Неродная племянница миллионера (СИ) - Кросс Вита - Страница 41

Глаза заволакивает пеленой, и я чувствую очередную порцию слез, которые скатываются по щекам. Артур прищуривается, исследуя меня еще более внимательно.

— Рита, только что у меня был первый секс после возвращения из Берлина. И был он с тобой.

Он большим пальцем проводит по моей щеке, а мое глупое сердце дергается.

— Но от тебя пахло духами. Вся твоя одежда…

— Ты нюхала мою одежду?

Сжимаю губы, не отвечая, и вижу, как на мрачном лице расползается улыбка.

— Это нормально, когда находишься в людном месте и общаешься с женщинами. Женщины бывают навязчивыми. Но это не значит, что я бросаюсь на каждую, кто вешается на меня. Кажется, я уже говорил, что пока что с тобой, то на других не посмотрю.

Очень стараюсь игнорировать волну слепого счастья, что прокатилась под кожей.

— Но ведь мы не вместе. Ты предал отца, я ушла.

— Я не считаю, что мы не вместе. А если я после каждой ссоры буду засовывать свой член в другую, Рита, то грош мне цена.

Артур тянет меня вверх за руку и включает горячую воду. Оказывается, я покрылась мурашками и стучала зубами, а поняла это только сейчас, когда он подтащил меня под горячие струи воды.

— Я ничего не понимаю, — еле шевелю губами, находясь к нему так близко.

Утолив физический голод, находиться сейчас рядом — это нечто более глубокое. Опускаю взгляд, наблюдая за тем, как по мужской груди стекают мокрые дорожки, веду глаза ниже к краю штанов, что стали насквозь мокрыми.

— Ты должна просто довериться мне, — говорит Артур, разворачивая меня к себе спиной. Берет мочалку и наливает на нее гель. — Я не сделаю ничего, что может грозить тебе опасностью.

Кожи касается пенная мочалка и Артур осторожно, но уверенно проводит ею по моему животу. Прикрываю глаза от запретного удовольствия, что течет по венам там, где он ведет. Оставив на коже достаточно пены, дядя убирает мочалку и теперь уже собственными ладонями моет меня.

Прижимает к себе спиной, заставляя опереться на него. Сильные руки с небольшим давлением скользят к груди, обхватывают ее, сжимают.

Я щурюсь от острого желания, которое во второй раз вспыхнуло внизу живота.

Артур верно читает реакцию моего тела. Поэтому добивает меня тем, что целует шею, кусает мочку уха и вызывающе съезжает руками к развилке моих ног. Кладу руки поверх мужских и удерживаю их, не позволяя пойти дальше. Не могу. Сейчас просто не могу.

— Я все еще не понимаю, — признаюсь тихо, — может ты действительно не хотел причинять мне вред, но ты нанес его собственному брату. За что?

Оборачиваюсь и вижу, как Артур тяжело вздыхает. Несколько секунд пилит меня взглядом, будто размышляя над чем-то, а я просто тону в его глазах. Барахтаюсь, чтобы не пойти окончательно ко дну, но осознаю, что на самом деле давно уже там.

— Хочешь знать правду? — Спрашивает наконец через бесконечные минуты.

— Хочу.

— Тогда завтра поедем к твоему отцу. Пусть он сам все объяснит.

Сначала мне кажется, что я не расслышала. Часто моргаю, позволяя информации дойти до центра мозга.

— Правда?

— Правда. А сейчас давай выходи. Я голоден.

— Но ведь мы только что, — стремительно краснею я, вспоминая то, как он брал меня в кабинете каких-то десять минут назад.

— Ужин, Рита, — улыбается дядя, — иногда я еще просто хочу есть.

— Аа.

Артур снимает намокшие штаны, позволяя мне из-под влажных ресниц оценить его наготу, и бросив их в раковину, выходит из комнаты.

Мысль о том, что завтра я увижу папу окрыляет. Понятия не имею о какой правде говорил Артур, но я очень счастлива.

Если он готов отвести меня к папе, то может в самом деле все не так, как кажется?

А еще слова о том, что сегодня у дяди был первый секс после возвращения из Берлина плотно засели в мозгу. Итак, это значит, что он не встречается с другими, не делит с ними постель….

И возможно, я на самом деле ему не безразлична…

Страшно пустить эту мысль в мозг, но она очень упорно пробивает себе путь, сквозь старательно выстроенные мною барьеры.

Выйдя из ванной, я оделась в махровый халат и спустилась к ужину. Впервые за несколько дней мы ели вместе. И впервые на сердце не было так тяжело. Артур действительно оказался голодным. Он с большим аппетитом поглощал спагетти и мясные медальоны, разбавляя их стаканом виски.

Я тоже недалеко ушла. Несколько дней голодовки вылились в то, что я съела целых два медальона с огромной порцией салата. Никогда еще в меня столько не влезало. Очевидно, организм понял, что стресс позади и начал активно запасаться на будущее. Мало ли, я надумаю опять ничего не есть.

Спать этим вечером мы легли вместе. И на этот раз я не пыталась отодвинуться до самого края. Хоть внутренний блок еще стоял, но я отчаянно нуждалась хотя бы в близости дяди. Которую он с торицей мне дал, притянув меня к себе и впечатав спиной в его огромное горячее тело. Я чуть не заплакала снова. Хотелось обернуться к нему и поцеловать, но к этому я готова не была.

Завтрашний день покажет, какими будут наши отношения дальше….

40

На следующий день, как и обещал, Артур повёз меня в столицу.

На этот раз нас пустили без проблем. Никто даже документы не спрашивал после того, как дядя перебросился парой фраз с полицейскими.

Нас провели в какую-то комнату, где стоял только стол по центру и два стула. От увиденного озноб охватил.

Какой кошмар. И папу тут держат?

Грязного зеленого цвета стены давили. Я встала в центре ужасной комнаты, остерегаясь даже дотрагиваться до чего-либо. Можно только представить сколько здесь побывало преступников. Убийцы, воры… и среди них мой отец.

А виноват в этом Артур. Человек, которого я вчера снова подпустила к себе. Нет мне прощения. Как будто отца предала. Во рту собралась горечь от собственного предательства.

Замок щёлкнул и дверь отворилась.

Едва внутрь ввели папу, как я бросилась к нему, даже не сразу замечая, что он в наручниках.

— Папочка! — Набросилась ему на шею, не в силах сдерживать слезы, но почти сразу пришлось отстраниться, чтобы сопровождающий расстегнул ужасные железки и позволил наконец крепко обнять меня в ответ.

— Ритуля, — севшим голосом произнёс отец, пока я зарывалась носом ему в шею.

Родной мой. Папочка. Наконец я посмотрела в любимое лицо отца и расплакалась еще сильнее. Под глазами у него пролегли синяки, скулы впали.

— Пап, ты ешь что-нибудь? — с ужасом осмотрела его исхудавшее тело.

Но папа не ответил. Его взгляд изменился и теперь был направлен на стоящего за моей спиной Артура.

— Пап, — позвала я.

— Ем, дочка. Как ты? — он снова взглянул на меня и обхватил руками щеки.

— Нормально. Очень за тебя волновалась. Места себе не находила.

— Все в порядке. Разберусь. Не волнуйся.

Папа снова прижал меня к себе, но я чувствовала исходящее от него напряжение.

— А тебе что здесь нужно, Иуда? — гаркнул он, прижимая меня к себе ещё сильнее.

Будто остерегался, что я куда-то исчезну.

Сердце сжалось сильно — сильно.

— Я привёз Риту, — ответил, не повышая тон, дядя.

— Сначала упрятал меня сюда, а теперь дочь мне привез. Ну спасибо хоть избавишь ее от своего присутствия.

— После посещения Рита отправится обратно со мной.

— Это ещё почему?

Не говори, нет, не говори. Только не здесь и не сейчас. В жилах застыла кровь. Пожалуйста, молчи!

— Потому что Рита теперь со мной.

С лица схлынула вся краска. Я физически ощутила, как папа застыл.

— Что ты сказал? — процедил сквозь зубы, одной рукой отстраняя меня от себя.

Взгляд всегда теплых глаз покрылся коркой льда.

— Ты меня понял, — продолжил добивать Артур без малейшего сожаления, — Рита достойна продолжить жизнь с человеком, который по крайней мере ей не лжет.

Теперь побледнел папа. Его губы сжались в тонкую линию, а между бровей пролегла складка.

— Не смей, — предупредил он о чем-то, чего я не поняла.

Обернулась на дядю, который стоял в паре метров от нас, заложив руки в карманы.