Элрик: Лунные дороги - Муркок Майкл - Страница 130

– Включая похищения законопослушных граждан на отдыхе?

Сепириз позволил себе улыбнуться.

– Если это необходимо, – сказал он.

– Да вы спятили, уважаемый!

– Вполне возможно, – ответил черный великан. – Полагаю, решение служить нравственным принципам, а не собственным сиюминутным интересам, можно считать безумием.

– Именно так.

Мне так и не удалось вывести Сепириза из себя.

Я обернулся к бледным великанам, которых Сепириз назвал «какатанава». Они сильно отличались от индейцев обычного роста. Воины отдыхали, словно после тяжелой и хорошо исполненной работы. Один или двое растянулись на каменных скамьях и почти спали. Физически я чувствовал себя полностью разбитым, но ум мой бодрствовал. Адреналин и гнев не давали расслабиться.

– Идемте, – сказал Сепириз. – Я покажу вам оружие и скакуна.

Выбора мне не оставили. Пытаясь держать ярость в узде, я пошел за ним вглубь странного, высеченного в скалах города.

Я спросил его, где же все остальные жители. Он покачал головой.

– Мертвы или же находятся в чистилище. Я все еще надеюсь их найти. Эта война продолжается слишком долго.

Я упомянул о своих прошлых встречах с офф-му, чью жизнь безжалостно разрушили Гейнор и Клостергейм, пришедшие в их мир. Владыка Сепириз сочувственно кивнул, словно добавил пункт в мысленный список, настолько длинный, что ни одно разумное существо не могло его запомнить. Он не сказал ни слова, но у меня сложилось впечатление, что битвы велись одновременно во множестве миров. И Сепириз со своими людьми участвовал во всех этих конфликтах. Как он сказал? Народ, живущий для того, чтобы служить Равновесию? Отчего-то это не казалось слишком странным.

– В каких вы отношениях с теми, кто похитил меня? – спросил я. – Они ваши слуги?

– Мы союзники, служим одному делу, – глубоко вздохнул Сепириз. – Как и вы, граф Улрик.

– Но я добровольцем не вызывался.

Сепириз оглянулся, и я снова подумал, что мои слова его рассмешили.

– Мало кто согласится на такое добровольно, господин Герой. Война бесконечна. Нам остается надеяться лишь на короткие передышки.

Мы добрались до огромной каменной скалы, украшенной сверху донизу искусными узорами. Форма валуна что-то напомнила мне.

Владыка Сепириз обернулся, раскинул руки и начал петь. Песня его разносилась эхом, словно звучала идеально настроенная струна.

Огромный валун задрожал. Рисунки, вырезанные на нем, на мгновение ожили. Я увидел великие битвы, мирных сборщиков урожая, ужас и радость. А затем песня закончилась, и валун замер…

Но он придвинулся к нам, и за ним открылся темный провал. Это же дверь! Сепириз, очевидно, открыл ее лишь силой своего голоса! И вновь это показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить ничего конкретного, лишь то же ощущение дежавю. Вне всяких сомнений, эти ощущения возникли благодаря моему двойнику, получеловеку Элрику из Мелнибонэ. Было неудобно осознавать, что я пытался прибегнуть к памяти другого человека, того, с кем я делил разум и душу и от кого, как я теперь понял, мне никогда не удастся освободиться.

Черный гигант взял факел из скобы на стене и жестом приказал мне следовать за ним.

Алый огонь разливался на камнях, явив множество реалистичных изображений, вырезанных в камне. Вся история мультивселенной была изображена здесь. Я спросил Сепириза, не его ли предками созданы эти барельефы, он склонил голову.

– Раньше у нас было гораздо больше свободного времени.

Неприятно теплый воздух вдруг резко стал очень холодным. Я невольно задрожал. Отчего-то показалось, что мы находимся в гробнице, где хранятся тела. Но над нами склонились такие же вырезанные из обсидиана статуи, как и те, что я видел прежде. Мы долго, кажется, несколько часов, шли под ними, пока не добрались до арки, чьей высоты хватало лишь на то, чтобы владыка Сепириз прошел, не пригибаясь. Он поднял факел, и в свете пламени лица статуй скривились, их безмятежное выражение сменилось насмешливым. Я никак не мог избавиться от ощущения, что они следят за мной. Я помнил, как офф-му умели замедлять жизненные процессы, почти превращаясь при этом в камень. Может быть, люди владыки Сепириза обладают такими же способностями?

Но вскоре я отвлекся от вырезанных в камне лиц – внимание мое привлекла дальняя стена, словно сделанная из кованой меди. Перед ней находился знакомый предмет. Наш старый фамильный меч, которым, я считал, завладели коммунисты.

Он висел на стене из живой меди, отражавшей беспокойный свет факела. Черное железо, полное чуждой жизненной силы, к медной стене словно притянуло магнитом. По клинку, я определенно это заметил, пробегали руны. Но потом я решил, что это скорее просто блики от факела. Я снова вздрогнул, но на этот раз не от холода, а от воспоминаний. Равенбранд был семейной реликвией, но я почти ничего не знал о его происхождении, кроме того, что он каким-то образом был двойником Буреносца, меча, принадлежавшего Элрику. В моем мире клинок обладал сверхъестественными качествами, но я знал, что в своем мире он был бесконечно более могущественным.

В тот же миг, как я его увидел, мне нестерпимо захотелось взять клинок в руки. Я вспомнил кровавую бойню, возбуждающий ужас битвы, радость, которую испытываешь, отважно противостоя всем ужасам миров здешних и неземных. Я почти ощущал это наслаждение. Потянулся к рукоятке, даже не успев об этом подумать. Но вовремя вспомнил о хороших манерах и удержал руку.

Владыка Сепириз посмотрел на меня сверху вниз все с тем же веселым выражением на лице, а затем заговорил с явной печалью в голосе:

– Вот его вы и возьмете. Вам суждено принести Буреносец.

– Суждено? Вы спутали меня с Элриком. Почему он сам не пришел за мечом?

– Он думает, что ищет его.

– И найдет?

– Когда вы найдете Элрика…

Я был уверен, что гигант сознательно вводит меня в заблуждение.

– Я никогда даже не думал, что придется исполнить роль вашего курьера…

– Разумеется, нет. Именно поэтому я приготовил вам коня. Нихрэйнские кони известны повсюду. Идемте. Оставьте ненадолго меч, и поторопимся в стойло. Если нам повезет, то вас уже ждут.

Глава шестнадцатая

Игрушка судьбы

Уже почти привыкнув к причудливым и удивительным видам города, к нихрэйнским стойлам я готов не был. Лишь небольшая часть вырезанного из камня города лежала за пределами огромной пещеры. Мы прошли много миль невероятно сложной системой коридоров и тоннелей, каждый дюйм которых украшали все те же страшные сцены.

Душный воздух пах серой, и я дышал с трудом. Владыка Сепириз не замедлял свой широкий, размеренный шаг, и поспеть за ним оказалось довольно сложно. Постепенно своды становились все выше, а галереи – шире. Похоже, мы вошли в самое сердце города. Пригород остался за спиной. Здешние резные узоры казались древнее. Камень стерся от времени, а местами и вовсе раскрошился. Вулканический огонь сиял сквозь окна, двери и проемы в полу, освещая заброшенные пространства. Здесь не чувствовалось безмятежности, как в залах офф-му, запах смерти стоял настолько сильный, словно живые камни пропитались памятью древних. Я почти слышал крики и вопли погибших ужасной смертью и почти видел на обсидиановых и базальтовых стенах их отражения, искаженные бесконечными муками. И вновь подумал: не в Аду ли я все-таки случайно оказался?

Владыка Сепириз зажег своим факелом другой, висящий на стене. Тот, в свою очередь, зажег следующий, и во вспыхнувшем свете я увидел, что мы стоим у входа в огромный амфитеатр, похожий на громадные испанские арены для боя быков с уходящими во тьму ярусами пустых каменных скамеек, тяжелых и зловещих. Желтое пламя озарило арену, откуда исходило дрожащее алое свечение. Я будто стоял на краю какого-то странного некрополя. Сама наша жизнь казалась оскорблением этого места, словно мы стали свидетелями страшных мучений. Даже владыку Сепириза охватили печаль и страх. Возможно, здесь проходила самая страшная битва во вселенной.