Мир (СИ) - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 48

На очередной встрече узкого круга друзей в Белом Доме в Овальном кабинете Тед Соренсен вновь поднял этот вопрос:

— Надо что-то делать, Джек. Иначе мы проиграем эти выборы, черт побери. Тем более, что в печать просочились сведения, что мы поддерживали не только Израиль, но и Иорданию.

— Эти придурки журналисты как всегда все переврали, — разозлился Роберт Кеннеди.

— Бобби, остынь. Придурков в мире полно, всех даже по закону не пересажаешь, — пошутил Джон, намекая на должность министра юстиции, которую занимал его брат. — Придумать что-нибудь надо срочно, пока эти арабские ублюдки не изговняли нам всю кампанию. Том, Пьер, что молчите? Ничего не придумали? Том, а как дела у русских?

— Сами знаете, джентльмены, что русским сейчас хорошо. Официально они к ОПЕК не принадлежат, так что продолжают поставлять нефть и бензин по старым договорам, не заключая новые. Причем, ссылаясь на договор, еще и цены повысили для европейцев на четверть.

— Как же отреагировали европейцы? — удивился Тед.

— Нормально. Русские предусмотрительно включили в договоры соответствующий пункт. Словно что-то знали.

— А может и знали. Если только сами и не спровоцировали эту войну. Не зря все арабы столько русской техники закупили, — заметил Соренсен.

— Не думаю, — возразил Том. — Нашей техники у арабов тоже не мало, но мы-то точно ни при чем. Если бы мы им продавали оружие подешевле, то они и у нас больше бы купили.

— Обойдутся. И наши сукины дети, и арабские, — отрезал Джек. — Что же касается русских… Есть одна идея, джентльмены. Мы сейчас снова начали переговоры по оплате ленд-лиза. Как мне докладывал глава нашей делегации Фой Колер, русские в принципе согласны платить и сумма уже почти согласована. Все упирается в то, что нам не нужны их рубли, даже конвертируемые, а золотом не хотят платить именно русские. Я бы конечно не отказался от золота, учитывая французов… но нет, так нет. Если же предложить им расплатиться нефтью и бензином? Причем по ценам докризисного периода, если мы возьмем доставку на себя. Формально, мне кажется, русские ничего не нарушат — это ведь не продажа нефти…

— Это интересно, — согласился Соренсен. — Можно будет сбить тенденцию на повышение цен и снизить зависимость от арабов. Вопрос только в том, смогут ли русские поставлять необходимую нам нефть. Эта их «Уралс» для наших заводов, как мне кажется, не подходит.

— Насколько я знаю, она похожа венесуэльскую нефть, — неожиданно заметил молчавший до того Пьер Селинджер.

— Ого, Пьер. А ты, оказывается, не только в печати и музыке разбираешься, — пошутил Роберт.

— Пришлось недавно изучать этот вопрос, — не смутился Пьер. — Для пресс-конференции в Нью-Йорке.

— Молодчина, Пьер. Том, на тебе — встреча с Добрыниным и предварительные договоренности. Тед, ты поговоришь с Колером[1], сразу как Томпсон получит предварительный ответ. Если русские не против — пусть быстрее оформляют все договоренности.

Том неожиданно внес еще одно предложение.

— Хорошая задумка, но нам же надо ее провернуть поскорее. Почему бы тебе, Джек, не связаться лично с Машеровым? Так будет быстрее и проще, чем пока дипломаты выйдут на него с докладами, пока он подумает…

— Я лично за, — тут же поддержал его Соренсен.

После непродолжительной дискуссии решено было, что переговоры на высшем уровне просто необходимы.

— Пьер, пригласи Кенни, пожалуйста, — попросил Кеннеди.

Вошедшему секретарю Джон приказал пойти к оператору «Горячей Линии» и передать ему указание — договориться о разговоре с Машеровым в ближайшее удобное для главы Советского Союза время.

Пока О’Доннел созванивался с дежурным нарядом «Горячей Линии» в Пентагоне, разговор в кабинете переключился на предвыборную борьбу. Роберт Кеннеди, Пьер Селинджер и Тед Соренсен заспорили о возможном кандидате от республиканской партии.

— … Я все равно считаю, что наиболее вероятным кандидатом будет Спиро Агню[2], - упрямо возражал на все доводы своих оппонентов Тед.

— Но почему, Тед? У него столько известных нам финансовых злоупотреблений, что я никогда не поверю в его выдвижение. Республиканцы никоим образом не станут так подставляться. Мы же буквально размажем их, только озвучив небольшую часть сведений, — возразил Роберт.

— Значит, у этого хитрого грека и его команды есть какие-то планы, как нейтрализовать наши усилия, — возразил Пьер. — Например, банально уговорив владельцев основных газет, теле- и радио-корпораций, не обязательно деньгами. Тогда эти сведения просто затеряются на местном уровне.

— Вот тут Пьер прав, — поддержал Селинджера Соренсен.

— Не буду спорить, — согласился с ним Роберт Кеннеди. — Эти… представители второй древнейшей профессии ничем не отличаются от проституток…

— Ошибаешься, Боб, — перебил его президент. — Проститутки честнее и всегда отрабатывают полученные деньги…

Все засмеялись, кроме Пьера. Тот слегка поморщился столь вульгарным сравнениям, но промолчал.

— А я думаю, что просто надо напрячь моих сотрудников и возобновить расследование самых громких дел, — заметил Роберт.

— Вот это правильно. Такой туз в кармане нам пригодится, — согласился Джон. — Тед, что нам известно о предвыборной программе республиканцев?

Ответить Соренсен не успел, в кабинет, постучавшись вошел Кенни О’Доннел и сообщил, что для разговора с Москвой все готово.

— Удивительно, — покосившись на часы, заметил Соренсен. — Они там никогда не спят, что ли?

— Привыкли при Сталине работать по ночам, — усмехнулся Пьер. — Тем более, что ночью удобно придумывать коварные планы по распространению коммунизма во всем мире…

— Машеров в войну провел в партизанах, — заметил Том. — А для партизан-диверсантов ночь — самое удобное время…

— Для катерников тоже, — усмехнулся Джон. — Похоже, поэтому мы легко договариваемся с господином Машеровым.

Все опять засмеялись и дружно вышли из кабинета. Однако в ситуационную комнату Джон пригласил лишь Теда и Тома, как советников. Роберт, прощаясь, заявил, что поедет в офис и начнет разбираться с делами «грека». Пьер пошел вместе с президентом, поскольку его «девочки» тоже размещались в подвале.

Спустившись на лифте, Кеннеди со спутниками направились по коридору в сторону ситуационно комнаты. Селинджер же, с завистью посмотрев им вслед, развернулся и пошел к себе. Ему тоже хотелось присутствовать при несомненно историческом событии, чтобы потом описать его в своих мемуарах.

Президента и его сопровождающих уже ждали армейские специалисты связи и два переводчика.

Вопреки широко распространенным заблуждениям, «горячая линия», называемая в печати «красным телефоном» или «прямой линией» не была ни телефонной, ни прямой. Открытая в шестьдесят пятом, после инцидентов у Гуантанамо и Кунашира, едва не приведших к ядерному конфликту, она включала две защищенные линии связи. Они проходили по телеграфному кабелю по маршруту Вашингтон — Лондон — Копенгаген — Стокгольм — Хельсинки — Москва. Специалисты из ITT и советского НИИ Связи работали над созданием действительно прямой линии через спутники, но пока продолжала действовать старая система. Вместо телефонов главы правительств общались друг с другом через посредство телетайпов, печатающих сообщения на ленте, и сидящих за клавиатурой связистов. Причем и та, и другая сторона отправляли послания на своем языке, английском и русском соответственно и переводились принимающей стороной.

При Никсоне линией воспользовались два раза, во время очередного обострения отношений между США и Кубой, и при начале второй индо-пакистанской войны. Кеннеди связывался по ней первый раз.

— Сэр, Москва на связи. У аппарата Машеров, — доложил глава смены.

— Отлично, Стив. Начали… Здравствуйте, мистер Машеров. Приношу извинения за беспокойство в столь позднее ночное время, но у нас есть один срочный конфиденциальный вопрос, которой мне хотелось обсудить с вами…, - начал диктовать Джон.

— Здравствуйте, господин президент, — застрекотал телетайп и один из переводчиков начал читать прямо с ленты. Второй, просматривая напечатанный текст вслед за ним, был готов исправить ошибку или уточнить неправильно понятый оборот речи. — Очень хорошо, что вы решили связаться с нами. У нас тоже появился вопрос, требующий обсуждения. Ожидаю вашего вопроса