Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2 - Дюма Александр - Страница 107

– Как ты их находишь? – спросил он.

– Государь… стихи очаровательны!

– Да, они чаруют меня, и если бы они стали известны…

– То им позавидовали бы поэты; но они их не узнают.

– Вы передали ей мои стихи?

– О, государь, как она их читала!

– Боюсь, что они слабы.

– Мадемуазель де Лавальер о них другого мнения.

– Вы думаете, что они пришлись ей по вкусу?

– Я уверен, государь…

– В таком случае мне нужно ответить.

– Государь… сейчас… после ужина… это утомит ваше величество.

– Пожалуй, вы правы… заниматься после еды вредно.

– Особенно писать стихи; кроме того, в настоящую минуту мадемуазель де Лавальер очень огорчена.

– Чем же?

– Ах, государь, как все наши дамы!

– Что случилось?

– Несчастье с беднягой де Гишем.

– Боже мой, с де Гишем?

– Да, государь, у него разбита кисть, прострелена грудь, он умирает.

– Умирает? Кто вам сказал это?

– Маникан только что отправил его к доктору в Фонтенбло, и слух об этом дошел сюда.

– Бедный де Гиш! Как же это произошло?

– Как это с ним случилось, государь?

– Вы сообщаете мне все очень странным тоном, де Сент-Эньян. Расскажите подробности… что он говорит?

– Он ничего не говорит, государь. Говорят другие.

– Кто именно?

– Те, кто его отнес к доктору, государь.

– Кто же это?

– Не знаю, государь; об этом надо спросить господина де Маникана, господин де Маникан его друг.

– У него много друзей, – сказал король.

– О нет, – возразил де Сент-Эньян, – вы ошибаетесь, государь. У господина де Гиша немало врагов.

– Откуда вы это знаете?

– Королю угодно, чтобы я объяснил?

– Конечно.

– Государь, я слышал о ссоре между двумя придворными.

– Когда?

– Сегодня вечером, перед ужином вашего величества.

– Это ничего не доказывает. Я отдал такие строгие приказания относительно дуэлей, что, мне кажется, никто не посмеет нарушить их.

– Сохрани меня боже кого-нибудь оправдывать! – вскричал де Сент-Эньян. – Ваше величество приказали мне говорить, и я говорю.

– Так расскажите мне, как был ранен граф де Гиш.

– Государь, говорят, что на охоте.

– Сегодня вечером?

– Сегодня вечером.

– Раздроблена рука, прострелена грудь! Кто был на охоте с господином де Гишем?

– Не знаю, государь… Но господин де Маникан знает или должен знать.

– Вы что-то скрываете от меня, де Сент-Эньян.

– Ничего, государь, решительно ничего.

– В таком случае объясните мне, как все произошло; может быть, разорвало мушкет?

– Очень может быть. Но, взвесив все обстоятельства, государь, я думаю, что нет: возле де Гиша был найден заряженный пистолет.

– Пистолет? Разве на охоту ходят с пистолетами?

– Государь, говорят также, что лошадь де Гиша была убита и что труп ее до сих пор лежит на поляне.

– Лошадь? Де Гиш был верхом? Де Сент-Эньян, я ничего не понимаю. Где все это произошло?

– В роще Рошен, на круглой поляне, государь.

– Хорошо, позовите господина д’Артаньяна.

Де Сент-Эньян повиновался. Вошел мушкетер.

– Господин д’Артаньян, – сказал король, – вы выйдете отсюда по запасной лестнице.

– Слушаю, государь.

– Сядете верхом.

– Слушаю, государь.

– И отправитесь в рощу Рошен, на круглую поляну. Вы знаете это место?

– Государь, я два раза дрался там.

– Как! – вскричал король, ошеломленный его ответом.

– Государь, до указа господина кардинала де Ришелье, – отвечал д’Артаньян со своей обычной невозмутимостью.

– Это другое дело, сударь. Итак, вы поедете туда и тщательно осмотрите местность. Там ранили человека, и вы найдете там мертвую лошадь. Вы мне доложите, что вы думаете об этом происшествии.

– Хорошо, государь.

– Разумеется, я хочу выслушать ваше собственное мнение, а не мнение других.

– Вы услышите его через час, государь.

– Запрещаю вам сноситься с кем бы то ни было.

– Исключая человека, который даст мне фонарь, – сказал д’Артаньян.

– Ну, понятно, – рассмеялся король в ответ на эту вольность, которой он не потерпел бы ни от кого, кроме капитана мушкетеров.

Д’Артаньян вышел по запасной лестнице.

– Теперь пусть позовут моего врача, – приказал Людовик.

Через десять минут пришел, запыхавшись, врач.

– Сударь, – обратился к нему король, – вы отправитесь с господином де Сент-Эньяном, куда он вас поведет, и дадите мне отчет о состоянии больного, которого вы увидите.

Врач беспрекословно повиновался: в это время никто уже не решался ослушаться Людовика XIV. Он вышел в сопровождении де Сент-Эньяна.

– Вы же, де Сент-Эньян, пришлите мне Маникана, прежде чем доктор успеет с ним поговорить.

Де Сент-Эньян поклонился и вышел.

XXIII. Как д’Артаньян выполнил поручение короля

В то время как король отдавал эти последние распоряжения, чтобы выяснить истину, д’Артаньян, не теряя ни секунды, побежал в конюшню, взял фонарь, сам оседлал лошадь и направился к месту, указанному его величеством. Согласно данному обещанию, он никого не видел и ни с кем не разговаривал и довел свою добросовестность до того, что обошелся без помощи слуг и конюхов.

Д’Артаньян был из числа людей, которые считают своей обязанностью в трудные минуты выказать все лучшие качества.

Пустив коня галопом, мушкетер через пять минут был в роще, привязал коня к первому попавшемуся дереву и пошел пешком на поляну. Он с полчаса тщательно осматривал ее с фонарем в руках, затем молча сел на лошадь и шагом вернулся в Фонтенбло, погруженный в размышления.

Людовик поджидал его у себя в кабинете. Он был один и что-то писал. С первого же взгляда д’Артаньян заметил, что строчки неравной длины и испещрены помарками. Он заключил, что это были стихи.

Король поднял голову и увидел д’Артаньяна.

– Ну что, сударь, узнали что-нибудь?

– Да, государь.

– Что же вы увидели?

– Приблизительно вот что, государь… – сказал д’Артаньян.

– Я просил у вас точных сведений.

– Я постараюсь быть как можно более точным. Погода благоприятствовала только что произведенному мною расследованию: сегодня вечером шел дождь, и дороги развезло…

– К делу, господин д’Артаньян!

– Государь, ваше величество сказали мне, что на поляне в роще Рошен лежит мертвая лошадь; поэтому я прежде всего стал изучать состояние дорог. Я говорю – дорог, потому что в центре поляны пересекаются четыре дороги. Свежие следы виднелись только на той, по которой я сам приехал. По ней шли две лошади бок о бок; восемь копыт явственно отпечатались на мягкой глине. Один из всадников торопился больше, чем другой. Следы одной лошади опережают следы другой на половину корпуса.

– Значит, вы уверены, что они приехали вдвоем? – спросил король.

– Да, государь. Лошади крупные, шли мерным шагом; они хорошо вымуштрованы, потому что, дойдя до перекрестка, повернули под совершенно правильным углом.

– Дальше!

– Там всадники на минуту остановились, вероятно, для того, чтобы столковаться об условиях поединка. Один из всадников говорил, другой слушал и отвечал. Его лошадь рыла ногой землю; это доказывает, что он слушал очень внимательно, опустив поводья.

– Значит, был поединок?

– Без всякого сомнения.

– Продолжайте, вы тонкий наблюдатель.

– Один из всадников остался на месте – тот, кто слушал; другой переехал поляну и сперва повернулся лицом к своему противнику. Тогда оставшийся на месте пустил лошадь галопом и проскакал две трети поляны, думая, что он едет навстречу своему противнику. Но тот двинулся по краю площадки, окруженной лесом.

– Вам не известны имена, не правда ли?

– Совершенно неизвестны, государь. Но ехавший по опушке сидел на вороной лошади.

– Откуда вы узнали это?

– Несколько волос из ее хвоста остались на колючках кустарника, растущего по краю поляны.

– Продолжайте.

– Другую лошадь мне нетрудно описать, потому что она лежит мертвая на поле битвы.