В постели с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 19

— Это хорошо с вашей стороны. — Алек испытал облегчение. Дело пойдет гораздо легче и быстрее, если Кэтрин уже поняла и приняла жизненные реалии. — Все женщины должны вступать в брак с вашим отношением к жизни, отдавая себе отчет в том, что это союз из практических соображений, а не из романтических, как утверждают поэты.

Кэтрин задумчиво посмотрела на Алека:

— Мне бы хотелось думать, что это где-то посередине. Не сплошная романтика, но и не чисто практический «союз». В браке каждый из партнеров должен испытывать искреннее расположение друг к другу.

— И физическое влечение также. — Алек пристально посмотрел на Кэтрин. — Или это не вписывается в вашу схему?

Кэтрин смущенно отвела взор.

— Физическое влечение может ввести в заблуждение. Моя мама вышла замуж за отца по этой причине. Ее родители хотели, чтобы она выбрала другого — богатого, серьезного, но вместо этого она сбежала с шалопаем. Это обернулось катастрофой. — Кэтрин крепко сжала в руке поводья. — Разумная женщина должна полагаться на… здравый смысл при выборе мужа.

Разумеется, разумная женщина должна выходить замуж не ради одного титула, который Алек мог предложить. Хорошо, что Кэтрин не знает об этом.

— Стало быть, деньги Сидни и респектабельное положение для вас достаточны, мисс Мэрри-Уэлл.

— Перестаньте называть меня так. — Кэтрин слегка нахмурилась. — Я уже сказала, что мы с Сидни — друзья. Он хороший компаньон. Я понимаю его, он понимает меня.

— Понимает ли? Не потому ли вы просили его поцеловать вас? Почему он сидел и дулся вчера весь вечер, пока другой мужчина флиртовал с вами?

Кэтрин сверкнула на Алека глазами:

— Я полагала, что вы не хотите разговаривать о Сидни, когда мы с вами вместе?

Верно. Но то, с каким уважением Кэтрин говорила о Сидни, уязвило Алека. Он не мог понять почему. Это была не ревность. Так почему он то и дело сводит разговор на эту тему, подобно тому как ребенок ковыряет болячку до тех пор, пока она не начнет кровоточить?

Кэтрин, прищурившись, посмотрела на Алека:

— Я не хочу говорить о Сидни. Я хочу говорить о вас. Когда вы научились так великолепно ездить верхом?

О Господи, она словно собака, вцепившаяся в кость. Лихорадочно соображая, каким образом отвлечь Кэтрин от опасной темы, Алек взглянул на дорогу и, заметив вывеску на здании, облегченно проговорил:

— Разговор на эту тему подождет, дорогая. — Он жестом указал на вывеску: — Мы приехали.

Глава 8

Кэтрин проследила за рукой Алека — они в самом деле приехали.

Однако очень странно, что он не желает говорить о верховой езде. Обычно мужчины любят похвастаться своими умениями. Кое-кто из ее знакомых за это время уже раза три рассказал бы о том, как спас от смерти несчастную девицу.

Либо граф Айверсли необыкновенно скромен, либо… что-то скрывает. Но что именно? И почему? Он был удивительно сдержан, рассказывая о том, как провел годы за границей. Это совершенно нетипично для любителей путешествовать по всему миру.

Похоже, большую часть времени за границей граф занимался тем, о чем не положено знать порядочным английским девушкам. Кэтрин покраснела. Вероятно, дело в этом.

Алек легко соскочил со своей кобылы и помог Кэтрин спешиться. Ощущение его теплых рук на талии заставило ее задохнуться, в особенности после того, как граф выразительно посмотрел на ее губы.

Помоги ей Господи! Неужто он хочет потребовать поцелуй здесь, прямо на улице?

Алек поставил Кэтрин на землю и предложил свою руку. Девушка взяла его под локоть, чувствуя, как сердце колотится у нее в груди с такой силой, что стук отдавался в ушах. Какая женщина позволит мужчине целовать ее на публике? Кто-то может это увидеть и рассказать Сидни, подтолкнув его к разрыву. Нет, это было бы неразумно.

Когда они вошли в помещение, нарядная молодая женщина вручила им программку под названием «Собрание новых поэтов» и показала в сторону большой комнаты, примыкающей к холлу. Едва Кэтрин и Алек вошли внутрь, как взоры всех присутствующих обратились к ним. Кэтрин слабо улыбнулась. Алек, игнорируя любопытные взгляды, повел ее через заднюю часть переполненного зала, чуть придерживая за талию.

Лишь Сидни не обратил внимания на их появление. Он просматривал свои стихи и не слышал с высоты подиума приглушенного гула голосов в зале.

Когда они уселись в последнем ряду — только там оставалась пара свободных мест, — Алек наклонился к Кэтрин и спросил шепотом:

— Эти чтения всегда собирают так много людей?

— Если читает Сидни, то всегда, — ответила Кэтрин, а затем добавила не без гордости: — Знаете, «Джентльменз мэгэзин» недавно назвал его новым Вордсвортом.

— Должно быть, я пропустил эту ошеломительную новость.

Ученого вида молодой человек, сидевший перед ними, обернулся и сердито сверкнул на Алека глазами. Алек с беспечным видом откинулся на спинку жесткой скамьи и снял перчатки для верховой езды. Затем он занялся просмотром программки, то и дело ерзая на неудобном дубовом сиденье.

Кэтрин слегка улыбнулась, заметив это. Бедняга граф Айверсли, ему не высидеть все чтение. Должно быть, это страшно скучно для человека действия. Да и для нее это будет скучно. Другие поэты выглядели бледно по сравнению с Сидни, он согласился участвовать лишь потому, что один из них был его близким другом. Джулиан Уэйнскот, барон Нейпир, сидел рядом с Сидни и выглядел непривычно бодрым. Обычно он был раздражительным, во всяком случае, при Кэтрин. Но сейчас он, казалось, упивался вниманием аудитории.

Наконец этот элегантный мужчина заметил Кэтрин, и его лицо вытянулось. Она ему улыбнулась, в этот момент Алек наклонился к Кэтрин и сообщил, что ее драгоценный Сидни выступает последним.

Кэтрин заметила, как лорд Нейпир подтолкнул Сидни, чтобы тот обратил на нее свое внимание. Сидни увидел Кэтрин, и солнечная улыбка озарила его лицо; однако она тут же исчезла, когда он разглядел, кто находится рядом. Кэтрин слабо улыбнулась, но Сидни ответил ей хмурым взглядом.

Тем временем лорд Нейпир выглядел довольным. Черт бы побрал этого типа! Вероятно, он был согласен с леди Ловелас, что Кэтрин недостаточно хороша для его лучшего друга. Однако не важно, что лорд Нейпир или леди Ловелас думают о ней, Кэтрин намерена выйти замуж за Сидни.

Алек прервал ее мысли.

— Собрание поэтов, — пробормотал он, помахивая программкой, — это как табун лошадей? Или стая гусей?

— Тсс, — оборвала его Кэтрин.

К подиуму подходил лорд Нейпир, и она хотела его послушать.

Нейпир важно откашлялся:

— Название моей поэмы — «Соревнование по метанию диска».

Едва он начал читать, Кэтрин тут же прикусила щеку изнутри, чтобы сдержать улыбку. Все эти пространные восторженные излияния по поводу спортивного соревнования звучали довольно глупо. Но что еще можно ожидать от человека, который смазывал маслом бакенбарды и приходил в отчаяние если на его галстук попадал крахмал? Ему бы поучиться у Сидни, который писал о таких важных вещах, как любовь, история, жизненная трагедия. Однако лорд Нейпир никогда не отличался глубиной.

Он читал нараспев:

Могучую руку отводит назад. И диск отправляет в далекий полет. Сверкает на солнце летящий снаряд, И вздох бесподобный толпа издает.

Сидящий рядом с ней Алек поинтересовался:

— Что означает «бесподобный вздох»? Может, это громкий вздох? Или вздох восхищения?

— Тихо! — шепотом проговорила Кэтрин. — На нас уже смотрят.

Хотя на самом деле никто, кроме Сидни, на них не смотрел. Гипнотизируемая его хмурым взглядом, Кэтрин выпрямилась и сделала вид, что ее впечатлили стихи. К счастью, поэма лорда Нейпира была не слишком длинной.

Затем на подиум взошел другой поэт. Алек несколько раз фыркнул, слушая его стихи, но все же хранил молчание до тех пор, пока не прозвучали следующие строки: