Ювелирные дела (СИ) - Борисов-Назимов Константин - Страница 62

— Хозяин, давай отсюда выбираться, — предложил Жейдер. — Твои жизненные силы начинают уменьшаться, а если еще тут до утра задержимся, то вряд ли побег сделаем.

— И что ты предлагаешь? — пожал я плечами. — Магические потоки отсутствуют, заклинания схлопываются.

— А ты примени свои умения на камне, — заявил хорек. — Если стены не сломаешь, так хоть согреешься.

Хм, а он прав! Достаточно положить ладонь на поверхность стены и получится тесный контакт, а процесс изменения структуры действует в самом камне. Конечно, его необходимо контролировать, но у сторожевого заклинания возникнет проблема. Противостоять мне или очагу в здании? Опять-таки, готов поспорить, но тюремный хранитель, или как он там называется, тут где-то обосновался и трудится на судейских. Очень уж мощная защита, а одаренным, пусть и сильным стихийникам, ее обновлять потребуется часто и тратить баснословные ресурсы. При большом желании дыру в стене проделаю. Вряд ли это что-то даст, охрана на такое варварство безучастно смотреть не станет. К тому же, забор по периметру, часовые — нечего и думать, чтобы пуститься в бега. Хотя, если внутренний двор слабее контролируется, то попав туда можно попытаться построить портал. Вот только, не попытки ли побега ждет судья?

— Попробуем погреться, — принял я решение.

Сам не поверил, когда получилось и десяток больших камней стали нагреваться. Добавил к ним еще пяток и в камере заметно потеплело. А через десять минут я уже снял пальто, застелил им матрас и решил вздремнуть. Предупредив своего питомца, чтобы сразу будил, если гости придут. Поспать не удалось, только стал задремывать, как дверь с противным скрипом открылась и вошла судья.

— Неплохо устроились, — нахмурившись, заявила Маргарита Семеновна.

— Вашими молитвами, — сел я на кровати и широко зевнул.

— Показное равнодушие? Похвально, но законы необходимо чтить и за свои поступки отвечать, — процедила Смирнова.

— Так озвучьте претензии, — пожал плечами и добавил: — Грехов за собой не чувствую, ну, не до такой степени, чтобы оказаться за решеткой, — кивнул в сторону небольшого окошечка с поперечными прутьями арматуры.

— Пройдемте, поговорим, — сказала судья и развернувшись направилась в тюремный коридор.

В камеру заглянул надзиратель и заявил:

— На выход! Руки за спину, не разговаривать.

Дубинка у него на поясе интересная, одновременно силовая и с заполненным электрическим разрядом. Такой шарахнет — мало не покажется. Смирнова нас поджидала, она пошла первой, за ней телохранитель, следом я, а замыкают процессию двое служивых. Почетный, блин, караул! Хотя, при большом желании, можно с ними пободаться. Голем, пусть и лишенный большей части своих возможностей, способен взять одного-двух охранников, браслет-змейка нейтрализует еще одного, а мне и считай никого не достанется. Вряд ли госпожа судья окажет серьезное сопротивление. Но, черт возьми, устраивать драку не собираюсь. Для чего пускаться в бега?

— Вот, ознакомьтесь, — указала госпожа Смирнова на папку, лежащую на столе.

Кабинет небольшой, используется для допросов, почти нет мебели, стул и тот вмурован в пол. Магических потоков нет, зато есть изделия из дерева. Прежде, чем взять документы, я послал информационный запрос бывшей березе, из нее изготовили мебель. Ответ получил с небольшой задержкой и очень вялый, энергии в древесине нет. Зато хорек в кармане пальто притаился. Почему-то его до сих пор не обнаружили. Странно. Сторожевые заклинания в таком заведении пропустили магическое существо? Почему-то эта мысль только сейчас в голову пришла и ответа не нашел.

— Интересно, — хмыкнул я, ознакомившись с короткой справкой о самом себе.

— Там дальше еще загадочнее, — холодно ответила судья и поджала губы.

Кто-то на меня собрал досье из разных источников. Есть определенные домыслы, в том числе и гибель мэра Ружева. Ну, жизненная эпопея описана неплохо. Честно говоря, не вчитываюсь в текст, глазами пробегая по заинтересовавшим строкам. Очень похоже, что люди Громова сведения собирали, есть пара моментов, о которых знал только страж. Ну, так казалось. Однако, попадаются места, о чем Роман Омарович мог только догадываться. Честно говоря, на компромат это тянет с трудом.

— Ага, — перевернув страницу, убедился, что делать выводы рано.

Мне приписывается измена, работа на Мохаммеда и еще кого-то неизвестного, незаконное уклонение от налогов, торговля золотом и камнями-накопителями, передача информации врагам Огнева, подрыв правящего строя и все в таком духе. Интересно, что факты самые что ни на есть настоящие. В том числе и несанкционированное путешествие в Афган. Все подтасовано качественно, определенные выводы сами-собой напрашиваются. Даже связь с княжной и та указывает на мою низость и подлость. Пара страниц составлена интересным языком, совершенно не свойственным русскому человеку. Построение фраз, упрощенные слова соседствует с трудно произносимыми и имеющими заимствование из иностранной речи. Неизвестный враг взял общеизвестные факты, каким-то способом достал дело из стражи, все перекроил, а выводы качественно расписать не смог.

— Вы быстро прочли, — прищурилась судья, пристально смотря поверх моей головы.

Считывает эмоции и ауру? Ну, не собираюсь ей мешать.

— Ничего нового не увидел, — положил документы на стол. — Кстати, а вас не обвиняли, что служите врагам княжества?

— Это к делу не относится. Жду от вас опровержений или, несмотря на столь высокий пост главы клана, понимая, что представляете серьезную опасность, отправлю в камеру уже в качестве обвиняемого.

— В чем? Позвольте полюбопытствовать, — устало улыбнулся я. — В измене или махинациях? Если второе, то готов к расследованию и, если выяснятся нарушения на производствах — штрафу. А против смены власти вы не найдете ни единой улики. Придуманные измышления не выдерживают никакой критики. Вот как всерьез относиться к тому, что, вступив в поединок с големами-муравьями, покушавшими на князя, таким образом втирался в доверие к окружающим и высшим чинам? Бред!

— Не скажите, не с такими случаями имела дела. Вы легко и непринужденно обзавелись связями и знакомствами. Но не имеете явного высокопоставленного прикрытия. В таком возрасте, начав с нуля и добились такого результата. Согласитесь, настораживает, — прищурилась Маргарита Семеновна.

— Могу узнать, как к вам бумаги попали? Расследование-то не вашего ведомства. Кстати, насколько понимаю, вы карающий орган представляете, но имеете собственную спецслужбу и даже Громов вам не указ. Как так?

И чего в моих словах ее так рассмешило? Жесткая и холодная пожилая дама не выдержала и расхохоталась. Она даже слезы из глаз смахнула. Сижу как дурак и начинаю переживать, как бы собеседницу удар не хватил. Дверь распахнулась и в кабинет залетело двое судейских стражей, а за ними и тюремный надзиратель показался. Оружие на меня наставили, а сами на свою начальницу взирают круглыми глазами и явно шокированы. Их сейчас можно голыми руками брать, даже без магии.

— Покиньте кабинет и если кому-нибудь проболтаетесь, что видели Марго-броню в таком состоянии — сошлю в глубинку, коров сторожить! — махнула своим людям судья.

Те быстро ретировались, так и не сказав ни одного слова. Зато потом будут обсуждать свою строгую начальницу. Как там она сказала? Марго-броню? Это получается ее прозвище. Хм, а я, выходит, нашел какую-то трещину и оборону женщины пробил.

— Вы же учитесь в университете, но не знаете элементарных вещей! У вас преподают юридическое право, если не ошибаюсь. Экзамены или зачеты сдавали? — склонила голову к плечу госпожа Смирнова.

Не нравится мне ход ее мыслей, чувствую, к добру не приведет!

— Конечно, это обязательный предмет, — подтвердил я, отлично помня, что его мне зачли «автоматом», но зачет или экзамен — понятия не имею.

— Так вот! Неуд вам, господин Жергов, раз базовые истины не знаете! Не поленюсь, сообщу о своем недовольстве и заставлю вас выучить этот предмет, — сдерживая в голосе веселье, заявила судья. — Недоразумение с вашим задержанием разрешилось, обвинения снимаю, а если и есть какие-то финансовые нарушения, то это не моя вотчина.