Принцип Талиона (СИ) - Роач Лия - Страница 11

"Кристина,

Сестра Кристина"…

Вмиг мое зрение затуманивается, и я чувствую, что глаза застилают непрошеные слезы — никто и никогда так меня не называл. Коннор ушел от меня, когда мы были еще слишком малы, а в приюте из-за недостатка внимания дети поздно начинают говорить. И слова "сестра" в его словаре не было.

Крепко зажмурившись, я выдавливаю слезы, мешающие мне продолжать читать, и возвращаюсь к письму:

"После похорон папы в сейфе в его кабинете я нашла документы об установлении отцовства. На тебя и… на Коннора. Не знаю, как ему это удалось, сомневаюсь, что в законодательстве существует процедура посмертного установления отцовства, но документ перед тобой, и нет причины ему не верить.

В общем, он искал вас и нашел. Я не знаю зачем. И не знаю, почему именно сейчас. Быть может, он раскаялся, быть может, хотел попросить прощения. Теперь уже это неважно, он опоздал… По дате на документах ты увидишь, что он получил их незадолго до своей смерти. И не успел что-либо изменить…

Я хочу, чтоб ты знала, что я никогда не смогу простить тебе того, что ты сделала. Но я и не виню тебя за это. Я не согласна с твоими методами и не думаю, что Виктор заслужил такую смерть, но я признаю твое право на месть. И не обвиняю.

Расследование все еще идет. Полиция ищет тех, кому была выгодна смерть доктора Вайнштейна, но вряд ли когда-нибудь найдут. Все, что у них есть, это твое имя, но они уверены, что оно выдуманное, и марка машины с номером, но такой номер нигде не зарегистрирован, что ничуть меня не удивляет.

Я не сказала Роберту о том, что на самом деле случилось с папой, ту правду, которую знаем ты и я. От меня он никогда ее не узнает. Но я рассказала ему о тебе. Не скажу, что он обрадовался. Он очень обижен на тебя, и, кажется, догадывается, что его похищение связано со смертью отца. Он не обсуждает со мной свои подозрения и вообще не вспоминает при мне о том времени. Но я надеюсь, что со временем его обида поутихнет.

Кроме документов о признании отцовства, также в конверте ты найдешь Свидетельство о праве на наследство. На половину состояния Виктора. Это доля твоя и Коннора. Я думаю, так будет справедливо.

Быть может, мы еще увидимся. Когда-нибудь…

Викки Вайнштейн, твоя сестра.

P.S. А голубую коробочку я сохраню… на память".

Невольно улыбнувшись этим словам, я качаю головой, запоздало осуждая себя за сомнительное представление с отрезанным пальцем. Он, конечно, был настоящим, но не имел никакого отношения к Роберту — Марк раздобыл его в одном из моргов, и очень гордился своей находчивостью. Я добилась желаемого — Викки поверила мне, но в итоге это оказалось лишним. И сейчас я была рада, что ни Роберт, ни Викки не стали жертвами моей мести. Этого я не смогла бы себе простить.

Отложив в сторону письмо и ту из двух бумаг, что официально признает меня, Кристину Марию Вайнштейн, дочерью Виктора Вайнштейна. А свидетельство на наследство брезгливо беру двумя пальцами и рву пополам. Потом еще раз пополам. И еще… и еще… и еще…

Ни мне, ни Коннору не нужно это наследство. Не нужны посмертные извинения. Не нужны подачки.

Все, что я получила в наследство от своего отца — это жестокость. Жестокость и эгоизм.

Когда в угоду собственной боли, в угоду собственным желаниям мы готовы жертвовать жизнями других людей. И от этого наследия избавиться не так легко, как от клочков того, что я держу в руках. Но я постараюсь. У меня еще есть целая жизнь, чтобы попытаться исправиться.

И почему бы не начать прямо сейчас?..