Возвращение (СИ) - "Cyberdawn" - Страница 38

Хотя место, особенно с высоты, выходило чрезвычайно привлекательное, хоть и слабозаметное. Я даже специально заложил круг над ним, чтобы полюбоваться: и переходами от глубокой синевы к зелени и изумруду моря на разных глубинах. И буйству жизни на отмелях, не огородами, как на Та-Нему, а просто невозможному по яркости и интенсивности разноцветью ярких цветов. Красиво, в общем, выходило, что отметила и Зое, правда, в выражениях, совершенно не приличествующих леди. Что ей было вполне свойственно.

С трудом найдя место и траекторию к наибольшему островку с аж четырьмя хижинами, я завёл Альбатроса на посадку. Волнения не было, да и не могло быть: вода, которой коснулись поплавки Альбатроса, была если и не совсем закрытой лагуной, то близко к тому, оберегаемая от волнения океана отмелями и косами. Правда, опасения были, что я не заметил каких-то подводных преград, которые заденут поплавки нашего варрика. Или что неверно рассчитал расстояние, которое потребно для того, чтобы погасить скорость. Впрочем, тут же сам себя успокоил: поплавки, место крепления и остов Альбатроса претерпели довольно основательную модернизацию в руках механиков Диастриста. Металлизированное дерево, конечно — не сталь. Но намного прочнее дерева обычного, сопоставимое по прочности с камнем.

И кстати, только сейчас пришла в голову мысль. Атлы с материка Тианти летают на каменных, изукрашенных тяжеловесными металлическими украшениями пирамидах или вообще на цельнометаллических Воздушных Кораблях. Вот только выходит, что как выходцы из Атлантиды, они используют какие-то схожие мистические материалы. Их недостойную привычку жертвовать разумными это, конечно, не отменяет. Но полёт их Кораблей с этой точки зрения становится не настолько безумным и нарушающим все известные законы механики.

Так вот, даже если найдётся какая-то зловредная, не замеченная мной с высоты мель, или Альбатрос ткнётся поплавками в песчаное дно, предваряющее островок, поломки не случится. Потрясёт нас, конечно, знатно, но ничего катастрофического не произойдет. А уже на волнах я заметил нескольких разумных, явно вышедших из хижин нам навстречу. Довольно скудно одетых, хотя «скудно» — изрядное преувеличение для прикрытых лишь какими-то украшениями леди и джентльменов. Которых, в связи с полным отсутствием на них одежды, сложно назвать таковыми. Впрочем, леди и джентльмен — это статус. И пристойная одежда требуется в Британике, ну и выходцам из неё, не желающим посрамить нашу прекрасную Родину. Но, как я неоднократно видел, да и прекрасно понимаю разумом, иной раз приличная одежда не просто неудобна, а даже гибельна. Да и традицие разные, хотя ПОЛНОСТЬЮ обнажённых разумных я ещё не видел. Ну, естественно, кроме как готовых к соитию. В результате я принял решение относиться к местным как к леди и джентльменам, пока они не докажут неподобающим поведением обратного. Хотя всплывшее из искусственной памяти выражение «голожопый джентльмен» несколько повеселило, а вот «впопуаса» я решительно не понял. Впрочем, не в первый раз — в искусственной памяти было много вещей, которых я не понимал. Смешного, которое совсем не смешно, серьёзного, которое вызывало лишь улыбку или смех.

Со скоростью я не ошибся, препятствий и незаметных мелей не было, так что я даже развернул Альбатрос боком к островку, чтобы было удобнее выгрузить посылку от Крепости. Переглянулся с явно веселящейся Зое, и направились мы в грузовой трюм, открывать люк. А ещё я всерьёз задумался, уж не разыграли ли меня джентльмены из Крепости.

Дело в том, что количество земли и жилых построек ОЧЕНЬ мало. Более того, прекрасно видно, что данный атолл-архипелаг имеет не вулканическое, а коралловое происхождение. И крайне вряд ли когда-то тут был вулкан: очень уж обширный и ломаный рельеф у этого места. Хотя может, и был, всё же я — не учёный или тесселисограф из Механического Училища. Но в любом случае: источников пресной воды я не наблюдаю, а жителей даже по самым оптимистичным оценком не более полусотни, а скорее всего — меньше. Это не большая беда: пресную воду Альбатрос может получить из морской, а запасы продовольствия позволят мне долететь до Британики, не слишком роскошествуя и, скорее всего, с неприятными хворями нутра, но долечу и не погибну. Но бойцы Крепости и интендант заверяли меня, что в этом месте можно не только отдохнуть, но и пополнить запасы. Разве что рыбой, как мне видится, что, может, и неплохо на один раз, но точно не лучшая основа для постоянной диеты, особенно в отсутствии пристойных чипсов! В общем, кажется, меня разыграли, хоть не стоит быть столь поспешным в суждениях, благо через несколько мгновений всё можно будет точно узнать.

В это время мы открыли люк и… Зое с всхлипом кинулась за стену, скорчилась в уголке и издавала сдавленные звуки. Скрюченная приступами неудержимого, хотя и беззвучного гогота! Признаться честно, я с большим трудом не последовал её примеру, потому как джентльмен, встречающий нас в компании сородичей… Ну, в общем, «голожопый джентльмен» стало не только шуткой, а реальностью, за которой я наблюдал. Потому что несколько мужчин и женщин, обнажённых, с бусами и ожерельями, смотрелись пусть смущающе, но довольно органично в текущем окружении. Но вот джентльмен, лет сорока на вид, человек… Это было удивительно уморительно, слегка непристойно, и в целом, от того, чтобы составить Зое компанию, я удержался только чудом.

Дело в том, что на этом высоком, полном джентльмене (явном человеке) был довольно потёртый, некогда явно дорогой и нарядный, военный мундир. Часть аксельбантов, эполетов и даже пуговиц приказали долго жить. И золотую пряжу латали выполненные из яркой ткани верёвки, пуговицы — выделанные раковины, подчас с небольшими жемчужинами разных цветов. При этом на могучем чреве этого джентльмена мундир не сходился, одет был на голое тело, оставляя на всеобщее обозрение живот и грудь. Но даже не это вызывало смех, хотя нелепый наряд был комичен. Дело в том, что брюк данный джентльмен не имел, а их обязанности выполняла этакая юбочка из узких острых листьев. Очень неплотная, просвечивающая, колышущаяся на ветерке, вдобавок раздвинутая спереди мужским достоинством носителя. В результате, вместо того чтобы скрывать, подобная одежда скорее подчёркивала интимные места, напоминая «этрахическую одежду» из искусственной памяти. Вдобавок, держал себя этот джентльмен не как дикарь, а как джентльмен: осанка, поклон, выражение лица, посадка головы… Но на фоне этрахического обмундирования всё равно выходило смешно до невозможности. В общем, сатир-инспектор Таино, одетый в целом так же, выглядел образцом скромности и добронравия — его полуобнажённость была вполне естественной, хоть и в чём-то комичной.

— Приветствую, посланник Крепости, — важно, с чувством собственного достоинства, произнёс этот джентльмен. — Я тебя не знаю, да и не ожидали мы тебя так рано, но всё равно — благодарны, — с достоинством поклонился он, как и несколько присутствующих.

— И я вас приветствую, — поклонился я, с трудом, но удерживая себя от недостойного смеха.

По крайней мере — недостойного на глазах. Так, как Зое, я бы посмеялся с удовольствием, но увы — нельзя. Кстати, доносящиеся из-за борта Альбатроса звуки этот джентльмен игнорировал с более чем заслуживающим уважения достоинством. Хотя, возможно, просто не понимал причины или не рассматривал таковой себя — в условиях поголовной обнажённости его обмундирование, возможно, выглядело в его глазах и глазах соплеменников как признак достоинства и статуса.

— Мы просто доставили по пути то, что предназначалось вам, — с этими словами я ухватил трактаторами ящик и вытянул его из Альбатроса, донеся и поставив перед собеседником.

— В любом случае, мы выражаем вам искреннюю признательность, гости. И приглашаем на праздник в честь вашего прибытия.

Отказываться я не стал: отдохнуть и размять ноги не помешает. И всё-таки узнать — чем живы местные, почему их так мало. А идя за важно повиливающей голой жопой… Вот же искусственная память, испортила меня. Надеюсь, что не совсем! Мы с Зое чуть не напали на жителей этого архипелага. Просто дело в том, что к появлению нескольких, совершенно зверски выглядящих акульих рыл мы были совершенно не готовы! Впрочем, удержались, а взаимные объятия нашего провожатого с акулолюдом окончательно нас успокоили.