Рыжий (СИ) - "Alex Berest" - Страница 44

— Здрасте, Юрий Викторович, — поприветствовал я его.

— Привет, Жень, — ответил он не поднимая головы, видимо узнал по голосу.

— Я тут немного монет нашел и решил вам показать, а вдруг вы и в монетах разбираетесь.

— Немного разбираюсь, — ответил он, поднимая голову от своей писанины. — О! — уставился он на меня странным взглядом. — Замри! Не двигайся!

Я послушно замер на месте. Мало ли, вдруг у них тут полы покрашены. Хотя запаха я и не уловил. Тем временем, фотограф вытащил откуда-то фотоаппарат с большим объективом и, наведя на меня, щелкнул затвором. Фотоаппарат разрядился серией автоматических щелчков.

— Вы чего? — удивился я. — Зачем меня фотографируете?

— Ты прикольно выглядишь. Совсем как американский мальчишка на фотографии из журнала «Популярная фотография»*******. Вот внезапно и решил сфотографировать. Ты не против?

Я покосился на ростовое зеркало слева от меня. Не знаю зачем оно в фотокружке, может автопортреты снимают. В зеркале отображался я в привычных уже для меня шмотках. За исключением американского комбинезона, доставшегося от покойной Петровны, все остальное на мне было советским. Хотя, да, что-то такое есть. Ну, фотографу виднее. Ладно, я здесь не за этим.

— Юрий Викторович, я к вам по другому вопросу.

— Да-да, — фотограф с явным сожалением отложил свой фотоаппарат, явно рассчитывал еще меня пофотографировать.

— Мне попались несколько монет. И я не знаю к кому обратится по их оценке. Вот, решил у вас совета просить, к кому обращаться.

— Ну, я вполне разбираюсь и в нумизматике. Можешь мне показать. Если что-то редкое и коллекционное, то и я могу у тебя это выкупить, — не подвел мои ожидания фотограф.

— Вот, — я высыпал мелочь перед ним на стол.

— Так-так, посмотрим.

Мужчина достал из стола лупу и принялся разглядывать монеты. В итоге, после всех его манипуляций, на столе высилась стопка монет и еще три, лежали отдельно.

— Смотри, Женя, — взмахом ладони подозвал он меня поближе. — Вот эта стопка не имеет никакой нумизматической ценности, можешь их в магазине потратить. А вот эти три монеты, — он указал на отдельно лежащие. — Довольно редки, и я готов их у тебя выкупить.

Этими монетами, оказались, копейка 1925 года, серебряные 15 копеек 1931 года и почему-то 2 копейки 1947 года.

— И, сколько они стоят? — спросил я, убирая стопку бесполезной мелочи в нагрудный кармашек комбинезона.

— За все три я готов предложить тебе сто рублей, — удивил он меня стоимостью. — Но у меня с собой только пятьдесят рублей. Может тебе часы нужны импортные?

— Хм. Смотря какие. У меня вот тоже импортные. Швейцарские! — продемонстрировал я мужчине свои обшарпанные «Kenwell».

— Электронные. Японские. «Касио». С калькулятором. — произнес он, специально выделив интонацией каждое слово, и извлёк из своего портфеля, а затем выложил передо мной прозрачный блистер с часами. А рядом пристроил две двадцати пяти рублевые купюры.

— «Casio CD-401», — прочитал я название. — Беру! Спасибо! — и сгрёб часы и деньги со стола.

— Если найду еще чего, приносить?

— Приноси, — согласился мужик.

И я поскакал в порт, радуясь удачной сделке. Нет, я конечно понимал, что какой-то профит он с меня поднял. И был на сто процентов уверен, что надурил он меня не кисло, иначе бы так просто не расстался бы с дорогущими сейчас часами. «А рабочие ли они» — вдруг пришло мне на ум.

Часы оказались рабочими, настройки — настраивались, а калькулятор — калькулировал. Значит точно надурил. Ну и пофиг. Я в плюсе, а это хорошо. Если сам носить часы не буду, то перепродам. А мне и старых — за глаза. Зато, никто, не отберет.

Расписание движения теплоходов на, и из Таганрога, меня порадовало. И я приобрел билеты туда и обратно. Туда на двенадцать ноль-ноль, а обратно на семнадцать часов вечера. Стоимость почему то была разная. В Таганрог из Азова билет стоил девяносто копеек, а обратно, уже один рубль десять копеек.

В кассе объяснили, что туда — рейс местный, областной, а обратно — межреспубликанский. Из Мариуполя в Ростов, с заходом в Новоазовск, Таганрог и Азов.

В своей первой жизни я частенько пользовался «метеором». Из Ленинграда и обратно приходилось кататься в Петродворец, Кронштадт и в Выборг. И в вверх по Неве, но в основном на «кометах» и «ракетах».

Поэтому уверенно выбрал кормовой салон. А то сейчас теплоход разгонится, встанет на крыло и я, со своим ростом, из носового салона буду видеть только небо и верхушки деревьев.

Добрались до Таганрога минут за сорок. Рядом с морским вокзалом, у бабульки продающей семечки выяснил как мне добраться до больницы «Гордона». Следуя её подсказке, дождался автобуса номер два и доехал на нём до остановки «Антона Глушко». Поднялся вверх по одноименному с остановкой переулку и сразу увидел здание с колоннами — городской краеведческий музей. Слева от него и обнаружилась искомая больница.

Вызвать бабулю оказалось еще проще. В регистратуре сказал медсестре, что пришел навестить Лисину Антонину Алексеевну. А через пять минут лицезрел удивленную родственницу.

У неё сначала глаза полезли на лоб при виде меня, а потом она зловеще ухмыльнулась и пошла ко мне широко разведя руки. Как бы призывая к обнимашкам. Деваться мне было некуда, сам же приехал к ней, и я не стал уклонятся от объятий.

К моему удивлению, меня вполне ласково обняли, чмокнули в макушку, отстранили от себя и спокойно поинтересовались:

— Сбежал из лагеря, шельмец?

— Не. Баб. Путевку отменили в день отъезда. Приходила женщина из профкома. Сказала, что если у тебя будут вопросы, ты можешь прийти на завод, — зачастил я, стараясь вывалить всю информацию до бабулиного гнева.

— Вот же она сука. Обещала, что ты точно поедешь. Ну ничего, вернусь — разберусь. Женька, обормот, а ты мне чего не позвонил? — перенацелила она внимание на меня.

— А куда? Ты мне номер больницы не оставила.

— Но здесь то ты меня нашёл? Мог бы и раньше приехать.

— А зачем? Тебе лечится надо, — возразил я. — Зачем ты мне больная? Ты мне здоровая нужна.

— Ну ты и наглец, — возмутилась женщина и внезапно сменила тему разговора. — Жень? А у тебя с собой денег много?

— Ну, есть. А тебе сколько надо и зачем?

— Да тут дополнительные процедуры платные были, я у наших позанимала. Отдать надо бы.

— Так у тебя с собой пятьдесят рублей было, неужто не хватило? — удивился я.

— Не хватило, — раздраженно бросила она. — Так есть или нет? Мне бы рублей пятьдесят еще.

Я с собой и брал как раз полтинник десятками, на всякий случай. Плюс еще пятьдесят от Юрия Викторовича перепало. Их я вроде в карман ближе к груди клал. Полез во внутренний кармашек комбинезона и зацепив пальцами две купюры, вытянул наружу. Малость ошибся, вместе с четвертаками вытянул и одну десятку. Бабуля, увидев деньги, выхватила их из моих пальцев и заулыбалась.

— Так. Жди здесь. Я переоденусь, отпрошусь, и мы вдвоём в город сходим, — и она почти мгновенно испарилась.

Ну раз она так по больнице носится, то, значит, лечат здесь хорошо. И никаких денег не жалко, лишь бы был толк.

Отпросилась он не надолго, всего на полчаса. Которых хватило чтобы сводить меня в столовую под названием «Чайхана».

— В этой столовой очень плохой чай? — решил пошутить я.

— Нет. Там очень вкусный чай. И черный и зеленый, и пирожные из кондитерской «Красный мак», — не поняла она моего юмора.

Теперь мне понятно почему она знает про эту столовую — сладости она любит. И я не удивлюсь, если часть суммы, взятой ею с собой, она и спустила на те самые корзиночки и заварные пирожные, про которые рассказывала всю дорогу.

Столовая и правда находилась рядом с кондитерским магазином «Красный мак», и в который стояла очередь чуть ли не с улицы.

— Глупые люди, — прокомментировала увиденное бабуля. — Рядом в столовой те же сладости продают. Правда дороже. Зато свободно.

Солянка, которую я взял в столовой, оказалась, и правда, хороша. Бабушка же больше налегала на кремовые трубочки и чай. Насытившись, она начала расспрашивать о моей жизни в одиночку.