Настоящая фантастика – 2010 - Шмалько Андрей - Страница 108

— Во всяком случае, его мозг даже крупнее человеческого. А касаемо развитости, тоже не все однозначно. Лобные доли у палеоантропов, или, как их чаще называют — неандертальцев, действительно развиты слабее, нежели у нас, сапиенсов. Однако затылочные, напротив, — гораздо сильнее. Как ты наверняка знаешь, лобные доли отвечают прежде всего за логико-аналитическое мышление, а затылочные — за символическое, основанное на ассоциативных связях зрительных образов.

— И что из этого следует?

— Следует, что человек разумный, можно сказать, социальнее неандертальца; в частности, мы с тобой значительно эффективнее способны подчинять свое поведение нуждам общества, коллектива — короче, слушать других и обуздывать темные, животные инстинкты. Понятно излагаю?

— Д-да, — неуверенно кивнула девушка, — но, значит, я все-таки права? Или нет?

— Зависит от расстановки приоритетов, — пожал плечами Виктор, — что считать важнейшим. Между прочим, если бы под всякими там телепатиями и магиями-шмагиями имелась реальная основа, то у неандертальцев эта составляющая присутствовала бы максимально.

— Как интересно! — оживилась Ева. — Значит, неандертальцы могли обладать экстрасенсорными способностями?

— Я же говорю: если бы, — усмехнулся Агинский. — Но, увы! Все это совершенно ненаучно, а следовательно, никак не соотносится с реальностью.

— Скажите, профессор…

— Будь добра, называй меня Виктором. А то я начинаю чувствовать себя Мафусаилом.

— Как можно! — округлила глаза Ева. — Вы же самый молодой из профессоров нашего университета.

— Тем более.

— Хорошо. Скажите, Виктор… надеюсь, вы извините мою неосведомленность — все-таки я совсем недавно в проекте, — но как вам удалось обойти запрет на клонирование? Ведь наше законодательство в этой области такое суровое.

— О, мы нашли гениальное по своей простоте решение! Хочешь узнать какое?

— Конечно.

— Дело в том, что последние исследования нуклеотидных цепочек позволяют сделать однозначный вывод: генетические различия между современными людьми и неандертальцами слишком велики, чтобы относить их к единому биологическому виду существ. Об этом же свидетельствует и сравнительный анализ черепов неандертальцев и кроманьонцев. Улавливаешь?

— То есть неандертальцы — не наши предки?

— Разумеется, нет! Мы два различных биологических вида, независимо произошедших, предположительно, от питекантропов. А скорее всего мы с ними вообще происходим от разных ветвей древних гоминидов. Когда наши прямые предки — кроманьонцы — около сорока тысячелетий назад проникли в Европу, неандертальцы обитали там давным-давно. После этого еще порядка десяти-двенадцати тысячелетий мы жили с ними, что называется, бок о бок. А затем неандертальцы неожиданно исчезли. Как и почему это случилось — тайна, покрытая мраком. Известно одно: в кострищах стоянок неандертальцев неоднократно находили обглоданные кости кроманьонцев. И наоборот. Но дело не в этом. А в том, какой из сказанного следует вывод.

— Какой же? — спросила девушка.

— Очевидный: палеоантропов нельзя считать людьми — в нашем понимании этого слова. Это был особый вид разумных существ. Особое, иное «человечество»!

— Исчезнувшее человечество, — задумчиво произнесла Ева, — звучит романтично. И загадочно.

— Не знаю, как там насчет романтики, — хмыкнул профессор, — но все это позволило адвокатам нашего университета убедительно доказать, что в данном случае — с юридической точки зрения — не может идти речи о клонировании человека. Так-то!

— Почему же, если проект изначально легален, он до сих пор засекречен?

— Наш университет криптогенетики курирует Министерство обороны, а проект «Адам» вообще полностью финансируется по линии МО. Оттого и секретность.

— Но почему? — удивилась ассистентка. — Чем военных так заинтересовал ископаемый палеоантроп? Они что, собираются поставить клонирование неандертальцев на поток и делать из них этих… «универсальных солдат» каких-нибудь?

— Не знаю и не желаю знать, — отрезал ученый. — И тебе, Ева, не советую копать в этом направлении. Зачем? Благодаря деньгам «оборонщиков» мы получили исключительный шанс — реализовать уникальнейший, невиданный доселе эксперимент. Мы вернули к жизни представителя исчезнувшей цивилизации. Только вдумайся: мы с тобой корректируем эволюцию; фигурально выражаясь, правим ошибки Творца!

— Спасибо за ваше «мы», — скромно потупилась Ева, — но мой вклад в проект пока ничтожен.

— Теперь ты тоже член команды, — похлопал ее по плечу Агинский.

— Поверьте, я это ценю.

— Ну, — резюмировал Виктор, решительно поднимаясь с кресла, — пожалуй, довольно на сегодня. Не будем перегружать нашего Адама. Между прочим, — заметил он, игриво взглянув на ассистентку, — какое знаковое совпадение: он Адам, а ты Ева. Не находишь? По-моему, это сулит плодотворное сотрудничество.

— Кавалер он, конечно, видный, — с готовностью поддержала шутку девушка. И добавила, окинув взглядом приземистую, но чрезвычайно широкую в плечах, и оттого казавшуюся квадратной, фигуру неандертальца: — Внушительный мужчина. Даже не верится, что ему всего три года. Сколько он весит?

— Восемьдесят пять. Только Адаму отнюдь не три года. Мы искусственно ускорили его взросление, так что сейчас его биологический возраст равен двенадцати годам. А неандертальцы созревали очень рано — как раз где-то годам к двенадцати — жизнь обязывала. Поэтому нашего Адама вполне можно считать взрослой особью. И обрати внимание, какие мышцы — точно корабельные канаты! А стати-то каковы?

— Кстати, про стати, — хихикнула Ева, — вы не пробовали научить его носить одежду?

— А зачем? — пожал плечами Агинский. — В вольере тепло. Потом, так удобнее производить наблюдения… Так! Обучающую программу я Адаму включил — пускай себе смотрит, может, что в мозгу и осядет хотя бы, хе-хе, в затылочных полушариях. А нам можно по домам… У тебя какие планы на сегодняшний вечер?

Аск ощутил уход зворгов, но вида не подал; он знал, зворги — эти извечные враги венов — неусыпно наблюдают за ним, следят денно и нощно. Аск затылком, всей кожей чувствовал их холодные, внимательные взгляды. То, что они пока сохранили ему жизнь, ничего не значит. Или не значит ничего хорошего. Наверняка измышляют какую-нибудь жестокую пакость. Зворги всегда были мастера на подобные штуки. О! Он кое-что про них помнил. И с каждым днем все больше — память возвращалась к нему. Не только личная память Аска, но и память рода — та память, с которой каждый вен нарождался в этот суровый мир… Вот зворги — те не имели родовой памяти. Оттого-то им приходилось изворачиваться, всякий раз чего-нибудь изобретая, чтобы передать молодым опыт старших. Ведь их детеныши выскальзывали из материнских утроб совсем бессмысленными, точно речные голыши. У венов не так… их тяжелые головы с рождения хранили воспоминания длинной, теряющейся где-то в непроглядной тьме Колодца Времен, вереницы поколений. Поэтому сородичам Аска ни к чему были все эти новшества, что постоянно придумывали шустрые, как белки, зворги. Зачем? Предки давно изобрели все, что нужно: как добыть огонь из сухого дерева, как охотиться на зверя и птицу, как поступать с умершими родичами — и этих знаний у венов было не отнять никому, ведь они с ними рождались… В этом, да и во многом ином, вены превосходили суетливых, беспамятных зворгов; вены были сильнее, вены были мудрее… Да, зворги чуть быстрее бегали и значительно ловчее лопотали на своем зворгчьем наречии… трещали без умолку, точно сороки! Слова так и сыпались из их ртов, как горох из созревших стручков. Ну и что толку? Зато они совсем не владели Властью — подчиняющей властью слова. Их речи были пусты, так же как головы их детенышей. Не потому ли (воспоминание медленно всплыло откуда-то с самого дна Колодца Времен) предков Аска совсем не встревожило, когда зворги впервые проникли в исконные земли венов, боязливыми тенями появившись со стороны Восходящего Солнца? И даже когда те стали множиться, точно головастики в весенних лужах… и даже когда число их кочевий сравнялось с числом стойбищ венов… а потом — превзошло… даже тогда предки ничего не сделали, дабы уничтожить или хотя бы изгнать не в меру расплодившихся пришельцев. Конечно, если кто-нибудь из зворгов неосторожно оказывался на пути вена, расправа была короткой, а участь наглеца — неизбежной. Поначалу сородичи Аска расценивали пришельцев с Восхода только как доступную, хотя и не самую вкусную еду, этакое пищевое подспорье в Тощие Времена. Случалось — особенно в межсезонье, когда охота еще скудна, — зворгов съедали целыми кочевьями. Но — странное дело! — меньше тех не становилось…