Жизнь Людовика XIV - Дюма Александр - Страница 98

Положение принца было самым выигрышным.

Кардинал Мазарини, которого народ продолжал ненавидеть, находился в Брюэле и получил указ, изданный парламентом, подписанный королем и скрепленный королевой, который объявлял его изменником, человеком вредным и неспособным к службе и исключал на будущее время всех иностранцев из участия в государственных делах. Хотя Мазарини написал трогательное письмо по поводу указа, на самом деле указ его нимало не беспокоил и он состоял в регулярной переписке с Анной Австрийской. Несмотря на все декларации, Мазарини был готов вернуться во Францию и небольшая армия, собранная для этого, только ожидала приказа выступить. Это войско сформировалось в Люттихе и на берегах Рейна, и чтобы его организовать, Мазарини продал все свои ценности.

Коадъютор Гонди, хотя и исполнял данные королеве обещания, казалось, совершенно удалился от дел. Через несколько дней после акта совершеннолетия король позвал его к себе и вручил публично документ о назначении Гонди кардиналом. Не слишком доверяясь, коадъютор послал нарочного в Рим к аббату Шарье, которому поручил ходатайствовать за себя. Столь желаемое и почти полученное кардинальское звание, а также роман с м-ль де Шеврез переполняли счастьем Гонди, делившегося между политикой и любовью.

Принцесса де Монпансье, на которую никто не обращал внимания по причине немилости королевы, все искала себе жениха, но никак не находила. Сначала она как будто собиралась за принца Уэльского, потом за императора Австрийского, затем за эрцгерцога Леопольда, наконец, пошли разговоры о бракосочетании с Луи XIV. Последнее наиболее льстило честолюбию принцессы, поэтому она принялась подогревать отца и толкать его на бунт — бунт значительный, который бы устрашил короля и двор.

Мы показали читателю действующих лиц, теперь обратимся к событиям. В Париже о прибытии принца Конде в Бордо узнали с такой же радостью, с какой принимали в свое время в парламенте. Двор же решил предпринять против Конде поход, подобный тому, который за несколько месяцев до этого был совершен против его жены. Постановили также двигаться по той же дороге, по какой проехал Конде, чтобы уничтожить то впечатление, которое принц мог после себя оставить. Король объявил поход и 2 октября выехал из Фонтенбло, оставив Париж еще 27 сентября. Первый шаг был удачен — Бурж сдался почти без сопротивления, и принц Конти и герцог Немурский, не смея оставаться в Монтроне, отъехали в Бордо к Конде.

Двор пробыл в Бурже 17 дней, потом продолжил путь, двигаясь на Пуатье. И в то самое время, когда начались столкновения между герцогом д'Аркуром, главнокомандующим армией короля, и г-дами Ларошфуко и де Тарантом, командующими армией принца, пришло известие, что кардинал Мазарини в сопровождении 6000 солдат возвращается во Францию.

Нужно заметить, что кардинал двигался медленно через Гюн, Динан, Буйон и Седан, где де Фабер принял его чрезвычайно любезно, поскольку был предъявлен паспорт, присланный королевой. Из Седана во главе шеститысячной армии, имея через плечо шарф зеленого цвета — этот цвет был присвоен его дому — кардинал проехал Ла-Мез, Ретель и отправился далее по Шампани в сопровождении двух маршалов — маркиза Окенкура и маркиза ла Ферте-Сенектера.

Известие об этом заставило парижан забыть и междоусобную войну и войну внешнюю, про армию Конде и испанцев. Члены парламента собрались на заседание, и хотя было прочитано письмо короля с просьбой нимало не беспокоиться о путешествии его высокопреосвященства, поскольку кардинал достаточным образом объявил королеве о своих намерениях, поспешили составить против изгнанника обвинительный акт в дополнение к ранее изданному указу. Было объявлено, что так как кардинал и его сподвижники поступили вопреки королевскому указу, то с этой минуты их надобно считать возмутителями, заслуживающими преследования; что библиотека и все движимое имущество подлежит продаже; что не менее 150 000 ливров получит тот, кто доставит Мазарини живым или мертвым.

Коадъютор хотел было защитить своего нового союзника, но, боясь потерять в этой буре всю свою популярность, он ограничился заявлением, что его духовное звание не позволяет ему присутствовать при решении вопроса о жизни человека, и покинул парламент.

За несколько дней до этого аналогичные декларации были приняты против принца Конде, принца Конти, герцогини Лонгвиль, герцогов Ларошфуко и Немурского, но вторая заставила забыть о первой.

Если судить по жестокости мер, то можно думать, будто Мазарини был единственным опасным врагом, единственным противником, которого очень важно сразить. Богатейшая библиотека Мазарини была продана с аукциона частями, хотя один библиограф по имени Виолет объявил, что желает купить ее целиком и дает за нее 45 000 ливров.

Тем временем кардинал продолжал свой путь, двигаясь, как это становилось известно, через Эперне, Арси-сюр-Об и Понсюр-Ион, и спустя месяц после того как ступил ногой на землю Франции, где несмотря на грозные декларации парижского парламента, не встретил никакого сопротивления, то есть, 30 января, въехал в Пуатье в карете короля, который сам выехал к нему навстречу.

Известие об этом произвело в Париже большое впечатление и более всего на герцога Орлеанского, который по крайней мере один раз, казалось, пожелал остаться верным своей ненависти — ненависти к Мазарини. Принц Конде узнал о негодовании Гастона и, желая им воспользоваться, послал к нему графа Фиеска для заключения союзного договора; кроме того, граф повез письмо от Конде м-ль де Монпансье, дочери герцога.

Принцесса Орлеанская всячески старалась уговорить мужа не подписывать договор, но ненависть герцога пересилила волю жены, под властью которой он обычно находился, и договор был подписан. В нем герцог клятвенно обещал присоединить войска, которыми располагает, к силам, собираемым герцогом Немурским во Фландрии, а также всячески помогать Конде в борьбе с Мазарини.

Договорившись с отцом, граф Фиеск занялся дочерью и вручил м-ль де Монпансье письмо следующего содержания:

«Милостивая государыня!

Я с величайшей радостью узнал о Вашем ко мне расположении и всей душой желал бы доказать Вам свою признательность. Покорно прошу Вас верить всему, что граф Фиеск скажет Вам от моего имени, и быть уверенной, что никто на свете не любит и не уважает Вас, милостивая государыня, более…

Луи де Бурбон».

Граф имел сказать от имени Конде, что тот желает видеть ее королевой Франции. Принцесса с удовольствием приняла сообщение и в свою очередь попросила графа передать, что и она считает себя одним из вернейших друзей принца Конде и ничему не будет так рада, как тому, что принц примет участие в ее интересах. Случай показать верность обещаниям не замедлил представиться. Произошло несколько незначительных стычек между армиями короля и принца. Король лично присутствовал при осаде Пуатье, защищаемого герцогом де Роганом, и поскольку король ожидал подкреплений, де Роган сдался, что было большим успехом для юного полководца, ожидавшего упорного сопротивления. Между тем, при дворе узнали о возрастающем сопротивлении парламента Мазарини и новом договоре дяди короля с принцем Конде. Ввиду отсутствия двора Париж был предоставлен парламенту и герцогу Орлеанскому в полное распоряжение, поэтому необходимо было вернуться в столицу и как можно скорее. Принятие решения ускорялось тем, что Тюренн пришел предложить свои услуги Мазарини в то самое время, когда у него обедал король.

Двинулись в обратный поход. После трехдневной стоянки в Блуа, во время которой король сосредоточил свои войска в Божанси, пришло известие, что герцог Немурский входит в пределы Франции во главе испанского корпуса и, соединившись с герцогом де Бофором, намеревался идти на королевскую армию. В подобных обстоятельствах весьма важно было знать, на чьей стороне объявит себя Орлеан, куда и отправили послов. Городские власти ответили, что намерены следовать политике Конде и будут стоять за герцога Орлеанского, своего сюзерена.