Роковой подарок - Устинова Татьяна - Страница 10

Отдала Жене и вернулась к столу.

И заглянула в ящик – что-то ей показалось…

Странное дело.

В ящике, в самой глубине лежала фотография Жени, в такой же рамке, как и фотографии детей.

…Почему она в ящике, а не на виду? Что это может означать?…

И на ковре она обнаружила нечто непонятное. Она и не заметила бы, если б не кинулась за сигаретами и не споткнулась!..

Пока Раневский продолжал задавать вопросы, на которые вдова упорно не отвечала, Маня ещё раз обошла стол, присела и посмотрела.

…Так и есть!

– Что ты там нашла, Маня? – спросил Роман, отвернувшись от окна.

– Ничего, – моментально ответила та. – Ковёр такой красивый!

Очень аккуратно, стараясь быть незаметной, и от этого ещё более неловкая, чем всегда, Маня сделала некоторые пассы вокруг кресла, прошлась туда-сюда, стянула со столешницы длинный голубой конверт – целая пачка лежала на краю, – нагнулась и стала собирать неровные красные чешуйки.

– Что это вы делаете, Мария Алексеевна? – наконец заметил её манёвры следователь. – Улики собираете?

Так оно и было на самом деле, но не могла же она признаться!

– Эээ, – проблеяла писательница, – здесь какой-то мусор, я подобрала.

И потной рукой сунула конверт с чешуйками в карман.

Раневский, хоть и не подавал виду, но был растерян и не знал, что делать.

Нет, разумеется, знал: вдову препроводить в отделение, как следует надавить, она признается, ведь наверняка она и стреляла, и зарегистрировать на себя раскрытие. Всего и делов-то!.. Но как-то уж очень… стрёмно. Максима Андреевича в городе все знали и уважали: его завод работал бесперебойно, люди получали зарплаты и премии, путёвки в профилакторий или что там у них выдают, на заводе! Убитый на народе мошной не тряс, богатство своё не обозначал, по ресторанам с барышнями не гуливал – честь ему и хвала. Даже дом отгрохал за городом, чтоб глаза никому не мозолил. Хозяйничал он давно и успешно, ни в какие разборки не встревал, ходили слухи про каких-то высоких покровителей из Москвы, но толком никто ничего не знал.

И тут – здрасьте-пожалуйста! – застрелили в собственном доме, да ещё на глазах у… знаменитой писательницы!

Раневский специально вчера проверил, что знаменитая, – забежал в книжный, попросил Покровскую.

– Новой нет, – сказала продавщица с сожалением, – должно быть, пишет. Да и старые почти все разобраны. Вот эту возьмите, последняя. Я оторваться не могла!

Книга стоила тысячу рублей – ничего себе цены! – и Раневский покупать не стал, решил, что потом в доме потерпевшего позаимствует, у него полно, никто не заметит.

Вся эта петрушка – убитый местный воротила, писательница в свидетелях, вдова словно без сознания – следователя беспокоила всерьёз.

Он был ещё совсем молод, майора получил за блестящее раскрытие дела о подпольном казино – тогда целую сеть накрыли! – и полковник, отправляя его на выезд, велел быть особенно внимательным и смотреть в оба.

– Сейчас нам только какого-нибудь особого контроля не хватает, мать его, – говорил полковник, вид у него был взъерошенный, – ещё, мать его, Следственный комитет РФ в наши дела влезет, не приведи господи! Так что ты давай, Диман, твою ж мать, по-быстрому разберись, и чтоб завтра, крайний день послезавтра, раскрытие доложил, ясно тебе?

Раневский знал – из учебников, ибо опыта у него всё же было маловато, – что если убит муж, хватай жену, в девяти случаях из десяти не ошибёшься! Нужно только копнуть малость – может, потерпевший разводиться хотел, а наследство делить не собирался, а у неё дети, им тоже жить охота. А может, просто он её допёк!.. Да и кто лучше жены знает, как у них в доме и в саду всё устроено, мимо какого дерева муж уж точно пойдёт, и откуда удобно стрельнуть, и по каким дням прислуга отсутствует!

Всё это верно, но уж больно… компания подобралась заметная, как бы впросак не попасть, да так, что очередного звания придётся ещё лет пятнадцать дожидаться!..

Законные основания задержать супругу потерпевшего без решения суда у него есть, так что будем задерживать.

– Продолжим беседу в следственном комитете, – неприятным голосом объявил он и решил немного поднадавить уже сейчас. – Хотя дело представляется совершенно ясным. За что вы застрелили мужа, Евгения, и где орудие убийства?…

– А какое оно? – спросила вдова с интересом. – Это орудие?

Раневский вдруг раздражённо подумал, как бы она на самом деле с ума не сошла. Ещё не хватает с невменяемой возиться! Одних экспертиз не оберёшься!..

– Дмитрий Львович, – заговорила писательница Поливанова, и он удивился, что она запомнила имя. Должно быть, у писателей профессиональная память! – Вы совершаете ошибку. Мне кажется, нужно сначала поговорить с сотрудниками, потом с домочадцами или наоборот, а уж потом делать выводы.

– Спасибо за совет, а вообще-то когда кажется, креститься нужно. Пройдёмте со мной, Евгения. Кабинет я опечатаю. Сотрудников мы опросим позже, так что пусть все остаются на местах. Включая вас, гражданин заместитель. А вы, гражданка писатель, пока свободны. Но вас вызовут.

– Вы же не повезёте меня домой? – спросила Женя. – Дело в том, что я никак не могу поехать домой.

Раневский подтолкнул её к выходу.

– Наверное, нужно адвокату позвонить, да? – глупо спросил Роман, и Раневский усмехнулся:

– Ну попробуйте.

Маня напоследок ещё раз окинула взглядом кабинет и вышла следом за остальными.

В приёмной возле секретарского стола толпился народ – много, – все приглушённо говорили, гудели. И завидев процессию, замолчали.

Раневский повозился с бумажкой, оттиснул печать, прилепил к двери и повёл вдову прочь.

– Э-эх! – вслед выговорил Роман с тоской. – Чтоб тебя черти съели! Маня, подожди, я правда адвокату наберу. А вы что здесь торчите?! – вдруг рявкнул он на сотрудников. – Все по местам! Сейчас нас будут… опрашивать!

Но люди разом заговорили снова:

– Роман Андреевич, а что, жена убила, да? Зачем её повели?

– Рома, что же дальше с нами будет? Закроемся? Или нет?

– Роман, мне договор нужно подписать срочно. За шефа ты подпишешь или кто? У нас отгрузки встанут, если мы вовремя документы не сдадим!

– Всё потом! – Роман махнул на сотрудников рукой. – Маня, жди меня здесь. Я сейчас. Давайте, давайте, каждый на своё рабочее место!..

– Да какая работа, Роман Андреевич!..

– Господи, пришла беда откуда не ждали.

– А вдруг правда жена и убила? Такая женщина хорошая, вроде добрая, а там кто её знает.

Постепенно все разошлись, и Маня с секретаршей остались вдвоём. Девушка больше не плакала, лишь время от времени судорожно вздыхала, плечи вздрагивали. Маня смотрела в окно: на голубую воду, сливавшуюся с солнечным небом. Дождь давно прошёл.

– Вы, может быть, кофе хотите? – наконец спросила секретарша. – Или чаю?…

Маня захотела кофе.

Пока секретарша возилась в отдельной комнатке с кофемашиной, писательница обошла приёмную, изучила постеры – сплошь машины и механизмы, вроде той самой модели мартеновской печи из Сормова, – посмотрела на колбу с законсервированной розой, странно неуместную в роскошной приёмной, почитала надписи на дипломах, они занимали отдельную стену.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – проговорила девушка.

Маня оглянулась, вздохнула и уселась в кресло.

– Как вас зовут?

– Инга, – сказала девушка. – Я сегодня совсем… потерялась, вы ж понимаете.

– Ещё бы!

– Мы как услышали, что Максима Андреевича… убили, так все с ума сошли. Правда! Он же… он же… – тут губы у неё повело, личико скривилось, – он такой прекрасный человек! И начальник хороший!

И она заплакала.

Маня крохотными глотками пила кофе, и так ей было всех жалко!.. И как-то особенно жалко… пропавшей жизни! Этой приёмной, так хорошо устроенной, террасы за лёгкой шторой, где прекрасно было сидеть тёплым летним днём, того дядьку, который не знал, кто подпишет договор! Только вчера всё было налажено, понятно и будущее представлялось выстроенным на железобетонном пьедестале.