Научи меня жить (СИ) - Маликова Ирина - Страница 8

Она вошла без стука. Светлые стены, дорогая, вычурная мебель, свежесрезанные цветы на комоде в прихожей…. А ведь она впервые видит обновлённый интерьер, в который мама в прошлом году вложила целое состояние! Да, Мэйв Томпсон ничего не делает наполовину! Если она задумала, чтобы её жилище стало синонимом слову «роскошь» — так оно и вышло. Проходя по коридору в поисках матери, Лив думала, как мало теперь в этом месте от родного дома — прежними остались разве что лестница на второй этаж и расположение кухни и столовой. И почувствовала укол грусти. Словно лишилась необходимого ей корня, островка поддержки, столь необходимого сейчас….

Нет, вздохнула Лив, себе можно не лгать. Она знала: чего-чего, а поддержки она здесь не найдёт. При всей её любви к родителям, разговоры по душам им редко удавались. В отличие от ругани. Услышав приглушённый голос, девушка решительно вошла в зимний сад. Да, она постарается быть тактичной. Но опять же, долой самообман — у неё вряд ли что-то получится….

Мэйв Томпсон, одетая, несмотря на ранний час, в небесно-голубую блузу, кремовые брюки по щиколотку и лодочки в тон, закинув ногу за ногу, щебетала по телефону. На голове — идеальная укладка, и хоть Лив не видела лица матери, готова была поклясться, что она уже нанесла безупречный макияж. Владелица нескольких салонов красоты и супруга успешного ресторатора, твердила она, должна соответствовать своему статусу, и всегда быть наготове.

Ей очень шла эта комната: несмотря на то, что мать ни разу в жизни не замарала руки землёй, ей удалось найти хорошего специалиста, который обставил помещение согласно её вкусу и пожеланиям, и вот уже несколько лет тщательно следит за здоровьем каждого листочка.

Зная свою мать, готовую часами вести «светские» беседы, Лив несколько раз постучала о дверной косяк. Мэйв прервалась на полуслове и обернулась. И беззвучно ахнула.

— Линдси, дорогая, возникло срочно дело, нужно бежать. Да-да, обязательно потом тебе перезвоню и всё расскажу. Передавай привет Патрику! Ну, пока! Оливия Роуз, — выдохнула мама, отложив мобильный, — что с тобой произошло? Ты больна? Не стоило приходить сюда, нужно было сразу ехать к доктору Питерсону! Я ему сейчас сама позвоню…

— Остановись, мама, — прервала её девушка, когда та уже искала нужный номер, — я не болею. Но нам нужно поговорить. Немедленно.

— Что ж, ладно…. Присаживайся. И объясни, как ты умудрилась выйти в таком виде на улицу!

Лив подошла к плетёному креслу, на которое указала мама, но садиться не стала. Сцепила руки в замок, собираясь с мыслями.

— Скажи, в каком веке мы живём?

— Прости, не поняла.

— Неужели я так безнадёжно уродлива? Не в данный момент, — поспешно добавила она, когда мама раскрыла рот. — Я не наркоманка, не алкоголичка, так объясни, какая была необходимость в договорном браке?

— Оливия Роуз… — протянула женщина и спрятала лицо в ладонях.

— Что «Оливия Роуз»? Я не была проблемным ребёнком, не противилась, когда ты выбрала мне университет, хотя мне претило даже думать о том, чтобы стать учителем!..

— Зато по его окончании связалась с компанией байкеров! — Растерянность, наконец, выветрилась. Мэйв Томпсон наградила дочь укоризненным взглядом. — Забыла, как разъезжала на байке какого-то бородатого увальня? Мне досаждали извечные расспросы соседей о том, как девочка из приличной семьи могла попасть в подобное окружение! Мне… мне было стыдно, что моего ребёнка уличили в чём-то подобном!

— Я хотя бы раз пришла домой пьяной? Украла или разбила что-то?

— Я испугалась, что ты увлечёшься, а потом тебя обрюхатят и бросят! — Мама тоже поднялась на ноги. — Не знаю, что сподвигло Майлза признаться в этом, но не смей винить меня в том, что я позаботилась о твоём будущем! Я всю жизнь только этим и занималась, мы с отцом из кожи вон лезли, чтобы обеспечить вам с Мариссой стабильность и благополучие! И — нет, я не планировала устраивать твою личную жизнь, но как — то Кэтрин — твоя свекровь — сказала, что её сын вернулся в Истборн, и что он совершенно свободен! Молодой мужчина, из приличной семьи, я сказала себе: а почему нет? Если они понравятся друг другу — что мы теряем? Наоборот, приумножаем! Да и бизнес, кто знает…. Я перекинулась словечком с Кэтрин, потом мы вместе поговорили с Майлзом, а дальше…. Дальше ты и сама знаешь. Всё, что происходило потом — результат ваших с ним отношений. Я не подкладывала тебя в его постель, и уж тем более не заставляла его делать тебе предложение. Всего лишь… временами указывала на его положительные стороны, которые ты со своей природной невнимательностью могла упустить из виду. Так в чём конкретно твои претензии, Оливия Роуз? В том, что не посоветовалась с тобой? Не думаю, что ты оценила бы мою заботу. Этот разговор — лишнее тому доказательство!

Лив и сама понимала, что глупо в чём-то винить свою мать. Всё, что она сказала — правда, но вместе с тем, что она услышала вчера от мужа….

— Неужели так будет и дальше? Сначала вы с папой, теперь Майлз…. Неужели окружающие так и будут решать, что для меня лучше, а что — нет?..

— Не говори ерунды! Никто за тебя ничего не решает. Но даже если это в чём-то и так, почему не положиться на мнение более уверенного и серьёзного человека?

Оливия рассмеялась.

— Ты перегнула палку, мам.

— Я обеспечила тебя будущим! Нашла мужа…

— Мне было двадцать четыре года! Уж с этим вопросом я бы и без тебя как-нибудь справилась!

— Не справилась бы, обрюхать тебя татуированный дикарь! Какое тебя ждало будущее? Статус матери-одиночки и жизнь на пособии?

— Ой, да брось ты! О чём мы спорим?..

— Разве Майлз плохой муж? — голос матери сорвался на крик. — Разве ты в чём-то нуждалась все эти годы? Он купил дом в другом городе, обеспечивал тебя всем необходимым….

— Майлз, Майлз…. Вездесущий Майлз! — Лив тоже не выдержала. — А ты спросила, как мне жилось, пока он был на бесконечных встречах закрытого клуба? Спросила у меня хоть раз, любит ли он меня?

— Ты сыта и обеспечена, — не терпящим возражения тоном отчеканила мама и гордо вскинула голову, — этого мне достаточно. Благополучие важнее стихийного чувства, которое не оставляет после себя ничего, кроме пустоты в сердце!

Лив же свою опустила.

— Знаешь, я ни на что не рассчитывала, идя сюда. Надеялась выпустить пар, но даже это сделать не получилось. Мне двадцать семь лет, скоро двадцать восемь, большую часть жизни я поступаю так, как того желаешь ты, но ничего так и не изменилось: ты до сих пор смотришь на меня этим взглядом.

— Каким?

Лив подняла глаза. Она не собиралась говорить, но к чёрту всё.

— Будто ничего от меня не ждёшь. Словно исполнила свой долг, а что дальше — уже не твоя забота. Ты даже не спросила, как прошло моё собеседование.

— Оливия…

— Конечно, что там до меня, когда у сына подруги и по совместительству любимого зятя болит ножка! Всего лишь работа! Какая глупость, правда? Всё, хватит…. Я пойду, не провожай меня. — У двери Лив всё же обернулась: растерянный вид мамы ни на секунду не тронул её. — Я соглашусь. Несмотря на то, что раньше ни дня не хотела работать по образованию. Несмотря на то, что именно в этой школе погибла моя лучшая подруга. — Мама сделала шаг вперёд, но девушка покачала головой. — Я не материалистка, никогда не была ею. Стабильность — это хорошо, но я хочу понять, чего стою сама по себе, без чьего бы то ни было патронажа. И если, в конце концов, я осознаю, что мне нужно круто изменить свою жизнь — я сделаю это, с вашим согласием, или без него.

Вырулив с участка, Оливия трижды вздохнула, силясь унять нервную дрожь. Она сделала это: высказалась — и не устроила истерику! Стало ли ей легче? Нет. Зато новый ориентир, который она наметила в своей жизни, теперь проглядывается немного чётче. Осталось только не сбиться с него. Который час? Половина восьмого, отлично. Сейчас она приведёт себя в порядок, позвонит директору, а потом поедет в торговый центр — не в джинсах же ей идти на работу!