СССР-2061 (антология) (СИ) - Коллектив авторов - Страница 89

Затем Анатолий скинул Юрию в коммуникатор ссылку:

— Я кинул клич в нашей коммуне. У нас ребята тёртые, ещё при капитализме рекламные компании поднаторели делать. И чёрный пиар, и партизанские методы освоили, тогда ж без этого было никак, — сказал он, как бы оправдываясь, — Ну, сейчас они, понятное дело, всё в рамках закона сделали, но погляди.

Юрий открыл ссылку и увидел ролик о новейшем прорыве в области медицины. Какой-то доктор рассказывал о том, что они в Москве открыли первый в России центр по выращиванию протезов внутренних органов по новой методике, которая ещё только проходит испытания. Короткий зажигательный ролик, основной упор в видеоряде сделан на вау-эффект от работы сверхточной техники. Камера то и дело облетает роботизированные манипуляторы или проникает внутрь текстур для увеличения. По тексту и буржуев уели, и сердца новые выращивать можно в несколько раз дешевле, чем по остальным методикам. В общем, оставалось только порадоваться за нашу медицину.

— Анатолий, а какое отношение это к нам-то имеет? Ну доктор, ну органы, — воззрился на него Юрий.

— Подобных роликов мы заготовили десятки. Будет идти целая кампания, — принялся растолковывать, как ребёнку, Анатолий, — Они будут стрелять в сети чуть ли не каждый день. Некоторые, как ты видел, вполне профессиональные, другие будут якобы любительские или случайные. Будут и по актуальным событиям, и по историческим прецедентам, и про нереализованные проекты, зарубленные реакционерами. ОГАС вот вспомним, например. И ещё немного в серой зоне поработаем.

После этих слов он прислал ещё несколько ссылок. По ним были какие-то карикатуры, одна из которых изображала знакомого Юрию по передаче Чайкина консерватора в образе луддита, громящего машины. Нарисовано было злобно, не без изюминки.

— Анатолий, за такое и в суд подать могут. Оскорбление чести и достоинства, все дела, — настороженно проговорил Юрий.

— Юра, будь спокоен. Делали не мы. Я просто намекнул паре людей, да и всё, — улыбался Анатолий во все зубы, он явно был горд работой своих людей — Подпись видишь под карикатурой? Это известный карикатурист, сам придумал, сам нарисовал, но с этой стороны нам тоже помощь будет. А насчёт оскорбления скажу тебе, что этот дурак из передачи уже повесил у себя на страничке этот шарж и чуть ли не гордится им.

— Но ведь на эфир то мы никак не повлияем, — не унимался Юрий.

— И не нужно. Чем больше они будут дудеть в свою дуду, тем больше будут загонять себя в яму, — с хитрым прищуром пояснил Анатолий, — Мы будем работать через сеть, пара хороших заходов, и ролики да «фотожабы», высмеивающие этих ребят, будут висеть в топе всех развлекательных ресурсов вообще без нашего участия. Они не угадывают, чего хотят люди. Этот их консерватизм — не та энергия, которой жаждут массы. Массы жаждут прорыва в будущее, а эти хомяки домашние не могут им этого дать.

— Ладно, убедил. По тонкому лезвию ходим, в прелесть бы не войти, — практически сам себе сказал Юрий.

— Ты что, религиозный? Такими словами кидаешься, — неожиданно посерьёзнел Анатолий.

— Не религиозный, просто образованный.

— Я понимаю, о чём ты, — лоб Анатолия прочертила морщинка, улыбка совсем ушла, — но думаю, что ты не до конца понимаешь, чем мы занимаемся. Мы не применяем манипуляций. Мы просто дали импульс для другого рассуждения. Без того, чтобы этот импульс срезонировал с настроениями масс, ничего не будет. Либо правы мы, и общество хочет идти вперёд, и тогда наши вбросы добьют настроение до критической массы, либо прав Читин, и тогда его кампания победит. Можно сказать, что мы стартуем дебаты раньше их официального начала, вот и всё.

— Знаешь, я хотел бы, чтобы вы дополнили кампанию одним напоминанием, — осенило Юрия, — нужно напомнить о построении нового человека, предпринятом в СССР. Не спрашивай зачем, всё потом увидишь.

Иванов ещё много думал над тем, что сказал ему Карпенко. В конце концов, ведь именно за этим он приехал в Союз. Именно это ощущение того, что реальное народовластие возможно, привело его сюда. Там, в США, когда его жизнь уже начала идти наперекосяк, но ещё не обрушилась в пропасть. Когда взгляд и фраза маленького старого вьетнамца уже преследовали его, но он ещё не понял, что нужно с этим делать, он начал замечать новые для себя детали. Ситуации, которые раньше воспринимались, как должное, обрели новый цвет.

В корпорации, где он работал, царила социалистическая атмосфера. Работники, особенно менеджмент, имели большой пакет страховок и всевозможных не денежных бонусов. По американской манере, все обращались друг к другу только по имени, вне зависимости от должности, разницы в возрасте или времени знакомства. Это очень расслабляло и сближало, но эта близость была лишь видимостью. У Юрия был наставник Марк Фарнхем, который взял его и Стива Надкарни под опеку на второй год работы. Они часто выезжали в охотничий домик Марка, чтобы порыбачить на Кенае и отдохнуть. Природа Аляски умиротворяла и давала отвлечься от корпоративной атмосферы. Марк родился здесь, и с детства привык выезжать с отцом в лес, к чему приучил и своих подопечных.

Юрий хорошо помнил, как Марка с помпой уволили. Ему оставалось меньше года до пенсии. Он вёл проект по разработке сланцев в самих США. Местные жители восстали, т. к. разработка велась с полным игнорированием экологических стандартов. Марк отвечал за то, чтобы пресса не писала о местных жителях иначе, чем как о неграмотных ретроградных реднеках, которые совсем одурели в своей глуши и просто не понимают счастья от прихода в регион крупных компаний.

Вскоре после первого всплеска сочувствия общественность поверила в эти байки, и переключила свой гнев на пострадавших жителей. Да ещё и местные байкеры однопроцентники устроили теракт, в котором погибло несколько рабочих. На местных тогда не оттоптался только ленивый. Когда работы подошли к концу, а итогом им стало полное уничтожение подземных вод, компания, не долго думая, свалила всё на Марка. Добыча уже шла, и откатывать что-то было поздно. Его с позором уволили, лишив корпоративной пенсии и всех привилегий, все иски к компании были повешены на него. Руководство, оказывается, и слыхом не слыхивало ни о каких последствиях для экологии. Он был уничтожен. Юрий хорошо помнил, как ещё за несколько месяцев до того, как разразился скандал, Марк отдалился и замкнулся в себе. Он постарался сделать всё, чтобы его протеже не зацепило этой историей. Юрий так же помнил, как именно Надкарни выступал главным разоблачителем Фарнхема перед советом директоров и на суде. Старик сильно сдал во время процесса, и однажды не явился на суд. Полиция нашла его в его домике в лесу, повесившимся на тщательно связанной петле.

СМИ, которые какой-то год назад приглашали Марка в студию для того, чтобы вместе с ним посмеяться над реднеками и пошутить насчёт близкородственных браков, из-за которых у населения глубинки, видимо, все мозги давно скисли, полоскали его без умолку. Теперь из него слепили чудовище, обманом уничтожившее природу целого региона, обманувшего начальство, присвоившего себе миллиарды долларов. Никто и не подумал извиниться перед местными жителями. Какие-то мизерные компенсации им выдали городские власти, и на том вопрос закрыли.

Юрий, столкнувшись с разводом, окончательно осознал, что больше не хочет быть частью всего этого мира. Ему претила лицемерная дружба на работе, когда с неизменной улыбкой тебе пожимают руку и загоняют нож под рёбра. Он презирал систему, низвёдшую людей до рабов медиа и СМИ, забывавших о том, что им рассказывали год назад. И в нём совсем не было жалости к тем, кто, живя в этой системе, не желал осмыслить своё положение и изменить его, как те самые реднеки, с которых всё началось.

Он приехал в Союз именно потому, что поверил, что здесь может быть по-другому. И это была его последняя соломинка для того, чтобы сохранить веру в людей.

Наступил день общественных дебатов по их теме. Дебаты проводились довольно часто, если в комиссиях или министерствах встречались конкурирующие подходы к какому-либо вопросу. Они охватывали различные сферы жизни общества. На этих обсуждениях конкурирующие проекты или законопроекты защищались их инициаторами. Всенародное электронное голосование проходило в два этапа: онлайн во время трансляции самих дебатов, и офлайн в течении месяца, когда запись дебатов и сами проекты могли посмотреть все желающие. В течении месяца голосования участники дебатов не имели права более дорабатывать свои проекты или выкладывать в сеть свои комментарии или замечания. Результаты считались по сложной формуле, в которой вес голосов варьировался в зависимости от компетентности человека, его веса в общественной работе и так далее. Результаты дебатов считались окончательным решением. Обязательно присутствовал блокирующий пункт «против всех» на случай, если вдруг ни один из проектов не показался общественности привлекательным.