы отошли к окну.

— К сожалению, на прошлой неделе вынужден был уехать и только сейчас узнал о событиях прошлой недели, — признался мне Аракчеев. — Вы слишком бурно начали учебу в Академии, молодой человек. И это не может не настораживать. Не буду скрывать: вами заинтересовались на самом высоком уровне. Поэтому сейчас все события, происходящие с вами, будут рассматривать очень тщательно.

— Ну мне и самому не нравится, как вы говорите, такое бурное начало, — честно ответил я, — но разве в этом есть моя вина? Дуэль я не сам себе придумал и не был ее инициатором. А источник…

— Тише, Веромир, — остановил меня декан, — не надо пока об этом. Хотя скоро все узнают, но лучше позже, чем раньше. Я ни в чем вас не обвиняю. Да, тут скорей вина тех же Щербатова и Борщова, особенно Борщова, но я думаю, Никита уже сделал выводы из случившегося. Я с ним уже поговорил. Экспериментатор, черт его дери! Но почему-то мне кажется, что это только начало. С вашим поступлением, Веромир, покой мне чувствую только будет сниться. Просто прошу вас, будьте осторожны и не ведитесь на провокации. И пусть у вас уже спрашивали это… — Он пристально посмотрел на меня. — С Годуновыми вопрос решен? Сюрпризов не будет?

— Не будет, — коротко соврал я.

— Тогда идите на урок, — кивнул декан, — и сразу обращайтесь ко мне, если возникнут какие-то проблемы.

— Хорошо, — кивнул я в ответ, и на этом мы расстались. В аудиторию я попал практически последним, но не опоздал. Под явно недовольным взглядом Железной Марфы добрался до своего места и, облегченно вдохнув, устроился на своем месте рядом с Шуйским.

— Ну? — шепнул он мне, и я буквально спиной почувствовал, как навострили уши Трубецкие и Пожарские.

— Да все нормально! — успокоил я его. — Просто предупредили, что надо быть осторожнее.

— Вот так предупредили, и все? Аракчеев? — Шуйский выглядел удивленным.

— Да нормальный мужик, — пожал я плечами.

— Аракчеев… нормальный… — пробормотал Иван себе под нос. — С ума сойти!

— Молодые люди, я вам не мешаю? — раздался холодный голос Марфы, и мы сразу затихли.

На Общей Магии, которая на этот раз была практически полностью лекцией, я опять ощутил на себе внимательный взгляд Годуновой, к которому присоединились явно изучающие взгляды Голицыных. Но на лекции Татищевой отвлекаться было сложно…

После у нас шел урок боевой магии, на котором мы разделились на группы.

По дороге на него я все-таки выяснил причину удивления Шуйского. Как оказалось, Аракчеев считался еще более жёстким, чем Татищева. Поэтому моя характеристика его и так сильно удивила.

На уроке на этот раз все было спокойно. Меня вообще не мучили. Пока остальные тренировались в стрельбе по мишеням, Борщ посадил меня медитировать. Так я и просидел до конца урока. Источник, который я видел у себя, уже начинал приходить в норму.

Ну, а после урока мы дружно отправились на обед. Устроились за столом всей нашей дружной компанией, к которой как-то ненавязчиво присоединились и сестры Голицыны. С моего молчаливого согласия они устроились за нашим столом, и, как я понял, никто не стал особо возражать. Но я, уже решив все для себя, нехитрым приёмом посадил рядом с собой довольную Пожарскую, что вызвало явное неудовольствие остальных. Блин, я чувствовал себя, как в каком-то недоделанном гареме! А вот Шуйский, гад, лишь ржал над все этим, как и Вяземская, не скрывавшая своего ехидства, но пока особо не комментировавшая происходящее.

А вот Диана явно чувствовала себя, как рыба в воде, и, похоже, решила использовать на мне весь богатый арсенал женских приемчиков: то невзначай прижмётся грудью, то проведет рукой по колену. А я-то не железный. Блин, к концу обеда я уже даже пожалел о том, что сидел с ней рядом! Кстати мы договорились с ней на завтра, позаниматься после уроков. При этом я только сейчас заметил, что ее брат отсутствует. На мой вопрос девушка ответила, что он уехал на пару недель. Пришлось отпрашиваться у ректора. Что-то там серьезное, и ему дали двухнедельный академический отпуск. Видимо, именно это и поспособствовало подобному поведению девушки.

А вот когда мы уже вышли из столовой, я вдруг почувствовал опасность. Странно… Я огляделся. Обеденное время подходило к концу, поэтому народу вокруг было немного, и, вроде, никто не бросался в глаза. Студенты спокойно выходили из столовой и шли по своим делам, а в нее уже практически никто не заходил.

— Что-то случилось? — спросил у меня озадаченный Шуйский.

— Да показалось, — успокоил я его. Чувство опасности как-то развеялось. Я не стал говорить об этом своему другу: тот от просто поднял бы меня на смех. Скорей всего, просто показалось. Что может случиться в Академии, кроме дуэли? Вот же…

Девушки, шедшие за нами, ничего не заметили, а Шуйский, как-то подозрительно покосившись на меня, не стал развивать эту тему.

Затем был очередной урок истории. И на этот раз Мымра была на высоте. Ее рассказ на этот раз был исключительно о истории Российской империи, точнее об ее образовании, приковал внимание всех студентов. И ведь все они знали эту самую историю, тем не менее, в устах учителя рассказ о том, как три великих князя — Кий, Владимир и Мих — решили объединить свои земли в одну империю — создали Первый Великий триумвират, который, как я помнил, на удивление правил дружно и не отвлекался на интриги друг с другом. увлёк всех. И первые битвы с Германским рейхом, и викингами… Я словно погрузился в то жестокое время сплошных битв, время, когда только начала появляться магия. Звон мечей, свист стрел и Первые Магические Ордены, из которых потом и выросли великие маги прошлого, которые положили начало магической науки…

Да… Еще раз убедился, что у этой старушонки оказался настоящий талант. Так что расходились мы с урока все под впечатлением.