Запретные воспоминания - Мартова Людмила - Страница 2

После прогулки с Беней следовало вымыть собачьи лапы, насыпать в миску корм, придирчиво подобрать себе наряд, соответствующий задачам сегодняшнего дня, соорудить на голове приличную прическу, накраситься и поехать наконец в офис. Как правило, Влада появлялась там в районе одиннадцати утра, хотя весь коллектив работал с девяти. Будучи единоличной владелицей фирмы и директором в одном лице, Влада Громова вполне могла позволить себе подобную роскошь.

Она была классической «совой» и пика работоспособности достигала часам к двум, а потому все важные переговоры назначала на вторую половину дня, зато и работать могла до восьми-девяти часов вечера, задерживаясь в офисе позже всех и оставляя под конец дня работу с документами, бухгалтерскими проводками, деловыми письмами и анализом отчетов сотрудников.

Ей нравилось, что в эти минуты она остается одна и ее никто не отвлекает сторонними разговорами, неминуемыми в любом достаточно дружном коллективе. Нет, она ценила и уважала своих подчиненных, которых вдумчиво собирала много лет, отслеживая и оценивая сильные стороны, переманивая у конкурентов и покупая по цене гораздо выше рынка, но лучше всего ей работалось в тишине.

Днем она была «зажигалкой», стимулятором, мотиватором, «жилеткой», «мамой» и старшим товарищем, удачливой бизнесвумен, не боящейся риска и готовой на самые неожиданные финансовые схемы, а вечером становилась вдумчивым и осторожным контролером. В первую очередь для себя самой.

К счастью, работать в этом крайне удобном для себя режиме, выработанном и отточенном за много лет до мелочей, она вполне могла себе позволить, поскольку дома ее никто, кроме Бени, не ждал. Взрослый сын как уехал учиться на факультет фундаментальной медицины в МГУ, так по его окончании там и остался, поступив теперь в аспирантуру. Сыном Влада гордилась и из-за его отсутствия не скучала: во-первых, ее род деятельности подразумевал частые командировки в столицу, а во-вторых, современные технологии позволяли постоянно оставаться на связи, даже находясь в разных городах.

Беню днем выгуливала домработница, она же закупала продукты и готовила нехитрый ужин, так что в позднем возвращении домой не было ничего некомфортного. Загнав машину за ворота элитного дома, в который она переехала год назад, Влада заходила в квартиру, переодевалась в спортивный костюм, собирала волосы в хвостик, цепляла на поводок сопящего Беню, выходила на берег реки, окна на которую были решающим фактором при выборе новой квартиры, полчаса неспешно гуляла, вдыхая речной воздух и проветривая голову от всех проблем дня, после чего возвращалась домой уже насовсем, быстро ужинала, наливала чашку чаю и залезала с ногами на диван перед телевизором, где ее ждал очередной эпизод какого-нибудь сериала.

Беня укладывался в ногах и уютно похрапывал, иногда открывая один глаз, чтобы убедиться, что хозяйка никуда не делась. Это был ее способ отдыха, проверенный и любимый, и во сколько начинался вечерний релакс – в десять или в половину одиннадцатого, – не имело никакого значения. Перед сном Влада еще читала книгу и пролистывала ленту соцсетей, выключая свет в спальне в час, а то и в два ночи, и прекрасно высыпалась до звонка будильника, установленного на девять утра. Это был удобный для нее распорядок дня, который никому не мешал и никого не касался.

Но только не сегодня. Нынче в девять утра ей уже надлежало явиться на деловую встречу к главному врачу областной больницы Владимиру Радецкому. Фирма Владиславы Громовой выиграла тендер на поставку и оснащение под ключ новой гибридной операционной. Для того чтобы уложиться в сроки контракта, который Влада подписала пятнадцатого января, начинать нужно было немедленно, и если все предварительные раунды переговоров она проводила с руководителем контрактной службы, то непосредственно ход работ собирался курировать лично главный врач.

Влада его, разумеется, знала, но не любила: эстет и сноб, он всегда смотрел свысока, что, впрочем, с разницей в их росте было вполне объяснимо, и с каким-то странным выражением в серых глазах. Однозначно назвать его презрением Влада бы не решилась, но смутное сходство было, и, будучи женщиной гордой, она всякий раз испытывала какой-то внутренний протест, заставляющий ее, нет, не избегать главврача областной больницы, но общаться с ним как можно меньше.

Его заместители, с которыми она обычно работала, знали об особенностях ее биоритмов и относились к ним с пониманием. На все деловые встречи Влада обычно приезжала в больницу к двум часам дня, но от Владимира Радецкого снисхождения к ее слабостям ждать не приходилось – встречу он назначил на девять утра, и тон его голоса в телефонной трубке почему-то совершенно отбивал желание спорить.

Будильник пришлось поставить на половину седьмого, потому что в непривычное время организм все делал гораздо медленнее, чем обычно. Контрастный душ не помогал проснуться, хотя Влада сегодня попеременно лила на себя то практически кипяток, то ледяную воду, выпала из рук и разбилась кофейная чашка, напяленные впопыхах колготки оказались с дыркой, новые Влада зацепила ногтем, и по ним тут же поползла отвратительная дорожка. Психанув, пришлось нацепить брюки, хотя обычно на деловые встречи Влада старалась их не носить.

Она была маленького роста – метр пятьдесят семь, – и платья и юбки подчеркивали хрупкость ее фигурки, скрывая главные внутренние качества – целеустремленность, умение идти до конца, несгибаемую волю и цепкий деловой ум, позволивший двадцать лет назад открыть сложный, очень мужской бизнес и все эти годы не просто выживать, а состояться в нем, не давая себя не то что сожрать, а просто откусить долю больше, чем она позволяла.

Ее образ ввел в заблуждение многих сильных мира сего, выдавали Владу обычно лишь глаза – взгляд человека, за сорок семь лет много раз сталкивавшегося с подлостью, несправедливостью, предательством, обманом и разрулившего слишком много проблем. Глаза ее сокрушали имидж слабой, во многом наивной дурочки, который помогал обводить вокруг пальцев конкурентов. Обычно те обнаруживали, что имеют дело не с порхающим эльфом, уже тогда, когда вокруг их горла сжимались стальные челюсти. Платья, облегающие изящную фигурку и колышущиеся вокруг стройных ног, отвлекали внимание от глаз. Но сегодня пришлось надеть брюки, потому что возиться с колготками было уже совсем некогда.

В довершение ко всем неприятностям в брелоке от машины села батарейка, и Влада, уже отчаянно понимая, что опаздывает, все дергала ручку дверцы, как будто это могло помочь попасть внутрь, а потом все-таки, чертыхаясь, побежала обратно в квартиру, вызвав у Бени припадок неожиданной радости оттого, что хозяйка вернулась, а потом такого же острого горя оттого, что она все-таки уходит. Когда она, визжа шинами своего BMW, вылетела со двора, едва не задев створку не успевших до конца раскрыться ворот, часы показывали 8:40. Для того чтобы добраться до областной больницы, ей требовалось не менее получаса. Представив ироничное лицо Радецкого, выразительно смотрящего на часы, она неприлично выругалась и вдавила в пол педаль газа.

– Анечка, я опоздала, уже сердится, да? – спросила она у секретарши, влетев в приемную главного врача областной больницы и кое-как пристроив шубку на вешалку.

– Ничего страшного, Владислава Игоревна, – неожиданно успокоила ее та. – Владимир Николаевич просил обождать, он как по отделениям ушел, так не вернулся еще. Вроде в хирургии случилось что-то.

Наверное, радоваться приключившемуся в больнице ЧП было некрасиво, но Влада испытала острый укол облегчения. Не придется краснеть из-за того, что она опоздала на встречу, потому что Радецкий не узнает, что ее не было в приемной вовремя.

– Ты ведь меня не выдашь? – спросила она секретаршу. Та с улыбкой кивнула, мол, какой разговор.

Влада села на стул, чинно сложив руки на коленях и придав взору смирение. Пай-девочка, да и только. Сделала она это вовремя, потому что открылась дверь и в приемную влетел Радецкий.

– Прошу прощения, – отрывисто бросил он, – проходите. Анечка, кофе.