Чем она лучше меня (СИ) - Борн Амелия - Страница 34

- Ты где-то не здесь, - негромко заметил Виктор, заставляя меня вынырнуть из тошнотворного болота своих мыслей.

Мы шли по тенистой аллее парка - по вечерам Вик часто сопровождал нас с Никиткой на прогулках, если только не задерживался на работе. Как при этом мы выглядели для окружающих со стороны - я старалась не думать. Потому что картина наверняка была однозначной. Но совсем не той, какую мне бы самой хотелось видеть.

- Извини, - улыбнулась я растерянно.

- Поделишься? - произнес он ненавязчиво, но я уловила краем глаза, как его руки с длинными тонкими пальцами нервно мяли веточку, которую он успел где-то сорвать.

Я вздохнула:

- Знаешь, я все пытаюсь понять… разве человек, который дорожит своей семьей, будет заниматься чужими проблемами, когда его брак рухнул? Или для мужчин это нормально?

Виктор негромко рассмеялся.

- Я бы не стал говорить обо всех мужчинах в целом, - заметил он спокойно. - Как и женщины, мы совершенно разные. И по-разному мыслим.

Я притормозила коляску и развернулась к нему всем телом.

- Ну хорошо. Ты считаешь это нормальным? Ты бы так поступил?

Он смотрел на меня, не отрываясь. Смотрел так долго, что я вдруг почувствовала неловкость.

- Мия, не задавай вопросов, ответы на которые ты не готова слышать, - заметил он глухо.

Я смутилась еще больше.

- Извини, я… не подумала…

- Нет, я бы так не поступил, - все же ответил Вик. - Но я и представить не могу, как можно было тебя на кого-то променять.

Черт, он был прав - я была совсем не готова это слышать. Хотя в глубине души подозревала, что он может так ответить. И, наверно, это было мне приятно. Как и любой преданной женщине, мне хотелось чувствовать, что я еще могу кому-то нравиться.

Но это была очень скользкая дорожка. И ступать на нее я не собиралась.

Остаток пути до моего дома мы проделали в тишине. Я не хотела его обижать, но и обнадеживать - тоже. Хотя Виктор наверняка понимал что таится под моим молчанием.

- Какая милая картина, - раздался рядом хорошо знакомый голос и я едва не подпрыгнула в унисон с сердцем в моей груди, которое живо отозвалось на этот звук.

- Что ты тут делаешь? - все же нашла в себе силы спросить мужа спокойным голосом.

- Приехал навестить свою семью, - откликнулся он каким-то резким, неприятным тоном. - Но мне уже, видимо, нашли замену.

- Мия, мне уйти? - спросил Виктор размеренно, но я заметила, что его глаза лихорадочно блеснули при появлении Ивана. На которого он демонстративно не смотрел.

- Наверно, так будет лучше, - произнесла я извиняющимся тоном. - Я тебе позвоню.

- Хорошо. Пока.

Коротко попрощавшись, он пошел прочь. И было что-то болезненное, но полное достоинства в его прямой спине, стремительно от меня отдалявшейся.

- Кажется, я просила тебя предупреждать о своих визитах, - сухо сказала я мужу.

- Быстро же ты, - заметил он в ответ, нервно кривя губы, уголки которых лихорадочно дергались, словно не могли решить - вверх им ползти или вниз.

- Быстро я что?

- Нашла мне замену.

- А ты думал, я буду сидеть и ждать, пока ты разберешься с делами Светы и удостоишь нас с сыном своим вниманием? Мы не в Средневековье живем, Онежский. Женщины тоже имеют право наладить свою личную жизнь после развода. 

Все, что я говорила, крайне мало соответствовало действительности. Уж о чем, а об устройстве своей личной жизни я сейчас не думала вообще. Но от того, что видела - Ване мои слова причиняют боль, все равно продолжала говорить. Словно сам этот факт давал мне какую-то надежду, которую я пыталась не подпускать близко к сердцу.

- Зайдешь? - спросила, когда пауза между нами затянулась.

Он нервно провел рукой по волосам - жест, который, как я прекрасно знала, означал, что его что-то беспокоит. И в подтверждение этого он сказал:

- Да. Нужно поговорить.

Не произнеся больше ни слова, мы молча зашли в подъезд. Ваня, как прежде, аккуратно втащил внутрь коляску с Никиткой и сердце мое заныло. Сейчас уже почти не верилось, что когда-то у нас все было так - казалось бы, по обыденному, как у всех, но вместе с тем - счастливо.

- Итак? - спросила я, едва мы успели оказаться в квартире.

Просто всего этого было для меня слишком. Слишком много воспоминаний от его присутствия, слишком много боли, которая просыпалась нежданно, как оголодавший зверь, и от которой хотелось кричать.

Слишком невыносимо, наконец, было стоять напротив человека, когда-то бывшего самым близким, самым первым, и понимать, что все безнадежно потеряно.

- Во-первых, - начал Иван решительно, - я не желаю видеть рядом с тобой посторонних мужиков. Мы еще не закончили, Мия.

- Это решаешь не ты, - усмехнулась я невесело. - Ну а во-вторых? Хотя дай угадаю. Новые перипетии в нелегкой жизни Светланы. И если это так, будь добр, избавь меня от разговоров на эту тему.

Ваня резко закрыл рот и поджал губы, хотя еще секунду назад хотел что-то произнести. Вместо этого рассеянным взглядом обвел квартиру, которую мы когда-то делили, как и жизнь, на двоих, и неожиданно спросил:

- Как вы тут вообще?

Я не знала, что он хотел услышать в ответ. Но от внезапного понимания, что едва ли не впервые за все наши последние встречи муж вообще этим поинтересовался, на глазах вскипели слезы.

- Как видишь, живы, - ответила со злым сарказмом. - Спасибо, что наконец спросил. 

Ваня сделал ко мне резкий шаг, крепко сжал плечи и вразрез с этим жестом мягко сказал:

- Не было дня, когда я о вас не думал. Да что там! Я вообще ни о ком, кроме тебя и Никиты, в последнее время не могу думать.

- Но при этом ты не с нами, - усмехнулась я. - Как-то нелогично у тебя все выходит, Ванечка.

Он снова поджал губы - так сильно, что они побелели. По глазам я видела - он собирается что-то сказать, но не знает, как.

- Говори наконец, за чем пришел, - попросила устало.

- Мия, я… Я смертельно боюсь, что то, что я скажу, ты мне никогда не простишь. Вдобавок к тому, что я уже натворил. Но врать тебе больше я не хочу…

Он сделал паузу, потом резко, на выдохе, произнес:

- Тест днк показал, что Лиза - моя дочь.

Мне показалось, что меня ударили. Сильно, со всего размаху. Как при этом мне удалось удержаться на ногах - я и сама не знала.

Искривив губы в издевательской усмешке, я сказала:

- Что ж, поздравляю, Онежский. Теперь не только я, но и Никитка у тебя не единственный.

Он снова схватил меня за плечи и я напряглась, ожидая болезненной встряски. Но вместо этого оказалась прижата к сильному, все еще желанному телу.

- Мия, Мия… - быстро забормотал Иван. - Ты представить себе не можешь, как я хотел бы, чтобы этого не было! Ты не можешь даже вообразить, как страшусь из-за этого окончательно тебя потерять! Готов вымаливать прощения хоть всю жизнь, но боюсь, что этого будет мало.

Его горячий шепот касался моей кожи и там, где оставался этот след, кожа начинала против воли гореть. Горело все мое тело, и даже глаза мучительно жгло от невыплаканных слез.

- Мия, поверь, - быстро продолжал он, словно боялся, что я в любую секунду оттолкну, - это ничего для меня не меняет. Я все равно никогда не буду с ними. Я хочу быть с вами. Как раньше.

Как раньше… Эти слова окончательно подорвали меня изнутри, и все, что испытывала, внезапно выплеснулось наружу, как вода, прорвавшаяся сквозь дамбу.

- Это все только слова, Ваня! - буквально выкрикнула я, с силой отталкивая его от себя. - А по факту где ты? Нет тебя! А я...

Я задохнулась на последнем слове, потому что ком в горле перекрыл мне кислород. Упрямо глотнув воздуха, я все же продолжила:

- А я все еще люблю тебя. И что хуже всего - все еще жду! Точнее, ждала. Потому что сейчас лишний раз поняла - ни черта не изменится! Ты ничего не сделал, чтобы я тебя простила. Ничего не сделал, чтобы с нами быть! Ты даже не приезжал!

Я вдруг обнаружила, что бью его кулаками по груди - зло, остервенело, выплескивая в этом жесте всю накопившуюся боль. Отступив назад на несколько шагов, я резко смахнула с лица незаметно прорвавшиеся слезы и указала мужу на дверь: