Утро под Катовице (СИ) - Ермаков Николай Александрович - Страница 40

Я обернулся и увидел приближающегося к нам невысокого, не более метр шестьдесят ростом, человека, про которого так сразу и не скажешь, что это девушка, так как одета она была в короткую куртку и широкие бесформенные штаны, на голове была кепка, а на ногах — растоптанные башмаки. Когда Никитина подошла ближе, я узнал довольно симпатичное курносое личико, принадлежавшее одной из наиболее рьяных моих преследовательниц, в техникуме одевавшейся намного более привлекательно. Девушка, приближаясь, также издалека рассматривала меня, сначала её взгляд был заинтересованно-изучающим, потом, видимо, она меня узнала, и её лицо приобрело радостно-приветливое выражение. Подойдя, она поздоровалась только со мной, даже не глядя в сторону главкомсомольца:

Здравствуйте! Аня Никитина, — и протянула мне руку.

С добрым утром! Андрей Ковалев, очень приятно! — проявил я ответную вежливость, пожав мягкую ладошку.

Тихонов бросил недокуренную сигарету и как-то раздражённо произнес:

Поехали! — и первым направился в автобус.

Я пропустил девушку вперёд и поднялся сам, захлопнув за собой дверь со второго раза. К нашему появлению в автобусе, кроме водителя, находилось семь человек: пять незнакомых мне студентов — членов команды, Тихонов и старший лейтенант Кирьянов — преподаватель техникума по допризывной подготовке. В основном все сидели по двое, так что в семнадцатиместном салоне оставалось достаточно свободных сидений, поэтому я воспользовался возможностью и уселся в гордом одиночестве.

До стрельбища мы ехали почти час, так что у меня, несмотря на оживлённое общение студентов между собой, получилось немного вздремнуть. Когда, наконец, автобус остановился, я первым выбрался наружу и стал, зевая, осматриваться по сторонам. Но вышедший следом старлей не дал долго расслабляться мне и братьям-студентам, а дождавшись, когда все окажутся на улице, звонко дал команду строиться в одну шенгу. Затем он повернул нас направо и повел к одноэтажному бревенчатому бараку, А Тихонов направился к небольшому кирпичному зданию, стоящему поодаль. К нашему появлению в бараке уже находилось с полсотни парней и девушек, которые сидели на расставленных вдоль стен скамьях. Мы последовали примеру присутствующих и заняли широкую лавку, при этом Никитина села рядом со мной и, упёршись в мое бедро коленом, завела разговор:

Андрей Иванович, а Вы правда хорошо стреляете?

Неправда.

Как?! — она так забавно изумилась, что я едва не рассмеялся, — А Михаил Сергеевич сказал, что Вы сказали…

Милая Анечка, я действительно сказал, что владею оружием в совершенстве, а это значит… — я выдержал театральную паузу, — что я стреляю отлично!

Девушка звонко рассмеялась, привлекая к себе внимание окружающих.

Ой, а я уж такого успела напридумывать!

Расскажи, если не секрет!

Не скажу, а то ещё подумаете, что я глупая! — «Ну, в общем-то, я уже начинаю так думать!», — Вы лучше вот что скажите, — продолжила она, перейдя на громкий шёпот, — А Вы много людей убили?

У меня даже дыхание сперло — вот же дура, однако! Оглядев навостривших уши близсидящих студентов, я как ни в чем не бывало ответил:

Много, ой много… — потом наклонился к её уху и продолжил, — как кто-нибудь задаст глупый вопрос, так я его сразу хрясь! И поминай как звали!

Аня смущённо опустила глаза и опасливо отодвинулась. Вот и ладненько, а то как-то она меня напрягать начала. Вскоре появился Тихонов и сообщил, что наша команда поставлена восьмой и, получается, ждать своей очереди нам примерно ещё целый час. Услышав эту новость, я пожалел, что не озаботился чтивом — терпеть не могу сидеть вообще без дела. ТАМ в таких случаях выручал планшет с интернетом, ЗДЕСЬ я уже начал приспосабливаться, запасаясь газетами и читая учебники. Но о том, что на соревнованиях придется час сидеть и ничего не делать, как-то не подумал. И спать уже не хочется. Хотя, пока есть время, можно выяснить правила, чем я и занялся, задавая вопросы Тихонову, который, хоть и с некоторым раздражением в голосе, да ещё и постоянно косясь на демонстративно не замечающую его Никитину, всё же подробно ввел меня в курс дела. Стрельба из винтовки производится с двух дистанций — лёжа — триста метров, стоя — с сотни метров. В обоих случаях выдаётся по пять патронов, из которых два пристрелочные, три — в зачёт. Стрельба из нагана производится с двадцати пяти метров, только из положения стоя, опять же, пятью патронами, из которых два — пристрелочные. Так же он рассказал, что соревнования проводятся уже четыре года с участием команд от средних и высших учебных заведений города. И ещё ни разу наш техникум не занимал призовых мест ни в личном, ни в командном первенствах. Узнав то, что меня интересовало, я прислушался к разговорам других студентов, обсуждавших различные темы — от клопов в общежитии до строгой принципиальности преподавательницы немецкого языка Августы Тимофеевны. Ну это они зря, по мне, так эта шестидесятилетняя дама — просто образец доброты и обходительности — поговорив на прошлой неделе со мной полчаса по-немецки, она выразила искреннее восхищение моим берлинским произношением и разрешила более до конца обучения не появляться на занятиях, а зачёты и пятерка за экзамен мне уже гарантированы. Все бы так…

Пока мы так сидели, команды из барака по две уходили на стрельбище, потом возвращались, шумно обсуждая результаты. Так, наконец, дошла очередь и до нас. Кирьянов, построив нас колонной по одному, повел команду к огневому рубежу, где мы и отстрелялись в полном соответствии с регламентом. Надо ли говорить о том, что я все пули положил в десяточку? Но, как впоследствии оказалось, в политехе тоже нашелся свой снайпер, прошлогодний чемпион Василий Игнатьев, повторивший моё достижение. По моему разумению, надо было бы провести дополнительную стрельбу, или хотя бы сравнить радиусы разброса попаданий на наших мишенях, чтобы выявить победителя. Но судьи, видимо, решили особо не заморачиваться и признали победителями нас обоих. В командном первенстве наш техникум занял пятое место, конечно же, в основном благодаря моим баллам. Как и положено, по окончании соревнований нас построили, после чего мне, коллеге-победителю и двум призёрам выдали грамоты, а затем большие шишки из ОСОАВИАХИМа и горкома комсомола толкнули бравурные мотивационные речи, выслушав которые и дружно похлопав, мы разъехались, причем в автобусе настырная Никитина уселась рядом со мной и, не обращая внимания на хмурые взгляды Тихонова, стала изводить меня вопросами о том, трудно ли научиться так стрелять? Потом перешла на тему — хорошо ли я знаю Горький? Далее оказалось, что она-то как раз знает город очень хорошо и готова потратить остаток дня, чтобы познакомить меня с достопримечательностями. Тут я не выдержал и в поисках поддержки посмотрел на Тихонова, который нашел-таки способ меня спасти от неугомонной девицы:

Андрей Иванович, надо бы Вам сфотографироваться, чтобы на седьмое ноября уже повесить на доску почета. Я знаю тут по дороге хорошее фотоателье, там за день всё сделают, а оплату оформим через комитет комсомола. Тебя же, Никитина, автобус подвезет поближе к дому. Ты ведь недалеко от техникума живёшь.

Девушка, стрельнув в главкомсомольца глазами, нахмурилась и молчала до самой остановки у фотоателье, где я вышел вместе с Тихоновым и сразу расставил все точки над i:

Михаил, я пас! У меня на Аню нет никаких планов!

Он огорчённо махнул рукой:

Как же она меня задолбала! Ладно, пойдем… — и направился ко входу в ателье.

«Ну и ладно, сами разбирайтесь» — решил я, следуя за Тихоновым. Хотя Аня девушка вполне привлекательная и я, вообще-то, был бы не прочь подвигаться с ней под одеялом. Но, вполне вероятно, что все эскапады девушки — это попытка реализовать в отношении меня матримониальные планы. Этак, пожелав просто поразвлечься на раз, можно быстро под венцом очутиться. ЗДЕСЬ вам не ТАМ!

В ателье, работавшем несмотря на выходной день, меня быстро щелкнули и, после того как Михаил договорился об оплате и времени получения снимков, мы вышли на улицу. Там он остановился и закурил, глубоко затянувшись, а затем произнес: