Печать мастера (СИ) - Ри Тайга - Страница 47

– Добавьте ему из первого фиала – треть… – скомандовал целитель, заглядывая ему в глаза, и прикладывая палец к шее… – нет, лучше половину… иначе очнется в процессе…

Коста смотрел – пытаясь моргнуть изо всех сил: “нет-нет-нет-нет, пожалуйста, нет, нет, нет”. Черные глаза напротив остались бесстрастными.

– Это только работа, мальчик, не вини меня, семья есть у всех и они хотят есть, – вздохнул бородатый целитель. – Ты думаешь мне это нравится? – он мотнул головой в сторону стола, на краешке которого стояла бутыль самогона. – Не нравится… Вини мне меня… вини – кланы. Общество, – он сплюнул в сторону, – Мару, Немеса, Великого… кого угодно… Раз заведено иметь гаремы – их кто-то должен обслуживать… И жизнь на этом не заканчивается…

– Господин… – рядом с Костой булькнуло что-то в фиале.

Нет-нет-нет-нет… Великий, умоляю, нет…

– Лей.

– Разжимай зубы… да не пальцами – откусит…

В рот косты сунули деревянную палочку и воронку.

Нет-нет-нет-нет-нет…

– Давай…

Вязкое, горькое, прохладное хлынуло в горло и Коста поперхнулся.

– Хватит. Ждем десять мгновений и заканчиваем.

Зрение опять поплыло – голова дрогнула, но не упала на грудь, жестко привязанная ремнями.

– Господин, а…. раз это последний… могу я сегодня уйти пораньше? Не видел семью две декады, все время, как к торгам готовились… – просительно заныл один из помощников.

– Можешь.

Мгновения текли, Коста боролся со сном изо всех сил – считал, перечислял кланы, читал стихи, повторял штрихи, вспоминал карты – что угодно, чтобы не потерять сознание и вернуть контроль… но… “дурная кровь” не отзывалась.

– Время, господин…

– Начали…

Шум в другом помещении – хлопнула дверь, раздались торопливые шаги, услышали все – целитель развернулся, отложив инструменты, которые тщательно протирал.

– Господин! Господин целитель! Сир! Срочно в третий барак! – запыхался вбежавший в комнату надзиратель и облокотился на колени, опустив голову вниз, пытаясь отдышаться.

– Третий? Что там?

– Это гаремный…

– Га… гаремный барак, там вспыхнул бунт, есть убитые…

– Сколько раненых? Повреждения? Собери как обычно, – целитель взмахнул рукавом и один из помощников, начал быстро складывать фиалы в переносную сумку – бутыльки стукались друг о друга.

– Не знаю, господин… ничего не сказано… просили поторопиться… меня сразу послали за вами…. торги уже завтра!!! Все заказы клановым, если не досчитаются хоть одного или кому-то не хватит….

– Идем!

Дверь хлопнула глухо, оставляя Косту в тишине. Тени от факелом плясали на стенах.

Коста прикусил щеку изнутри – раз, два, три… чтобы боль вернула ясность.

Передышка – короткая, но передышка.

Он выдохнул с трудом, собрал все силы и вдохнул, выдохнул и вдохнул, выдохнул и вдохнул, пытаясь выдержать ритм. Дыхательные упражнения разгоняли кровь – ему нужно вернуть подвижность и выгнать зелье.

Выдохнуть – вдохнуть, выдохнуть – вдохнуть, выдохнуть – вдохнуть.

Раза с десятого у Косты получилось поймать ритм и он больше не отвлекался, сосредоточившись только на одной задаче.

Счет времени он потерял, погасло два факела из шести и стало темнее, звезды за окном сияли ярче – Коста видел край неба в окне у дальней стены.

Ничего не получалось. Он пробовал столько раз, что сбился, начиная снова и снова. Вспотел, но все, что вышло – едва-едва пошевелить кончиками пальцев на одной руке, и уж точно не выкрутить руку из ремня.

Коста устал. Устал дышать, устал прислушиваться к каждому шороху, устал сохранять сознание и устал плакать – на это он тоже не мог повлиять. Слезы просто катились вниз теплыми дорожками.

Он – устал. Устал смертельно. Устал ждать. Устал надеяться. Просто – устал бороться. И устал – жить.

Почему одним всё, а другим – ничего? Почему у одних есть дом, клан, сила и статус, а у него – рабский номер и стол целителя?! Чем он это заслужил?!! Чем?!!!

Заберите меня отсюда! Я хочу уйти! Сбежать! Исчезнуть! Растворится! Заберите меня отсюда… хоть кто-нибудь…

Вопросы тонули в сумраке без ответов, сознание плыло – звезды в окне двоились, троились, пока совсем не слились в одну большую серебристую круговерть и Коста отключился.

…под лапами хрустел снег. Наст твердый и крепкий легко выдерживал вес больших широких лап…

…усы шевелились, пытаясь уловить запахи… он дергал ушами, но слышал только свист ветра, шорох поземки и хруст снега…

…когти втягивались и вытягивались, мех – в пятнышку, серебрился в свете светила сверху и вспышках темных туч, которые плыли выше… каждая вспышка молний освещала далеко впереди серое заснеженное плато…

…все вокруг было серым и белым, тени искажались… горные вершины темнели вдали… и он бежал, чутко прислушиваясь… лапы ступали мягко…. он бежал, не зная куда, но зная, что он почти дома…

…серость вокруг, стеной повалил снег … и он начал вязнуть… хруст… не удержавшись, он скатился вниз по склону, жалобно мявкнув, перекувыркнулся в прыжке – мелькнул длинный пушистый хвост и крепко встал на четыре лапы… и отряхнулся, пофыркивая…

… “черное” сверху плыло прямо в его сторону, пронзенное серебристыми линиями вспышек, прошивало до земли… и он знал – от “черного” надо уходить… опасность…

… тропу вверх он нашел не сразу – прыгнул на уступ, на следующий, и мягко приземлился, шевеля усами… и….затих… след на снегу пах странно… его лапа тонула в чужом следе – больше в несколько раз… один след, второй, третий – цепочка следов шла наверх в гору… и тоже пахла опасностью… но… мягкая лапа примяла снег рядом – следы одинаковые… его поменьше, а тот – побольше… но – одинаковые…он не один…

… Мау… позвал он подняв морду вверх и шевеля ушами…. Мау… Мау… Эхо вдали откликнулось, подхватывая жалобный мявк… Мау… Мау… Мау…

…в этом месте он был – один… заснеженном… сером… пустом и совершенно безжизненном…

…лапы провалились в снег, он отфыркиваясь, тряс усами, но упорно лез вверх, прыгая… и звал… звал… звал…

…Мау… Мау… Мау… Мау… Мау… найдите меня… спасите меня… найдите меня……Мау…

…Мау…

…Мау…

…

– Разобьешь!!!

Коста пришел в себя рывом – миг – и он был во сне – ледяной снег вился поземкой, крепкие мохнатые лапы несли его вперед – миг – и он тут… где пахнет кровью, эликсирами и… ужасом.

– Складывай сам! – рявкнул второй голос и фиалы опять жалобно звякнули. Коста сквозь прикрытые ресницы изучал – двоих, которые ковырялись на дальнем столе комнаты – помощники целителя, вспомнил он.

Корабль. Трюм. Аукцион. Торги. Евнухи. Вспомнил он и сразу вспотел.

– Как думаешь – эти брать?

– Клади все, что пригодится, разберетесь на месте, ты видел, что творится в бараке… пять! Пять! Откуда они до завтра найдут пятерых новых в гаремы? А заказ то был!

Второй покивал головой, быстро пакуя в сумку бутылочки.

– Ладно мы – выкружили, выплели… А то – десяток евнухов им подавай, а потом за три дня до торгов – ещё один заказ клановый и найди им двенадцать, – сплюнул первый. – И чтобы круг был, и чтобы возраст, и чтобы хорошенькие….а то, что господин устанет всю ночь яйца отрезать так ведь…

– Заткнись, – бросил второй. – Радуйся, что не ты за третий барак отвечаешь. Иначе тебя самого с меткой на помост поставили бы, потеряй мы хоть одного…

Первый угрюмо заткнулся и подошел к Косте – проверил ремни, пощупал лоб.

– Слышь, этот не очнулся, но весь горячий и мокрый…

– И грань с ним, – огрызнулся второй. – Не до него сейчас. Господин придет – до рассвета закончит…

– Я бы остался проследить, – заныл первый.

– Следить? Он что, сбежит? Куда?! Привязанный и после зелий?

– А я бы последил…ну… давай… потом одна из твоих смен моя… а…

– Трупень!