Ночь с принцем - Джеффрис Сабрина - Страница 59

— Почему бы нет? — небрежно бросил Берн, почувствовав, как заметно ускорился его пульс.

— Если тебе удастся получить письма, как ты намерен с ними поступить?

Гэвин недоуменно поморгал глазами. Письма? Значит, Кристабель хочет говорить об этих проклятых письмах?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы оба знаем, что ты хочешь использовать их в своих целях. Если они окажутся у тебя, если я отдам их тебе, что ты с ними сделаешь?

— Это зависит от того, что в них содержится.

— Допустим, что-то, что может повредить его высочеству.

— Стать поводом для скандала, ты хочешь сказать? — Кристабель не ответила, и Гэвин минуту поколебался, стоит ли говорить ей правду. Но после вчерашней ночи она, конечно же, должна понять его и посочувствовать его целям. — Тогда в первую очередь я использую их с целью того, чтобы заставить его публично извиниться перед моей матерью. Объявить, что она не лгунья и не шлюха, как он когда-то утверждал, а на самом деле мать его сына.

— Ты ведь знаешь, что его высочество вряд ли согласится на это, — возразила Кристабель. — Его репутация и так достаточно испорчена, а если же он признается в том, что сознательно оболгал и обманул твою мать…

— Это еще больше повредит его репутации, что будет справедливо.

— Да, — признала со вздохом Кристабель. — То, чего ты хочешь, вполне справедливо. И возможно, тебе даже удастся этого добиться, если письма окажутся у тебя. — Кристабель пристально посмотрела на Гэвина. — Я решила рассказать тебе, что в них содержится.

Этого Гэвин не ожидал.

— Почему именно теперь? — спросил он подозрительно.

— Потому что надеюсь, что если ты поймешь всю их важность, то будешь с ними осторожнее. И возможно, милосерднее к своему отцу, несмотря на все его грехи.

Гэвин не собирался ни в чем разуверять Кристабель. Сейчас самое главное — узнать правду о письмах.

— Я уповаю на то, — продолжала Кристабель медленно и с трудом, — что человек, который так любит собственную мать, не захочет причинить вред другой матери, которая тоже принесла жертву ради блага своего дитя.

— Что за другая мать? — недоверчиво спросил Берн. Кристабель распрямила плечи, очевидно, собираясь с силами.

— Мария Фицгерберт, которую многие до сих пор считают законной женой Принни.

— У миссис Фицгерберт нет… — Гэвин вдруг замолчал и от волнения сжал кулаки. — У нее есть ребенок от Принни?

— Сын. Он в Гибралтаре. Мой отец отвез его туда больше двадцати лет назад. С ними были еще офицер и его жена, которые потом усыновили мальчика. Эти письма написаны миссис Фицгерберт моему отцу. В них они обсуждали планы того, как вывезти ребенка из Англии и как сделать так, чтобы все поверили, что он сын офицера.

Гэвину показалось, что на него обрушилась и сбила с ног огромная волна.

— Черт… черт… черт… У Принни есть сын от миссис Фицгерберт?! Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Конечно. Иначе зачем им было тайком вывозить его из страны и прятать все эти годы?

— Если это действительно их сын, то весь порядок престолонаследия может быть изменен. — Гэвин наклонился к Кристабель, не в силах сдержать возбуждение. — Это не какой-нибудь незаконный отпрыск от любовницы. Католическая церковь по-прежнему считает их брак действительным, а значит, множество людей будут верить, что этот мальчик — законный наследник короны. И ни парламент, ни Георг III не позволят Принни занять трон, если права его собственного наследника могут быть оспорены.

— Все верно, — согласно кивнула Кристабель. — Поэтому его высочеству так важно вернуть эти письма. Если они будут опубликованы, ему придется расстаться с надеждой стать королем.

— Бог мой, — Берн не скрывал своего торжества, — я-то надеялся просто получить возможность заставить его признать правду, но все гораздо лучше! Я могу вообще избавить страну от этой дряни!

Кристабель вдруг побледнела как полотно.

— Гэвин, выслушай меня. Я не могу винить тебя за то, что ты так его ненавидишь, но ведь даже ты должен понимать, что эти письма нельзя публиковать ни в коем случае. Ты должен думать не только о себе и своей мести.

— С какой стати? — гневно спросил Гэвин. — Эта свинья никогда не думал ни о ком, кроме себя. Англии будет лучше без него. Он — как разросшаяся злокачественная опухоль, разъедающая всю страну. Множество людей будут благодарны мне за то, что я избавил их от такого короля.

— А другие, такие как тори, сделают из него героя. И Англия погрузится в хаос на многие годы. На годы, Гэвин! Спор о наследнике престола после Карла II затянулся на пятьдесят лет и закончился славной революцией. Не говоря уже о восстании якобитов, которое было всего шестьдесят лет назад. Как ты думаешь, почему миссис Фицгерберт согласилась расстаться со своим сыном? Потому что не хотела, чтобы он оказался в центре такого урагана. Потому что слишком его любила и не желала для него подобного бремени.

— Нет, она сделала это, потому что ее заставил Принни. А она позволила этой свинье обвести себя вокруг пальца. — Черта с два Гэвин даст кому-либо сравнить поступок Марии Фицгерберт с жертвой, которую принесла его мать. — А Принни опять все сошло с рук. Неужели ты не понимаешь? Это же возможность избавить Англию от него. Заставить его заплатить за…

— …зато, что он сделал с тобой и твоей матерью. — — Глаза Кристабель наполнились слезами. — Гэвин, это же только месть! Неужели ты захочешь, чтобы твоя личная месть расколола всю страну надвое?

— Ты ошибаешься. На троне просто окажется брат Принни Фредерик, вот и все.

— Даже если все так и будет, а я в этом совсем не уверена, ты понимаешь, что случится с тобой, если ты пойдешь против принца Уэльского? Все будут знать, что ты тот человек, который навлек позор на царствующий дом ради своих целей…

— Мне наплевать на это. Обо мне говорили вещи и похуже.

— Да, но сейчас ты достиг успеха и положения. Твоя мать так гордится тобой. Что будет с ней, когда все начнут поливать тебя грязью?

Берн ненадолго задумался.

— Она поймет, — процедил он наконец. — Она поддержит меня.

— Ты так думаешь? А все те гадкие вещи, которые говорили о ней раньше, — они все станут во сто крат гаже. И газетчики непременно ее разыщут.

— Зато она наконец дождется справедливости.

— А я? А мой отец? — выкрикнула Кристабель в отчаянии.

— О чем ты? — спросил Берн, непонимающе глядя на нее.

— Я уже говорила тебе: если письма будут опубликованы, папа потеряет и должность, и пенсию. А если его арестуют за предательство…

— Они не арестуют его, черт побери! Даже виги, которые терпеть не могут Принни, не решатся упрекнуть героя войны за верность короне.

— Вмешательство в порядок престолонаследия — это государственное преступление, которое карается виселицей. — Спазм в горле мешал Кристабель говорить. —Думаешь, Принни решит пощадить его? Думаешь, ему не удастся доказать виновность отца? Может, принц и лишится возможности когда-нибудь стать королем, но он все равно останется принцем. В свое время он приказал отцу сжечь эти письма, но папа не подчинился. И его высочество не упустит случая наказать его так или иначе. — Голос Кристабель упал почти до шепота. — И меня за то, что я рассказала о них Филиппу.

Гэвин твердо решил не обращать внимания на шип, который вонзился ему в сердце при этих словах.

— Он не посмеет тронуть тебя, любимая. Я не позволю ему. — Он наклонился вперед и взял пальцы Кристабель в свою ладонь. Они оказались ледяными, и Гэвин опять почувствовал болезненный укол. — И отвоем отце я позабочусь, клянусь. У меня тоже есть некоторое влияние. Я и мои братья…

— Братья?

Черт! Он не собирался раскрывать этот секрет.

— Я знаю только про лорда Дрейкера, но… — Кристабель недоуменно замолчала. — Значит, лорд Айверсли тоже сын принца? — вдруг осенило ее. — А я удивлялась, почему вы трое так близки.

— Да, не забывай, что Айверсли — граф, а это кое-что значит. Мы втроем сумеем защитить твоего отца, а я смогу защитить тебя. И у меня вполне достаточно денег, чтобы позаботиться о вас обоих. Я не верю, что генерала посмеют лишить пенсии после всего, что он сделал для своей страны, но если это все-таки случится, он может жить в моем имении сколько захочет. И ты тоже.