Цена империи. Чистилище (СИ) - Тарханов Влад - Страница 68

Далее последовали поздравления со славной викторией от Великого Князя Константина Николаевича и офицеров его сопровождающих, передача в качестве заслуженного трофея платка, принадлежавшего проигравшему британцу и иные положенные по сему случаю почести. Кстати, к большому удивлению англичан, капитан Лукин поинтересовался состоянием здоровья Тома и получив позитивный ответ, изъявил желание пожать руку «достойному сопернику» и «настоящему спортсмэну». А от имени Константина Николаевича, британскому боксёру передали некую сумму денег «на лечение». Точный размер сего «утешительного приза» не назывался, но судя по всему его можно было отнести если не к царской категории, так к великокняжеской точно. Не остался без подарка и победитель. Капитану Лукину великий князь вручил собственные карманные часы, изготовленные русскими мастерами Бронниковыми полностью из капа и ценившиеся дороже золотых. Но совершенно неожиданно, Дмитрий Константинович через три дня получил ещё один подарок, коей он в дальнейшем хранил рядом с именными часами. Это был кинжал, изготовленный оружейником Уллу-Базалай, коей преподнесли ему в дар трое наиболее уважаемых казаков из числа полков, находящихся в столице. Весть о победе русского офицера над британцем в рукопашном бою, мгновенно разнеслась и выборные вручили ему сей клинок со словами: «славно бились, Ваше высокоблагородие, сразу видно, казаки обучали. Прими, в знак уважения». Кстати, сии факты не остались незамеченными со стороны репортёров и стал темой нескольких газетных статей и причиной резкого роста тиража этих номеров. Естественно, что радовались русской виктории далеко не все. Многие британцы и их аlter ego[4] из числа местных членов и кандидатов в члены английского клуба остались без тех денег, кои рассчитывали получить после победы британца, делая на него крупные ставки. А потом это показательное пренебрежение к европейской моде и выход на ринг практически в мужицком платье на радость черни в казацких мундирах. Нет, такое спускать нельзя и следует изрядно покарать наглеца и сделать это так, чтобы победа показалась ему хуже поражения. По своему обыкновению англичанка попыталась нагадить и сделать это чужими руками. Причём, на первый взгляд у них были на руках все необходимые карты, включая козырного туза, в качестве которого выступал действующий указ почившего в бозе императора Николая I, в коем было сказано следующее: «Кулачные бои как забавы вредные вовсе запрещаются». Были и иные аргументы, кои состояли в том, что «невместно офицеру и дворянину кулаками махать и мужицкими ухватками нарушать спортивное празднество» или же «англичане, культурная и просвещённая нация, с коей мы только начали восстанавливать дружеские отношения после войны, а тут такая оплеуха их чемпиону» и прочая, прочая, прочая. И все эти аргументы через нужных людей в нужное время легли на письменный стол Императора Александра II именно когда Государь находился в нужном, по мнению интриганов настроении, то бишь гневливости, и настроенный казнить, а не миловать.

Кто знает, не озаботься Великий Князь Константин Николаевич предупредить своего венценосного брата о своих планах, то на радость англоманов ждала бы капитана второго ранга Лукина дорога дальняя, в края не близкие на службу в Беломорскую флотилию на единственный боевой корабль на ту должность, что и для мичмана маловата будет. А уж сроки возможного возвращения в Санкт- Петербург можно было определить исходя из критерия: когда рак свистнет. И это был не самый худший для «нарушителя высочайших указов и потрясателя основ» исход. Но увы, организаторов сей диверсии ожидала полная конфузия и жесточайший разнос тем, кто преподнёс сию ябеду пред очи государевы. Сперва Александр Николаевич обманчиво мягким голосом, при звуках которого возникало непреодолимое желание немедля расстегнуть крючки воротника мундира, ставшего внезапно тесным и возникали нехорошие аллегории с удавкой, поинтересовался: можно ли считать, что просвещённые и культурные британцы, открывая спортивный клуб планировали там заниматься «забавами вредными»? И ежели капитан Лукин «ухватками мужицкими попытался нарушить спортивное празднество», то отчего двое судий и рефери, будучи коренными англичанами не пресекли сие безобразие, а напротив признали его победу?! А на робкую попытку возражения на предмет небывалого для Российского Императорского флота ущемления чести офицера и дворянина, Государь изволили вспылить и сопроводить громовой удар кулака такими истинно крепкими народными выражениями, что несущие караул за дверью гвардейцы уважительно крякнули. Но упрямство британцев сродни ослиному и последовал второй заход, теперь через фрейлин и фаворитки Императора. В результате, как им показалось, они добились своего, Александр Николаевич не сумел противостоять женским капризам, и дал некоторые обещания. В результате капитан второго ранга Лукин так и не был награждён подарком за свою победу в поединке. Точнее, он ЛИЧНО не получил подарок, вместо этого Государь, в знак расположения изволил пожаловать жене капитана ПЕРВОГО ранга Лукина драгоценности. Найдя столь изящный выход, Александр Николаевич был весьма доволен и за бокалом французского вина в компании со своим братом с удовольствием каламбурили по поводу очередного щелчка по носу заносчивым британцам.

Дощелкались! Мой царственный брат был все же слишком мягок, не понимая, что надо не щелкать по носу, а бить по нему так, чтобы кровавая юшка текла на их нарядные панталоны. М…ть[5]

Отшумело празднество, репортёры перестали ожидать появление какой-либо сенсации на территории спортивного клуба, и он начал свою работу. Кстати, досадное поражение британского боксёра не стало фатальным, но наоборот привлекло внимание к этому заведению не только представителей так называемой золотой молодежи, но и мужчин среднего возраста, коим здоровье, происхождение и доходы позволяли выбрать занятия спортом по своему вкусу и возможностям. Клуб стал популярным, престижным и излюбленным местом времяпровождения для тех, кто мог считать себя избранным. Хватало здесь гвардейских офицеров, чиновников из разных министерств и аристократов, а очень скоро его почтили своим внимание и Великие Князья. Стали появляться новые очень полезные знакомства и связи и, постепенно копилка Джеймса Найки стала наполняться не только звонкой монетой, но и весьма любопытной информацией. Но самым удачным днём, был тот, когда в сопровождении небольшой свиты на территорию клуба вступил Цесаревич Николай Александрович. Сплетни и слухи в свете распространяются очень быстро, а некоторые мужчины в военных и статских мундирах, а также придворные дамы с шифром и без оного, могут успешно поспорить в сем искусстве с досужими кумушками из уездного городка. Так уж совпало, что Великий Князь Николай Александрович или как называли его близкие — Никса отличался хрупким телосложением и не мог похвастаться богатырским здоровьем. Вполне естественно, это печальные обстоятельства не могли не вызвать обеспокоенности у любого любящего отца, а если этот отец — Император Российский, а его сын — наследник престола, достигший совершеннолетия, то сия проблема приобретает размеры космического масштаба. Прослушивавшись к советам воспитателей и придворных медиков, Александр Николаевич настоятельно рекомендовал сыну усиленно заниматься спортом и, особенно конной ездой. Так что слухи упали на плодотворную почву, и после наведения дополнительных справок, в том числе и через графа Шувалова и подчинённой ему столичной полиции, начиная с октября 1859 года Никса стал регулярно посещать английский спортивный клуб. К приёму августейшего посетителя было всё готово. Естественно, что Эвфрон, создавался по образцу и подобию джентельменских клубов, кои были рассчитаны исключительно для мужчин, но новые времена требуют новых решений, тем паче, если это повышает популярность заведения и позволяет заработать больше денег. А посему в субботу и воскресенье на территории Эвфрона появлялись и семейные пары с детьми, дабы под руководством опытного наставника освоить азы конной езды. Выбор лошадей был весьма широк, начиная от шотландских пони и смирных кобылок на коих могли прокатиться дети и юные барышни и заканчивая резвыми и своенравными жеребцами лучших пород, покорить которых мог лишь опытный кавалерист. Естественно, что любой спорт, тем более — конный, чреват появлением на тренировках таких малоприятных вещей как синяки, шишки, ушибы, а иногда и более серьёзных увечий. И если с последствиями первых можно было успешно справляться с помощью массажей и иных процедур, кои можно было получить в русской или турецкой банях, то с более тяжкими предстояло работать дипломированному врачу и трём фельдшерам, для которых в клубе было предусмотрено специальное помещение.