Неприличная любовь - Джеффрис Сабрина - Страница 18

– Так же, как поняли, что не можете стоять? Почему же вы мне об этом не сказали?

– Вы бы отправили меня назад! – Ее крик отозвался эхом в пустой комнате.

Ну конечно. Дьявольски упрямая женщина. Одно дело – проявлять отвагу и совсем другое – бездумно рисковать здоровьем.

– А я и отправлю, – мягко сказал он. – Ваша поездка бесполезна, если в ее результате вы лишитесь здоровья. Когда я вспоминаю, как вы лежали на полу…

Он выругался и отвернулся, прежде чем она могла увидеть его лицо.

– И что, скажите на милость, мне с вами теперь делать?

– Если бы вы только посадили меня на лошадь, я бы, наверное, смогла скакать дальше…

– Либо вы глупы, либо сошли с ума по дороге. Забудьте о лошади. Вместо этого я посажу вас в коляску и отправлю в Лондон. – Он обернулся и посмотрел на нее. – И клянусь вам…

Увидев лицо Хелены, Дэниел не смог продолжать. Она плакала, беззвучно, как раненый лебедь, стараясь, чтобы он ничего не заметил. Силы небесные, он заставил ее плакать! А ведь за всю жизнь Дэниел не обидел ни одной женщины. Видимо, ситуация его потрясла настолько, что он совсем забыл о деликатности.

Когда Хелена увидела его взгляд, она опустила голову, но этим только ухудшила положение. Ее плечи вздрагивали, а всхлипы стали громче.

У Дэниела разрывалось сердце.

– Ради Бога, не плачьте! – Он подошел к дивану. – Я не хотел вас обидеть. Конечно же, вы не глупая, я просто… – Он замолчал, не в силах вынести ее несчастного вида. – Ш-ш-ш… Тише, девочка, не надо плакать. – Он положил руку ей на плечо.

Хелена отвернулась, пряча от него свои покрасневшие глаза и распухший нос.

– Вы не можете отослать меня назад. Прошу вас, Дэниел, я обещаю, что больше не доставлю вам неприятностей. Я найму двуколку или что-нибудь еще, чем смогу управлять.

– Хелена, – начал он, пытаясь ее вразумить.

– Я… я понимаю, что была не права, когда не сказала вам о своих затруднениях. Но я так боялась, что вы отправите меня в Лондон! И я надеялась справиться. Если бы только ноги не болели так сильно… – Она стиснула зубы. – Ненавижу свою ногу! Ни на что она не годна!

– Это неправда. – Дэниел крепко сжал ее плечо. – Но вы же не можете снова научиться езде верхом за одну минуту. Надо подождать.

– У нас на это нет времени. – Ее заплаканные глаза остановились на его лице. – Но я могу поехать с вами, если мы выберем другой способ передвижения.

Он вздохнул и перевел взгляд на белую стену с дубовыми перекладинами.

– Вы не верите в то, что я смогу ее найти?

– Дело не в этом. Я должна поехать с вами. – Он снова посмотрел на нее:

– Почему, скажите на милость?

– Потому что это я во всем виновата, – всхлипнула Хелена, и слезы с новой силой потекли по ее щекам. – Если бы я была внимательнее, если бы заметила, как она…

– Тише, девочка, ничьей вины здесь нет. А вашей уж точно.

Примостившись на жестком диване, Дэниел обнял ее, желая успокоить. К его удивлению, она прильнула к нему, как будто это была самая естественная вещь на свете. Это было так просто, так мило и обезоруживающе, что ему захотелось еще крепче сжать ее в объятиях.

Она прижалась щекой к его груди, и ее слезы полились нескончаемым потоком, из-за чего сюртук, рубашка и галстук Дэниела промокли насквозь. Он протянул ей носовой платок.

– Я же видела, как… как он смотрит на нее, – заикаясь, проговорила Хелена сквозь рыдания. – И я чувствовала, что мистер Морган… мистер Прайс… задумал что-то плохое… Мне надо было… следить за ней… внимательнее…

– Взрослой женщине нельзя запретить делать то, что она хочет, – прошептал Дэниел. Он еще крепче прижал ее к себе, в очередной раз, жалея, что стал причиной ее слез. Шляпка Хелены больно била его по носу, он снял ее и бросил на пол. – Даже если бы вы заперли Джульет в ее комнате, ее бы это не остановило.

Хелена понемногу успокоилась, но все еще была расстроена. Дэниел начал ее потихоньку убаюкивать, стараясь не обращать внимания на нежный запах туалетной воды, исходивший от ее волос.

– А может быть, она сбежала для того, чтобы наконец-то вытащить вас из дому и немного развлечь? – попытался он пошутить.

– Это не смешно, – сказала она тихо, вытирая остатки слез.

– Наверное, нет, – согласился Дэниел. – Но поверьте мне, моя хорошая, я обязательно найду их, даже если для этого мне придется отправиться в Шотландию. Не нужно так волноваться.

– Я не могу не тревожиться. – Она отодвинулась и подняла заплаканное лицо. – Я сойду с ума, если вы не разрешите мне ехать с вами.

Он вытер ей глаза большим пальцем.

– Лучше бы вам вернуться…

– Нет. Обещайте, что возьмете меня с собой. Я найму для нас коляску или двуколку, что пожелаете. Я буду тихой как мышка, клянусь, и не заставлю вас больше волноваться.

– Ну, хорошо, черт возьми, – прервал он ее мольбы. – Мы наймем коляску и поедем дальше, но…

Хелена просияла:

– Спасибо! Спасибо, Дэниел!

– Дайте мне закончить. Мы поедем дальше, только когда я буду уверен, что ваша нога не пострадала.

– С ней все в порядке!

– А это уж мне решать. Вам-то ничего не стоит скрыть от меня правду. – Дэниел поднял ее больную ногу и положил к себе на колени, прежде чем она успела что-то возразить, затем приподнял юбку, чтобы рассмотреть ногу получше.

– Все нормально, правда… Вам не нужно… – Она замолчала, когда он начал мягко массировать ее икру, проверяя, нет ли повреждений.

Хелена ни разу не поморщилась, зато ее лицо порозовело. Только тогда Дэниел осознал, что снова держит ее ногу в своих руках, как он этого и хотел. Икра не была повреждена, зато оставалась такой же упругой и крепкой, как раньше.

Он мысленно приказал себе отпустить ее ногу. Но вместо этого почему-то продолжал ее массировать, теперь уже более чутко, с удовольствием трогая нежную плоть, наслаждаясь ее мягкостью, ощущая, как она подрагивает под тонким чулком. Его неугомонный «дружок» поднялся и окреп, доведенный до отчаяния этими ласками. В голову Дэниела полезли сумасбродные мысли. Вот если бы добраться до начала ее чулка, медленно стянуть его и отбросить прочь…

– Мне кажется, – прошептала Хелена, – если я немного отдохну, то смогу встать на ноги.

Но Дэниелу никак не хотелось прекращать свое занятие.

– Вы уверены? – спросил он, оттягивая момент. Его пальцы добрались до колена, а затем поднялись еще выше, к самому бедру.

Глаза Хелены расширились, но не от ужаса, как он ожидал, а от возбуждения и предвкушения чего-то, ей незнакомого. Его пальцы больше не массировали ее ногу, а ласкали. Хелена вновь залилась краской, по ее телу пробежала дрожь.

У Дэниела стучало в висках. Значит, она чувствует то же, что и он? Может быть, не знает, что с этим делать, возможно, не одобряет, но определенно сознает силу напряжения, возникшего между ними.

Если бы у него осталась хоть крупица здравого смысла, он бы спасся бегством. Но когда дело касалось Хелены, его разум всегда отправлялся в отпуск. Он подался вперед, не в силах оторвать взгляд от ее пылающих щек и дрожащего подбородка. А ее рот – ее прекрасный сочный рот, приоткрытый от тяжелого дыхания…

– Проклятие, – прохрипел он, и его губы накрыли ее рот.

Губы Хелены пахли гвоздикой, они были нежными, как пух лебедя. И хотя Дэниел повторял про себя, что не должен ее целовать, он никак не мог от нее оторваться. Он воспользовался ее готовностью и теперь с наслаждением изучал шелковую мягкость и влажность ее рта, все то, о чем он иногда осмеливался мечтать.

Он хотел поцеловать Хелену с тех самых пор, когда впервые ступил на террасу Свен-Парка прошлым летом. Теперь его желание возросло настолько, что он был не в силах остановиться, пусть даже потом она даст ему пощечину или снова станет холодной как ледышка.

Но, похоже, она ничего подобного не сделает. Поначалу Хелена замерла, но затем вдруг превратилась в восхитительную горящую желанием женщину, с восторгом отвечающую на его ласки.

– Вот так, Хелена. Расслабься, – пробормотал он, когда, наконец, смог от нее оторваться.