Элрик: Лунные дороги - Муркок Майкл - Страница 24

Мощный легионер помог мне приподняться на постели и спросил:

– Чувствуете себя получше?

Я торопливо ответил на том же языке и лишь потом сообразил, что это классический греческий.

– Вы не говорите по-французски? – спросил я.

– Разумеется, говорю, друг мой. Но здесь все общаются по-гречески, так что использовать другой язык попросту невежливо, хотя хозяевам здешних мест знакомо большинство земных наречий.

– И кто эти хозяева? Разодетые лисы ростом с человека?

Легионер трескуче рассмеялся. Словно гранитная плита дала трещину.

– Ну конечно, вас же встречал лорд Реньяр! Очень хотел поприветствовать вас первым. Думал, вы его узнаете. Кажется, он дружил с вашим предком. Они вместе с вашей спутницей, мадемуазель Уной, срочно отправились в Му-Урию, чтобы посоветоваться. Насколько я понимаю, друг мой, мне выпала честь общаться с графом Улриком фон Беком? А я – ваш смиренный слуга, Жан-Луи Фроменталь, лейтенант французского Иностранного легиона.

– Как вы сюда попали?

– Случайно, вне всяких сомнений. Так же, как и вы, месье граф. – Фроменталь помог мне усесться на узкой, длинной кровати, невысокие бортики поддерживали мое истощенное тело. – Пытался сбежать от недружелюбных бандитов с винтовками. Они напали, когда мы искали древний город Тон-аль-Урн. Мой товарищ погиб. А я, раненый, укрылся в старом храме. Оказалось, он ведет под землю, правда, гораздо глубже, чем я предполагал. Так и попал сюда.

В комнате все будто выцвело. Все тут и впрямь напоминало египетские гробницы, которые мне довелось осматривать в юности во время школьной экскурсии по древним странам и Святой земле. Так и казалось, что бледные стены расписаны орнаментальными завитками. На мне была узкая рубаха, что-то вроде ночной сорочки, в Египте такие называют джеллаба. Комната походила на длинный тесный коридор, который вместо светильников освещали тонкие сосуды со светящейся водой.

Все здесь было тонким и высоким, вытянутым, словно застывшие куски жидкого стекла. Будто я попал в зеркальную комнату смеха, что были так популярны в Вене несколько лет назад. Даже крупный француз выглядел в этом интерьере довольно приземистым. Но каким бы странным здесь все ни казалось, я вдруг понял, что чувствую себя отлично. Таким крепким и здоровым я не ощущал себя с тех самых пор, когда упражнялся со стариком фон Ашем.

Тишина лишь подкрепляла это ощущение. Капающая где-то вдали вода еще больше успокаивала. Мне не хотелось говорить, но любопытство пересилило.

– Если это не Му-Урия, то где мы находимся?

– Строго говоря, это вообще не город, а Университет. Хотя здесь ведется намного более обширная деятельность, чем в большинстве университетов. Он стоит на обоих берегах светящейся реки, чтобы ученые могли изучить воду и понять ее язык.

– Язык? – удивился я, хотя перевел довольно близко по смыслу.

– Здешние жители не считают воду разумной, такой, как животные, например. Но они полагают, что она наделена определенными свойствами; если их понять, можно будет жить в полной гармонии с окружающей природой. В этом и заключается суть их исследований. Они не слишком разбираются в механике, но все свои открытия используют только во благо.

Мне вдруг представилось, что это какая-то затерянная восточная страна, вроде Тибета, где жители только тем и занимаются, что размышляют о духовном. Наверное, они попали сюда примерно так же, как и мы, убегая от врагов, а со временем окончательно оторвались от земных дел, по крайней мере так выглядело с моей, весьма пуританской точки зрения.

– Именно здешние жители исцелили вас, – сообщил Фроменталь и добавил, словно читал мои мысли: – Просто они хотели, чтобы вы очнулись в окружении более знакомых лиц. Вскоре вы с ними встретитесь. Их исследования имеют и практическое применение. Долгое время вы провели во сне, в прудах исцеления. Костосращиватели и мышечные расслабители работают только там.

Он улыбнулся, заметив мое замешательство, и пояснил:

– Здесь есть пруды, куда ученые добавляют специальные вещества. Неважно, чем вы больны, перелом у вас или рак какого-то органа, в прудах исцеления все это можно вылечить благодаря определенным средствам, соответствующим вашему недомоганию. Кстати, они здесь лечат и музыкой. И цветом. Кроме того, в отличие от поверхности, тут практически не ощущается течение времени.

– И никто не стареет?

– Я точно не знаю.

Мне захотелось поскорее узнать все здешние тайны.

– А почему Уна ушла без меня?

– Думаю, дело не терпело отлагательств. Она ждет, что вы пойдете следом за ней. Многие из нас уже ушли в главный город, он стоит на побережье подземного океана, который вы видели сверху.

– Вы путешествуете группами ради безопасности?

– Скорее из-за словоохотливости. Здесь, друг мой, нет никаких жутких сверхъестественных кошмаров. Вы, конечно, могли подумать, что угодили в глубокую кроличью нору, но тут не Страна чудес. Как и на поверхности, здесь мы, люди, находимся на вершине пищевой цепи. Но тут не проливают кровь, нет ни распрей, ни конфликтов, разве что интеллектуальные или чисто формальные споры. Да и оружия настоящего нет. Ничего подобного вашему мечу. Все здесь исполнено тихого загробного достоинства.

Я резко обернулся, ожидая увидеть иронию на его лице, но Фроменталь лишь ласково улыбался. И выглядел очень счастливым.

– Что ж, – признался я, – как бы ни были странны их лекарства, похоже, они подействовали.

Фроменталь поднес мне стакан с бесцветным напитком.

– Я давно понял, друг мой, что все мы по-разному относимся к медицине. Французы приходят в ужас от английских и американских врачей, немцы от итальянских, а итальянцы от шведских. И это не говоря о китайской медицине или вуду. Я считаю, что эффективность исцеления зависит не только от диагностики и лечения, но и от наших представлений о теле. Более того, я знаю: если кобра вцепится мне в руку, я умру через несколько минут. Если же она укусит моего кота, то он лишь проспит дольше обычного. А вот цианид убьет нас обоих. Так что такое яд? И что такое лекарство?

Я не ответил на его вопрос и задал другой:

– А где мой меч? Уна забрала его с собой?

– Он хранится у ученых. Уверен, они вернут его вам, как только вы встанете на ноги. Они считают его удивительным артефактом. Тут все им заинтересовались.

Я спросил Фроменталя, не в тех ли тонких колоннах располагается Университет, которые я видел вдали. Француз объяснил, что местные жители офф-му не строят городов в привычном смысле этого слова. В колоннах же расположены и жилье, и кабинеты, и прочие помещения, какие бывают в поселениях, а вот коммерцией тут практически никто не занимается.

– И кто же они такие, эти жители здешней «утопии»? Древние греки, случайно свернувшие не туда? Потомки какого-нибудь Орфея? Пропавшее племя Израилево?

– Не те и не другие, хотя пара-тройка их легенд несомненно вошла в мировую мифологию. Они вообще не с поверхности. Изначально жили в этих пещерах. Офф-му не слишком интересуются тем, что лежит за пределами их мира, они весьма любопытны, но при этом осторожны. Именно потому они исследуют наш мир, но не желают иметь с ним ничего общего. Пожив здесь немного, вы поймете, что происходит. Знаний и воображения вполне достаточно. Что-то в этой темной сфере заставляет людей мечтать и видеть сны. Так как смерть и неудобства здесь большая редкость и бояться особо нечего, сновидения возводятся в ранг искусства. Сами офф-му не желают покидать эти места, и из тех, кто попал сюда снаружи, мало кто хотел бы вернуться обратно. Здешняя среда превращает всех в интеллектуалов и сновидцев.

– Вы говорите так, словно эти люди монахи. Словно они считают, что их сновидения имеют какую-то цель. А их поселения являются монастырями.

– В каком-то смысле это именно так.

– У них нет детей?

– Зависит от того, что вы имеете в виду. Офф-му размножаются без оплодотворения. Долговременные союзы здесь не редкость; несмотря на это, им нет нужды жениться, чтобы воспроизвести себе подобных. Смерть становится рождением. Они намного более эффективный вид, чем мы с вами, мой друг, – он легонько коснулся моего плеча. – Вам лучше подготовиться к дальнейшим сюрпризам. Если вы, конечно, не собираетесь сброситься с моста в реку или уйти так далеко, что попадете в земли, которые му-урианцы называют Урия-Не. Что означает «Земли за пределами света», или же просто «Темный мир». Они не боятся этого мира так, как мы. Но уходят туда лишь когда желают себе мучительной смерти.