Лерой. Обещаю забыть (СИ) - Гордеева Алиса - Страница 48

 А затем просто сбрасывает вызов: вот и поговорили!

 – Ты знаешь, кого отец позвал на ужин?– спрашиваю Амирова, возвращая телефон.

– Это не моё дело, – холодно бросает он и добавляет не менее отчуждённо: – Мне нужно поговорить с врачом. Подождёшь немного, ладно?

– Боюсь, Амиров, в твоём случае медицина бессильна! – фыркаю в ответ. – Ладно, подожду внизу, только, давай, недолго!

 Кому я говорю последние слова, не знаю. К тому времени, как я заканчиваю фразу, Лерой уже скрывается за дверью. Шумно выдыхаю и плетусь вниз, успокаивая себя тем, что всё равно обещала обновить личные данные.

 Администратор – та самая брюнетка с голливудской улыбкой – вручает мне авторучку и бланк и предлагает разместиться возле окна, где одиноко стоит небольшой стеклянный столик и пара кожаных кресел. Послушно занимаю отведенное мне место и погружаюсь в заполнение анкеты.

 Стандартный перечень вопросов кажется нескончаемым и однообразным, но помогает скоротать время. Старательно вывожу ответы синим по белому, пока внезапно послышавшийся возле стойки администратора знакомый голос не заставляет позабыть обо всём на свете.

– Вы уже бывали ранее в нашей клинике? – щебечет брюнетка, в очередной раз широко улыбаясь.

 – Нет, не приходилось, –отвечает девушка, стоящая ко мне спиной. Её светлые волосы высоко забраны, а стройное тело облегает платье из тёплого трикотажа с воротником под горло. – Мне нужно что-то заполнить?

– Если вы только на УЗИ, то нет. Но если планируете у нас наблюдаться по беременности, тогда нужно заполнить анкету?

– Нет, нет, – отвечает девушка, а мой взгляд невольно задерживается в области её талии, где на самом деле просматривается небольшой округлый животик.

– Вот здесь нужна ваша подпись, и здесь, – не замолкает брюнетка, пока я заторможенно наблюдаю за происходящим со стороны, до хруста сжимая пальцами хрупкую авторучку.– Отец малыша или кто-то из близких будет присутствовать? Обычно на этом сроке уже удаётся рассмотреть пол ребёнка.

 – Нет, к сожалению, папа у нас слишком занят на работе, а пол мы и так уже знаем. Спасибо! – нежным голоском отвечает будущая мамочка и слегка поворачивает голову в мою сторону, не оставляя сомнений: прямо передо мной стоит Горская. Беременная.

 Крепче стискиваю пластиковый корпус ручки, но слегка не рассчитываю силы, и та, выскользнув из пальцев, с шумом приземляется на пол, привлекая ненужное внимание к моей персоне.

 – Арина Петровна, если вы все заполнили, можете оставить анкету на столе, я потом заберу, – голосит администратор, но я её почти не слышу, поскольку в этот самый момент в очередной раз сталкиваюсь с небесно-голубым искрящимся взглядом Ксюши и хочу провалиться сквозь землю.

 На кукольном личике Горской тут же расцветает улыбка, такая искренняя и ласковая, что я забываю дышать. Сейчас я понимаю Лероя: устоять перед подобной девушкой невозможно. А ещё вспоминаю, что сама приехала в клинику в заношенной толстовке, никак не прибавляющей мне женственности. Хотя о чём это я? Горская беременна, Лерой скоро станет папой во второй раз, а я думаю о толстовке?! Глупо!

– Привет, соседка Лероя! – радушно произносит Ксения, делая шаг в мою сторону. – Так, значит, тебя зовут Арина? А я Ксюша.

– Я знаю. Лерой говорил о тебе, – бормочу одними губами, разбиваясь вдребезги от воспоминаний о той ночи, когда именно Амиров произнёс имя Горской.

– Здорово! – как ни в чем ни бывало отзывается та, а затем в очередной раз безжалостно снимает с меня розовые очки. – А о тебе Лерой не рассказывал. Ты тоже беременна?

– Нет, – мотаю головой, а затем хватаю рюкзак и резко встаю. – Прости, мне нужно бежать. Я опаздываю.

 Горская пожимает плечами – ей всё равно. Она ничего не знает! Не догадывается, что прямо сейчас я готова умереть от пронизывающих всё нутро боли и унижения, а ещё от грызущего стыда за свою глупость и нелепые чувства к чужому мужчине.

 Забыв снять бахилы, выскакиваю из клиники и несусь в сторону парковки, но пробегаю мимо автомобиля Амирова: находиться рядом с Лероем прямо сейчас выше моих сил. А потому просто иду вперёд, не различая дороги, не замечая ничего вокруг и мысленно благодаря дождь, скрывающий от любопытных прохожих мои бесконечные слезы.

 Вот только метров через двести я резко останавливаюсь и поднимаю глаза к серому тяжёлому небу, которому сегодня взгрустнулось со мной за компанию. А затем разворачиваюсь, внезапно осознав одну простую вещь: Амиров не достоин любви – ни моей, ни Горской, ничьей! Он же прекрасно знал, что его ненаглядная Ксения ждёт от него ребёнка, но при этом спал со мной. Он – подлец и обманщик! Интересно, Горская знает, от кого собирается рожать и что за лживые гены достанутся ее малышу?

Марина Сергеевна была права: первая любовь – это вспышка. Так вот, моя погасла прямо здесь и сейчас: холодным июльским днём, посреди города, под проливным дождём. И, похоже, теперь навсегда.

Глава 21. Потерял.

Лерой.

Ощущение, что меня просто взяли и отключили.

«Клац»! И больше ничего нет!

Как в бреду повторяю «не верю» и надеюсь, что моя жестокая девочка наконец остановится.

Но Арина продолжает утопать в своей лжи, глядя мне прямо в глаза. Хочет казаться равнодушной и бьет словами, не жалея сил, с каждой новой фразой отдаляясь от меня все дальше.

Мне противны ее признания. И пусть головой понимаю, что она лжёт, знаю, что между ней и Макеевым ничего не было, но внутри против воли нарастают сомнения.

Замечаю, как дрожит ее рука, указывающая на дверь, как Рина кусает губы, из последних сил сдерживая слезы. Все понимаю — виноват сам! Я должен был прижать ее к себе еще там, на паркете, когда она танцевала для меня. Но я струсил, хотел больше уверенности, а теперь что? Я опоздал, своими руками отдал в лапы смазливого придурка.

Первое желание — идти напролом! Не сдаваться! Не уходить, пока не достучусь до упрямицы! Но оно распадается, стоит только ее словам залезть под кожу. Как бы сильно Рина ни любила меня в прошлом, я причинил ей слишком много боли и сейчас, как никто другой, понимаю желание забыть меня навсегда!

Видеть Арину такой — больно. Это не Кшинская! Мне не хватает ее дерзости, наглости, колких замечаний; ее улыбки, такой хитрой и в то же время самой искренней на свете; ее живости и целеустремленности, наивной глупости и безрассудства. Сейчас передо мной совсем другой человек — сломленный, потерянный, отчаявшийся. И все, что я могу сделать для нее — это отпустить... Пусть будет так, как она того хочет. По крайней мере, в эту минуту…

В какой-то момент терпение лопается подобно воздушному шарику, и я ухожу. Из ее комнаты. Из особняка Кшинских. В очередной раз погружаясь в беспросветную тьму и отчаяние. Хотя мне и не привыкать ощущать себя третьим лишним.

Приехав домой, не нахожу места. Душу разрывает на части. Тело ломит от желания снова все вокруг разнести к чертям. Но зажатый в ладони пузырек с таблетками, который мне отдала с высокомерной ухмылкой Снежана, заставляет мой мозг усиленно работать. Раскисать попросту нельзя. Предчувствую, что времени остается все меньше и меньше…

До встречи с Мироновым — несколько дней, но попросту ждать и надеяться только на Гену — глупо. А потому сам начинаю копаться в прошлом Кшинского, но толком ничего не нахожу, впервые ощущая себя до жути бесполезным. Мне нужна зацепка! Но, где я только не ищу, — ее нет...

Все меняется в одно мгновение.

— Амиров, — резко отвечаю на воскресный телефонный звонок с неизвестного номера, раздавшийся ближе к ночи.

— А-ми-ров, — заплетаясь, повторяет в стельку пьяный мужской голос на другом конце. Позади слышится грохот музыки и женский смех. — Гад, ты, Амиров!

— Макеев, ты? — прижимаю трубку ближе к уху. Ненавистный голос этого придурка я готов узнать в любом состоянии. Вот только, какого лешего он звонит мне?

— Я, Лерой! Я! — тянет подонок. — Как же ты меня бесишь!