Исход (СИ) - Холмогоров Валентин - Страница 13

«Испробуйте зелье из лианы мертвых», — гласила их реклама в интернете, — «станьте участником настоящего шаманского обряда!». Аяуаска пользовалась спросом задолго до Вторжения, однако с появлением псионики популярность обряда, включавшего в себя камлание у костра и распитие галлюциногенного напитка, так и вовсе взлетела до небес. Многие слабые псионы, но намного чаще — люди, вообще лишенные способностей, восприняли разрекламированный шаманский обряд в качестве дешевого способа обретения могущества. Как по мне, то я был твердо уверен, что с целью удовлетворить многократно возросший спрос со стороны туристов, здешние бизнесмены рекрутировали в шаманов всех без исключения местных безработных. В эффективности самого отвара из «лианы духов», как минимум, в качестве слабительного, я ничуть не сомневался. Что же касается его свойств в плане пробуждения способностей к псионике, к этому я отношусь намного более скептически.

— Ola! — поприветствовала меня девушка за столиком, лениво листавшая до моего появления разноцветный комикс.

— Здравствуйте, — ответил я ей на родном языке.

— Макс! — крикнула она куда-то в открытую дверь подсобки. — Макс, туришта руссо!

На зов явился худощавый мужчина лет тридцати пяти, не то со светлыми от природы, не то с выгоревшими на солнце до белизны волосами. Слега оплывшее лицо и водянистые глаза выдавали в нем большого любителя горячительных напитков. Я бы даже сказал, крепкого профессионала.

— Максим, — протянул он мне руку, — на аяуаску? Вы записывались?

— Александр, — ответил на рукопожатие я. — Нет, я дикарём. Увидел вашу рекламу в интернете, решил вот заглянуть.

Максим недовольно поморщился — короткий всплеск эмоций донес до меня легкое раздражение и досаду. Не любил он сюрпризов, а неучтенных туристов, явившихся без предупреждения посреди бела дня, не любил вдвойне. Еще и это чертово похмелье… Но деловой подход все же быстро взял верх над минутной слабостью.

— Так, — он открыл на последней странице лежавшую на столе разлинованную тетрадь, — у нас есть группы на послезавтра и на пятницу. Всё будет происходить в настоящей шаманской деревне на берегу Амазонки. Вас отвезут туда на комфортабельном автобусе с кондиционером. Церемония займет около пяти часов и начинается сразу после захода солнца. Сначала шаман раскурит трубку со специальным ароматным табаком, чтобы подготовить вас к ритуалу очищения и привлечь растительных духов, помогающих ему в исцелении человеческих душ…

— Постойте, — прервал я эту заученную пафосную речь, стараясь не заржать в голос. — Растительных духов оставим на потом. Мне нужно кое-что более… экстремальное?

— Могу предложить рыбалку на пиранью, — охотно откликнулся Максим. — В сопровождении местного рыбака вы выплывете на катере на середину Амазонки, он прикормит пираний, а потом вы сами будете их ловить, вам покажут, как. Это совершенно безопасно. Пойманную рыбу сразу же приготовят для вас на углях…

— Погодите, их едят?

— Пираний? Еще как! Местный деликатес. Заодно и попробуете, мясо немного похоже на нашего леща, но гораздо вкуснее.

— Рыбалку давайте тоже отложим. У меня другая идея. Мне нужно попасть в Амазонское Пекло. Вернее, на то место, где раньше было Гнездо… В общем, мне нужен надёжный проводник.

На мгновение в офисе повисла тишина: Максим вытаращился на меня, прикидывая, чего ждать от этого странного парня с рюкзаком за плечами, его помощница так и вовсе не понимала ни слова по-русски, а потому просто хлопала накладными ресницами и улыбалась.

— Исключено, — наконец мотнул белобрысой головой мой собеседник, — мы не водим туда экскурсии.

— Неужто совсем нет желающих посетить столь известную во всем мире достопримечательность?

Амазонское Гнездо уникально как своими размерами, так и внутренним содержанием. В первую очередь, от других обителей тварей его отличало отсутствие единого выхода, вместо него имелся едва ли не десяток, разбросанных по так называемому «центральному району», своеобразному ядру владений чужаков на поверхности. Помимо главных входов-выходов, вокруг постоянно возникали новые, причем на довольно значительном отдалении, контролировать их в прошлом не имелось никакой возможности.

Временные, малые выходы удавалось закрывать. Совсем мелкие, так называемые «трещины», исчезали сами, успев выпустить на поверхность с десяток-другой образцов иномировой флоры и фауны. Образцы обычно погибали в течение месяца-двух, иногда перед смертью успев основательно нагадить людям. Патрули не помогали, бороться с напастью было невозможно. Бразильское правительство не имело сил и желания держать здесь крупные войсковые гарнизоны, оно обратилось в ООН, та вняла мольбам о гуманитарной катастрофе и выделила хорошие средства на переселение жителей. Само собой, в результате район, и так не шибко населенный, обезлюдел окончательно.

После исчезновения Господина ситуация изменилась незначительно. Пространство продолжало трескаться, периодически выпуская из неведомых далей партии всякой хтонической жути. Намного меньше, чем раньше, но тем не менее. Возвращаться люди не торопились. Зато на площади, превышавшей по размеру Московскую область, работали сотни, если не тысячи лабораторий и фирм, изучавших отлавливаемую живность. Не животных — они практически не попадались; обычно из трещин лезло нечто, похожее на траву, мох, слизь и тому подобное, примитивное. Несшее на себе настолько явный отпечаток чуждости, что неподготовленного человека либо вводило в транс, либо выворачивало недавним обедом.

Большой бизнес быстро нашел способы извлечь выгоду даже из этого. Фармацевтика, материаловедение, химическая промышленность и другие отрасли получили хороший толчок, человечество за последние годы совершило настоящую революцию в науке. Не говоря уже о псионике, возникшей с нуля и развившейся до немалых высот.

Разумеется, богатство требовалось охранять. На территории бывшего Пекла помимо армейских спецчастей долгое время находились отряды наёмников из аккредитованных в Бразилии ЧВК, силы собственных служб безопасности корпораций и приглашенные контингенты иных стран. Русских среди последних не было, марку держали штатовцы и европейцы. Кроме того, естественным образом появились деревни своеобразных собирателей, бродивших по джунглям в поисках недавних выбросов или водивших туда желающих пощекотать себе нервы туристов. Последних, по слухам, было в достатке — остатки Гнезда пользовались популярностью у самых разных кругов.

Место в прямом смысле исторически значимое, интерес к нему в мире испытывали очень сильный. Сюда ехали сектанты, считающие чужаков наказанием божьим, и сектанты, считающие тварей неправильно понятыми ангелами. Любители военной истории и студенты-физики, мечтающие устроиться на работу в одну из лабораторий. Ботаники и генетики, экспериментирующие с геномом растений, соседствовали с наркошами, ищущими штуку «позабористее». Дизайнеры из гейм-студий шли по одному маршруту с влюблёнными парочками, среди которых непонятно откуда взялось поверье, будто браки, заключенные здесь, нерасторжимы и обречены на счастье.

Экскурсии и прочее проходили по «внешней» части бывшего Гнезда; центральную, с выходами, на всякий случай огородили и внутрь никого не пускали, кроме парней из местного аналога нашей расформированной Службы. Что там творится прямо сейчас, я, если честно, не знаю. Не интересовался. Последний раз информация о бывшем Амазонском Пекле попалась на глаза около года назад, когда тут разыскивали сгинувшую без следа туристическую группу. Вроде бы, так и не нашли.

— Желающие есть, — неохотно признался Максим, — но… Лугар э амалдисоаду. Проклятое место, если по-нашему. Местные его боятся, как огня, и ездить туда категорически отказываются. Да и не пускают туда без особого разрешения.

—Мне казалось, здесь не настолько высокий уровень жизни, чтобы отказываться от хороших денег.

— Зачем вам туда?

Я немного изменил свою ауру, так, чтобы любой, даже совершенно не обладающий чувствительностью человек почувствовал близкое присутствие псиона.