Неприличная любовь - Джеффрис Сабрина - Страница 22

– Что… Что ты сказал?

– Ты прекрасно слышала. Все это чушь. Может быть, тебе и кажется, что ты должна быть идеальной, но больше никто так не думает. И вряд ли Фарнсуэрта это волновало.

Ее глаза холодно сверкнули.

– Понятия не имею, что его беспокоило. Я не так хорошо знаю противоположный пол, как ты. Зато мне известно, что лорд Фарнсуэрт ухаживал за мной, пока думал, что у меня есть приданое. А как только узнал, что это не так, прекрасные туфли с Оксфорд-стрит унесли его прочь от нашего дома.

– Ну, значит, он просто дурак, – с уверенностью сказал Дэниел. – Ты заслуживаешь лучшего мужа.

От неожиданности Хелена задохнулась. Вся гамма эмоций отразилась на ее лице – удивление, надежда и, наконец, недоверие. Она отвела взгляд от Дэниела.

– Вообще-то он был умнее, чем его последователи. Он хотя бы ловко притворялся, что я ему нравлюсь. Всегда говорил мне изысканные комплименты и относился ко мне очень мило. – Ее голос дрогнул. – Зато, когда появились другие женихи, я уже была начеку. А, кроме того, им было заранее известно о моей больной ноге и отсутствии приданого, так что они не очень-то и старались за мной ухаживать.

То, что она, походя, смешала с грязью всех мужчин, разозлило Дэниела.

– А тебе никогда не приходило в голову, что дело вовсе не в твоей ноге? Может быть, они все уставали от твоего ядовитого языка и ледяного обращения? Может быть, и Фарнсуэрт тоже?

– Когда он за мной ухаживал, у меня еще не было колючего языка, все это появилось позже. Я была достаточно глупа, что поверила его комплиментам. Я думала, что влюблена в него. – Ее взгляд стал мягким. – И была с ним более чем приветлива.

Эти слова больно ранили Дэниела. Неожиданно он обнаружил, что ненавидит лорда Фарнсуэрта, и не столько за то, что тот обманул Хелену, сколько за то, что сумел влюбить ее в себя, прежде чем нанес подлый удар.

А что, дьявол побери, означали слова «более чем приветлива»?

– Так вот почему ты так хорошо целуешься, – брякнул он не подумав. – Много практиковалась с Фарнсуэртом?

Хелена в негодовании выпрямилась:

– Ты это о чем?

– Ты сказала, что была с этим треклятым лордом более чем приветлива, вот о чем!

– Я имела в виду, что мне очень нравилось с ним общаться, а не то, что… что ты подумал. – Ее голос зазвенел. – Ах, как это похоже на мужчин – хвастать своими связями с половиной развратниц Лондона, а затем упрекать женщину в том, что она с кем-то поговорила дружелюбно! Ты сам недавно принудил меня к поцелуям, а теперь осуждаешь за то, что я, возможно, целовалась с ним! Да как ты смеешь?!

Дэниел застыл, пораженный ее гневом. Он долго смотрел на нее, затем встряхнул головой, как будто пытаясь отогнать свою ревность. Черт возьми, а ведь Хелена имеет полное право сердиться. Главное, чтобы она не догадалась, чем вызваны его несправедливые упреки.

Правда, можно поспорить с тем, что он принудил ее к поцелуям…

– Прости меня, девочка, – искренне сказал Дэниел. – Ты совершенно права. У меня нет никакого права говорить тебе это. Можешь целоваться с кем тебе вздумается, – заверил он. «Но лучше пусть это буду я». Дэниел постарался отбросить эту мысль. – Вернее, можешь быть приветлива с кем захочешь.

– Благодарю за разрешение. – Она обиженно вздернула носик: – Но мне известно, что ты не считаешь меня приятной собеседницей.

– А вот и неправда. Во время обеда ты вела себя очень мило. – «А после него еще милее». Проклятие, и почему он не может выбросить из головы эти поцелуи?

– Пытаешься мне польстить? – Она укуталась в мантилью, словно желая спрятаться от него и его любезностей.

Легкая улыбка тронула губы Дэниела.

– Даже не мечтаю об этом.

– Странно, ведь лесть – это твой конек.

– Неужели? – Наверняка она сейчас думает об этом проклятом Фарнсуэрте с его лживыми комплиментами.

– Ну да. Даже Грифф говорил, что ты к каждой женщине относишься как к королеве.

Он пожал плечами:

– Ну, это совсем другое. Лесть – это когда мужчина говорит женщине то, чего на самом деле не думает. Я же в любой робкой девушке или надменной даме стараюсь увидеть ту часть души, которая делает ее прекрасной. И говорю именно с этой ее частью. Вот и все.

– Значит, и в той противной хозяйке гостиницы ты нашел что-то хорошее? Что же это – ее трудолюбие?

– Ну, это не единственная хорошая в ней черта. Я понимаю, что тебе не понравились ее замечания насчет ирландских воров, мне и самому они не слишком пришлись по душе. Но у этой женщины тяжелая жизнь. От такой жизни даже самая нежная душа загрубеет. И нельзя обижаться на ее глупые слова. Ты же не знаешь, может быть, ее однажды обворовали ирландцы. – Он понизил голос. – Заметь, она похожа на тебя – после лорда Фарнсуэрта ты тоже во всех мужчинах видишь негодяев.

– Неправда!

– Еще какая, правда! Иначе ты бы не относилась к моим комплиментам с таким подозрением.

– У меня есть на это основания, знаешь ли. Прошлым летом…

– Давай-ка проясним одну вещь: все, что я тебе говорил прошлым летом, было правдой. Каждый комплимент был искренним. Я ни разу тебе не солгал, разве что когда выдал себя за Гриффа. Более того, обещаю тебе, что и впредь никогда этого делать не буду.

Он посмотрел на руки Хелены, сжатые в кулачки, затем перевел взгляд на ее лицо, на котором застыло недоверие.

– И уж, можешь мне поверить, я поцеловал тебя сегодня только потому, что очень этого хотел.

Ее глаза холодно сверкнули.

– Конечно! Приданое, которое дает за мной Грифф, никакого отношения к этому не имеет.

Слова прозвучали как пушечный выстрел, и в воздухе повисла угрожающая тишина. У Дэниела внутри все трепетало от гнева. Лучше бы она дала ему пощечину. Все его подозрения подтвердились – она не задумываясь готова очернить любой его поступок.

– Это запретный удар, Хелена, и я его не заслужил. – В ее взгляде было раскаяние.

– Хорошо, может быть, и так. Но у меня были причины так думать. Грифф ведь платил тебе за то, чтобы ты за нами ухаживал?

Дэниел гневно уставился на нее:

– Похоже, придется мне рассеять твои дурацкие заблуждения. Я не так беден, как тебе кажется. Я ушел от Гриффа потому, что мои собственные заработки были куда больше того, что он мне платил. Я давным-давно начал откладывать деньги, и сейчас у меня на счете десять тысяч фунтов. А через год, если мои дела будут идти так же хорошо, эта сумма удвоится.

Растерянность Хелены доставила ему мрачное удовлетворение. Эта девушка не видит дальше собственного носа. Ее представления о жизни ограничиваются тем, что ей рассказали отец, гувернантки и бог знает кто еще.

– Да, я принял предложение Гриффа разыграть всю эту комедию и согласился получить за это деньги. Работая на него, я частенько выполнял разные необычные поручения за дополнительную плату. Собственно, так я и заработал свой начальный капитал. Но он не платил мне за то, чтобы я делал тебе комплименты. И за мое пребывание в Свен-Парке я, конечно, не взял с него ни копейки. Как видишь, я ни в коей мере не волнуюсь за свое будущее, и никакое приданое в три тысячи фунтов не заставит меня целовать женщину, которая мне не нравится.

Произнеся эту речь, Дэниел постучал по подоконнику кареты, требуя остановки. Лучше уж он подсядет к кучеру, и будет мерзнуть на ветру, чем проведет еще минуту в обществе этой ледышки.

– Дэниел, – позвала она.

– Не надо. Я сейчас чертовски зол и ничего больше не хочу слышать. Если ты веришь в то, что мужчинам в тебе нравятся только деньги и титул, если ты такого низкого мнения о себе, я тебе ничем помочь не могу. Но я не желаю, чтобы обо мне ты думала так же плохо.

Карета остановилась, и Дэниел резко открыл дверь. Леди, обитающие под стеклянными колпаками, должны оставаться там, стоять на своих пьедестальчиках, и внушать окружающим уважение. Если какой-нибудь глупец решится их освободить, он разобьет руки в кровь о стекло.

Глава 9