Правила бунта (ЛП) - Харт Калли - Страница 82

— А что ты знаешь о моей силе, Дэшил? Ты трахнул другую девушку прямо у меня на глазах, а потом даже не потрудился защищаться. Не пытался ни объяснить, ни извиниться, ни выяснить, дышу ли я еще. Ты просто, бл*дь, сбежал и больше со мной даже не разговаривал. Ты... ты... — Я встряхиваюсь, вытаскивая себя из темной дыры, в которую скатилась.

Черт, мне нужно дышать. Почему я не могу перестать так сильно дрожать?

Дэш вытягивает свои длинные ноги перед собой, скрещивая их в лодыжках. Переплетает пальцы, положив руки на живот. Он ничего не говорит, и моя температура поднимается так быстро, что гнев, кажется, поджаривает меня изнутри.

— И я ненавижу твою рубашку. Твои дурацкие штаны и дурацкие туфли. Кого, черт возьми, ты обманываешь? Как ты можешь снова так одеваться после того, как наконец понял, что ты не манекен и у тебя есть какая-то индивидуальность?

Парень немного отстраняется, откидывает голову назад, но все равно ничего не говорит.

— Ты начал разъезжать в машине, которую ненавидишь. Больше не играешь в оркестровой комнате. Совершенно лишен эмоций. Ты просто... — Я вскидываю руки вверх. — Ты плывешь, как гребаная безмозглая амеба, ожидая, что мир скажет тебе, что делать и как реагировать. — Мне бы хотелось сказать, что я остановлюсь на этом, но как только начала, то не больше могу остановиться. Все сдерживаемые, колючие эмоции, которые терзали меня изнутри, пробиваются наружу. Они хотят выйти, и слишком больно, чтобы держать их внутри.

Я называю его лжецом.

Называю обманщиком.

Я устраиваю ему самую жгучую взбучку века и почти не останавливаюсь в процессе, чтобы перевести дыхание.

Дэш сидит молча, уставившись на свои руки. Просто сидит и принимает все это. Он ничего не отрицает. Время от времени парень смотрит на меня, глаза чистые и ясные, выражение его лица настолько сбивает с толку, что я спотыкаюсь в своей атаке, ненавидя его за то, что он не сопротивляется.

Слезы начинают течь по моим щекам, и Дэш наконец реагирует. Его челюсти сжимаются, между бровями образуется глубокая, несчастная V.

— Не надо. Не плачь, Стелла, — шепчет он.

Я сердито вытираю слезы, склоняя голову. Надеюсь, никто этого не заметил.

— И что бы ты предпочел, чтобы я сделала? Мне снова закрыть рот и продолжать страдать в тишине? Я думала, это то, что тебе нравится. Девушка, которую ты поставил на колени. Разве тебе не нравится, когда девушки плачут из-за тебя? — Особенность таких ядовитых снарядов в том, что они причиняют вам боль на выходе так же сильно, как и человеку, в которого вы их направляете.

Я сдерживаю рыдание в горле. Мои следующие слова звучат мягче.

— Ну что? Ответь на вопрос. — Мне нужно знать. Все это время я пыталась утешить себя сознанием, что то, что Дэш сделал в той обсерватории, говорило о его собственной сломленности, а не о моей. Но я никогда не была уверена. Нити всего этого никогда не сплетались правильно. Все так запутано и намешано, и впервые я хочу услышать, как он говорит правду. Он многим мне обязан.

Дэш делает глубокий вдох и откидывает голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на меня.

— Сила — это пьянящая, вызывающая привыкание вещь, Стелла. Она развращает даже лучших людей, а я даже близко не был хорошим. Я был низшим из низших. Захват власти и господство над другими заставляли меня чувствовать, что я контролирую ситуацию. С тобой я узнал, что истинная сила — это доверие. Партнерство. Уязвимость. Доброта. Дружба. Ты показала мне все это. Ты спасла меня от жизни, пойманной в уродливый, порочный круг, который никогда не сделал бы меня по-настоящему счастливым. И за это я всегда буду благодарен тебе. Мне никогда не хотелось, чтобы ты плакала. Я хотел любить тебя, и до сих пор люблю.

Звенит звонок, разрывая воздух, и Дэш встает на ноги.

— Пакс скоро планирует еще одну вечеринку в нашем доме. Ты должна попытаться отговорить Элоди от похода туда, если сможешь. И как бы мне ни хотелось увидеть тебя там, Стелла, вероятно, будет лучше, если ты тоже останешься в стороне. — Он направляется к выходу, его плечи покорно опущены. Однако держится прямо. Гордо. Но на этот раз я думаю, что не его высокомерие держит его спину прямо. Думаю, это своего рода облегчение.

ГЛАВА 45

ДЭШ

Я думал…

Не знаю, о чем, черт возьми, я думал.

Я решил, что если позволю ей порвать меня в клочья, то почувствую себя лучше. Что если стану свидетелем ее гнева, безразличия или отвращения, то почувствую себя виноватым, и тогда мне будет легче перестать думать о ней. Очевидно, что это не так. Всю следующую неделю я проживаю, как зомби, едва осознавая окружающий мир.

Я много думаю о своих ошибках и понимаю, насколько был глуп. Рэн влюблен в Элоди Стиллуотер. На его день рождения мы пролетели через пол мира и избили ее отца до полусмерти из-за ужасных вещей, которые он с ней сделал. Рэн раскрыл свои карты, когда попросил Пакса и меня помочь ему в этом. Он не побоялся, потому что глубина его чувств к девушке требовали этого.

Я должен был сделать то же самое для Карины.

Должен был поставить ее выше всего остального. Должен был лелеять ее больше всего на свете, включая мою дружбу с Паксом и Рэном, потому что Кэрри этого заслуживает.

Скрывая наши отношения, я говорил себе, что защищаю ее, но теперь столкнулся с фактами. Мне было страшно.

Я был жалким трусом.

Что бы я только не отдал, чтобы вернуться в прошлое и все исправить. Сделать все правильно с первого раза. Взгляд в прошлое — та еще сука.

Вместо того, чтобы исчезнуть со временем, единственное прекрасное воспоминание о том, как я был с Кэрри в моей спальне в Бунт-Хаусе, усиливается. В течение нескольких недель я разрываюсь между одержимым сочинением музыки о ней и отказом от своего инструмента, оставляя его нетронутым. Пианино стоит в углу, задумчивое и угрюмое, осуждая меня своим молчанием. Доходит до того, что я не могу задерживаться в четырех стенах своей комнаты, не испытывая сокрушительной боли в груди. Я часто сплю на диване в гостиной, а когда просыпаюсь, еду в Маунтин-Лейкс, беру свой ноутбук в «Вопящий Бин», чтобы выполнять свои задания где-нибудь подальше от дома.

Я также наслаждаюсь недовольными косыми взглядами официантов, которые, похоже, любят Кэрри и очень ненавидят меня. Их презрение — еще одно достойное наказание за мои преступления.

В пятницу я занимаюсь в кабинке в задней части закусочной, когда чувствую, что кто-то подошел к моему столику. Думая, что это Джаззи, официантка, которая ненавидит меня больше всего, я не отрываю взгляда от экрана. Но оказывается, это кто-то гораздо более неожиданный.

— Эй, парень! Дэш, верно? Бывший Кэрри?

Я отшатываюсь от этого парня, физически и морально. Ударяюсь плечом об подоконник в процессе и Андре извиняюще смеется.

— Эй, извини, чувак. Я не хотел подкрадываться к тебе.

Парень думает, что напугал меня. Он понятия не имеет, что само его присутствие для меня так же болезненно, как клеймо.

— Я Андре, помнишь? Мы познакомились на вечеринке? Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Я смотрю на него с ужасом на лице, но парень похоже ничего этого не видит. Он проскальзывает в кабинку напротив меня, ставит перед собой чашку кофе навынос и улыбается мне.

Вау. Совершенно не обращает внимания. Впечатляюще.

— Как дела, чувак? — Он обхватывает руками чашку кофе.

— Отлично, — натянуто говорю я. — У меня все отлично. Спасибо, что спросил.

— Круто. — Парень кивает.

Уже официально пришла весна, но сегодня все еще достаточно холодно и снежно — последний шквал, прежде чем температура поднимется и полевые цветы начнут расти по всей горе. Андре наблюдает за крошечными белыми пятнышками, кружащимися в неподвижном воздухе через стекло.

— Круто, — повторяет он.

— Как у тебя дела? Все в порядке? — От меня не ускользает странность того, что я спрашиваю нового парня Кэрри, все ли с ним в порядке, но в Андре есть что-то чертовски привлекательное. Меня бы вполне устроило, если бы я мог возненавидеть его, но я не могу. И с парнем явно что-то не так.