Возвращение (СИ) - "Cyberdawn" - Страница 21

— Уходим, Фик. Зайдём в другой кабак.

— Как скажешь, но…

— Потом объясню, а может — показалось. Пойдём?

— Ладно, — не стал спорить я, поднимаясь.

И так мы обошли четыре питейных заведения, не слишком задерживаясь ни в одном из них. Я было подумал, что Зое обнаружила слежку от каких-то злодеев, но нет — оглядываясь и запоминая окружающих, я таковых злодеев не обнаружил.

— Пойдём на Диастрист, Фик, — задумчиво и серьёзно произнесла Зое. — Не нравится мне это! — уже на пути к Кораблю произнесла она.

— А что? — естественно, поинтересовался я.

— А ты не заметил?

— Нет.

— Ну слушай.

И… а вот не знаю. Зое рассказывала, что не все, но многие в питейных явно смотрели на нас, но своё внимание старались не демонстрировать. Что, как по мне, нормально для незнакомых леди и джентельменов.

— Фик, мы были в кабаке. И там — матросня. Никто деликатничать не будет, если смотрят — то смотрят, — высказалась на мои сомнения девица.

— Может, и так, — не стал спорить я. — Но к чему это, и что ты предлагаешь делать?

— Не знаю. Не нравится мне это! — повторилась Зое.

Впрочем, никаких неприятностей, оправдывающих беспокойство Зое, не случилось. На Нему Диастрист пробыл сутки, что-то закупил, выпустил и принял пассажиров, ну и через сутки покинул порт Нему, направляясь к границе Нома.

11. Покушение на представлении

После отлёта я вернулся к изучению купленной литературы. Зое о чём-то говорила с респесионистом, но от него ушла недовольная и заперлась в своей каюте. Я вот совершенно не понимал, с чего она такая настороженная. Если бы что-то угрожало нам двоим — понятно. Но она явно опасалась за Диастрист, что… А вот не знаю, может быть, и не беспочвенно. Ну, положим, «хитро смотрящие» на нас — пираты. Можно такое предположить. Но Диастрист — мощнейший и огромный Воздушный Корабль, хорошо вооружённый притом. А что экипаж — криворукие неумехи, так такого просто не может быть. Диастрист летает не первый век, стычки и неприятности случались, да и дисциплина среди экипажа огого, это видно. В общем, даже если и готовится пиратское нападение, то последнее для пиратов. Ну, мне так кажется, хотя некоторое беспокойство эти рассуждения во мне поселили.

Но Грань Нома Нему Диастрист пересёк без каких-то происшествий, как и грань следующего океанического Нома, так что я беспокоиться перестал. Ну и занимался своими делами, а Зое, как раз после второго перехода через Грань, стала вытаскивать меня на тренировки, как и раньше, ни словом не упоминая взволновавшую её ситуацию.

Перелёт нам предстоял долгий, не меньше пары недель. Я даже стал задумываться, а не посетить ли мне персонал заведения мадам Скило Простихо, на тему их профессиональных услуг. Впрочем, сделать я этого не успел: после четвёртой или пятой Грани, в дверь постучали, а за ней находился стюард Ниарос.

— Мистер Хуманум, с вашего позволения, капитан Диастриста приглашает вас и прочих пассажиров в кают-компанию. Будет редкое зрелище, впечатляющее и поучительное, — затараторил парень.

— А поконкретнее? — заинтересовался я, потому как совершенно не понял, что за зрелище решил демонстрировать капитан.

Всё же он — капитан воздушного судна, а не антрепренер представления. Развлечения предоставляет та самая мадам Простихо, а вот на какое зрелище зовёт капитан — интересно.

— На Диастрист нападает пиратский корабль, — с широкой улыбкой сообщил мне стюард. — Так что советую вам поторопиться, мистер Хуманум.

И поскакал к другим дверям, а я чуть не стал биться головой о дверной косяк… Хотя быстро понял, если не всё, то многое. Понял я это, быстро поднимаясь в кают-компанию с группой других пассажиров, и отдельные высказывания и спокойные лица нескольких из них подтверждали мои выводы. А именно: Диастрист — огромный, хорошо вооружённый корабль, чертовски прочный. Возможно, усиленные мистическими усилиями Киру Квалема и Кузьмича борта Вагус Сумбонта были прочнее: таран военно судна гарантирует это. Но это был именно «деянием», конкретной магической работой в конкретное время. А в остальном металлизированное дерево (судя по книгам — именно дерево и именно металлизированное мистиками-ботаниками в процессе роста) было не намного тяжелее дерева простого, но гораздо прочнее. Вполне споря в прочности с рядом металлов, а уж к сопротивлению на разрыв — точно превосходя почти все известные. И Диастрист за счёт размеров имеет неограниченный сектор обстрела, тоже забывать не стоит и, при этом, далеко не самый медленный и манёвренный Воздушный Корабль.

Короче, даже если нас напал полноценный военный воздушный корабль — опасности… практически нет. Разве что такой же корабль атлантов, во что совсем не верится. А значит: Диастрист с лёгкостью справится с нападающим. А вот зовут нас, если подумать, совсем не для развлечения пассажиров. Просто атланты хотят, чтобы лёгкость и быстрота уничтожения нападающего была широко известна, не только с их слов. Чистый прагматизм: отсутствие трат ресурсов на воздушные бои с напуганными рассказами потенциальными пиратами. И снижение риска если не гибели Корабля — это смотрится вообще невозможным, то гибели членов экипажа. Что уже не невозможно, а просто маловероятно, ну и избежать такого захочет любой капитан.

Через несколько минут мы были в кают-компании, где в стеклянном куполе наблюдалась такая картина: на Диастрист действительно нападали, при этом Воздушный Корабль атакующих… просто ничего не мог сделать. Корабль был немаленьким, конечно, не военным, а торгово-военным, но прекрасно вооружённым, ведущим непрерывную стрельбу. Вот только результата от этой стрельбы не было, вообще: какое-то мистическое проявление, сходное действием с духами-лоа пиратов Лацетти, но гораздо более эффективное, защищало Диастрист. То есть снаряды просто замирали с яркой вспышкой (не слепящей, потому что относительно далеко, но прекрасно видной из-за этой самой яркости) и бесславно летели в океан, потеряв скорость а, вместе с ней, опасность. И… это, похоже, не только и не столько мистическое проявление «вообще», дошло до меня, когда я стал думать и вчувствоваться. Это некая работа Очага Трисмегиста и Котельной, совместная, неизвестной природы. Каким-то… точнее, мистическим образом энергия полёта снарядов переводится в тепловую, часть металла сгорает, вызывая вспышку, а раскалённые куски металла либо взрываются на месте, либо падают в океан. И, кстати, вряд ли взрываются: от взрывчатки в снарядах есть вполне эффективные мистические виды защиты, не требующие от мистика особого напряжения, так что взрывающиеся снаряды описывались как древняя диковинка. Дольше всех они продержались на военных Кораблях, которым нет смысла беречь противника из-за добычи (не откажутся, как понятно, но эффективность боя военным всё же важнее добычи). Но и там практически исчезли: смысл нагружать снаряд взрывчаткой, если эта самая взрывчатка будет взорвана мистической защитой на подлёте к цели, сделав выстрел просто бессмысленным. Но вот то, что снаряды электропушек замирают в воздухе — такого я не видел и не предполагал, что такое вообще возможно.

Впрочем, кроме самого этого факта «любоваться» было нечем. Диастрист не стрелял, явно ожидая команды капитана, который стоял спиной к пассажирам, наблюдая за «боем». И вот вроде — бессмысленное чванство, показная поза. Но если причина сбора пассажиров — именно нужные слухи, то и поза, и поведение вполне понятны.

Впрочем, любоваться вспышками и тылом капитана Диастриста, и вправду оказавшегося антрепренёром, мне вскоре надоело. Не до того, чтобы покинуть кают-компанию: что за пушки у Диастриста, мне чисто технически интересно. Скорее всего, обычные электропушки, но на фоне защиты, которую искусственная память называла «щитом» — возможно, будет что-то интересное. Но от нападавшего я взгляд отвёл, оглядывая других пассажиров. Последние в большинстве своём завороженно смотрели на вспышки и тыл. Что-то из этого им было интересно и не надоедало, впрочем, вкусы у разумных разные. Меньшая же часть беседовала друг с другом, время от времени бросая небрежные взгляды в на пирата. А так же я встретился взглядом с Зое, тоже оказавшейся в кают-компании, но в отдалении от меня. Правда, своеобразно пообщаться нам это не помешало: мимикой, жестами и пантомимой. Беседа эта выглядела так: