Проклятые судьбы (ЛП) - Пекхам Каролайн - Страница 82

Я никогда не выбирал Драконов под гипнозом, но он был пугающе близок к тому, чтобы убедить меня. Намного ближе, чем мне хотелось бы признать. Я надеялся, что этот мудак скоро совершит долгую прогулку с короткого пирса и упадет в огненную яму с лавой.

Через час должна была прибыть пресса вместе с другими членами Совета и Наследниками, чтобы отпраздновать мое Появление. Это было смешно. На самом деле, после того, как моя мать исцелила меня от нападения отца прошлой ночью, я смеялся до упаду. Потому что теперь он был вынужден выпустить меня на публику. Он собирался отправить меня в школу. В Зодиак. Это был только вопрос времени, когда я проснусь летом и буду готов начать свое обучение в сентябре. Я бы съехал из этого дома, из этого ада.

Мой желудок внезапно скрутило, и я ударил кулаком по кнопке аварийной остановки, беговая дорожка замедлилась и остановилась подо мной.

Я тяжело вздохнул, мои мысли сосредоточились на маме. Она оставалась со мной до поздней ночи, извиняясь за все. Мне было все равно, что я был почти взрослым мужчиной, я свернулся калачиком в ее объятиях и упивался ощущением, что она окружает меня, пытаясь восполнить каждое потерянное объятие, которое мы упустили. Но потом она ушла. И теперь мы должны были вести себя так, как будто она не была исцелена. Потому что именно такой она и была. Мой отец был болезнью, которая разъедала умы и сердца других людей. Его жажда власти развратила его давным-давно, а его потребность в контроле означала, что он боролся за то, чтобы превратить нас в идеальных, безмозглых маленьких марионеток, какими мы должны были быть. Если бы люди действительно знали, каким он был, если бы они знали, что он сделал…

Я проглотил ком в горле и сошёл с беговой дорожки, переводя дыхание. Покинуть этот дом и поступить в Академию Зодиак было тем, на что я надеялся всю свою жизнь. Но тогда я думал, что мать такая же бессердечная, как и отец. А теперь… как я мог оставить ее здесь с чистой совестью?

Ответ был прост: я не могу.

Так что мне нужен был план, какой-то способ вытащить ее из этой жизни, прежде чем меня увезут в школу в сентябре, а ее оставят в одиночестве в Поместье Акруксов.

Я вышел из спортзала, вскоре принял душ и направился обратно в свою комнату. Мама разложила на моей кровати красивую белую рубашку и темные брюки для фотосессии. На нагрудном кармане золотом был вышит фамильный герб Акруксов; два дракона тянулись к единственному пламени над ними, их хвосты переплетались там, где была напечатана наша фамилия.

Я надел парадную одежду и подошёл к зеркалу на стене, используя какое-то средство, чтобы откинуть назад свои вьющиеся волосы. Обычно я никогда не беспокоился, но сегодня был особенный день. Тот, которым я был полон решимости наслаждаться. Я хотел увидеть, как кожа моего отца натягивается на самую сияющую улыбку, которую он мог изобразить перед камерами. Я хотел почувствовать дискомфорт, скрывающийся в его глазах, почувствовать, как кровь приливает к его шее, когда друзья поздравляют его. Я собирался купаться в каждом восхитительном моменте. Я бы принял сотню побоев за это. Сегодняшний день был моим. И я собирался владеть каждой секундой и запечатлеть каждую в памяти. Я знаю, что дальше все будет не так просто. Но дни, несомненно, собирались стать лучше. Они будут.

— Это нечестно! — Я услышал, как Клара плачет где-то в конце коридора.

Я направился к своей двери, вышел в коридор и обнаружил, что отец тащит ее за руку. Он был одет в черный костюм, который больше подходил для похорон, чем для торжества. Но опять же, я предположил, что для него это было своего рода смертью. Смерть его абсолютного контроля надо мной. Ха. R.I.P.

— Ты сделаешь это, Клара, и это не просьба, — прорычал отец, а она бросила в него порыв теней, отбросив его на шаг назад. Его рука метнулась к ней так быстро, что у нее не было времени остановить его, когда та врезалась в ее щеку, заставив голову повернуться набок.

Мое сердце забилось сильнее, когда я наблюдал, не двигаясь ни на дюйм, на случай, если они заметят меня и втянут в то, из-за чего происходит драка.

— Папа! — взвыла Клара, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Затем она упала на колени, обхватила его ноги руками и крепко обняла. — Не делай этого со мной, пожалуйста! Я не люблю темноту!

— На чердаке горит свет, глупая девчонка, — рявкнул он. — Ты не можешь быть замечена прессой, так как недостаточно хорошо скрываешь тени. Один промах, и мы будем разоблачены. — Он схватил ее за волосы, поднял на ноги и потащил за собой, пока она рыдала, как ребенок.

Они завернули за угол, и мое сердцебиение выровнялось, когда я поспешил вперед и направился вниз по лестнице. По крайней мере, мне не придётся иметь с ней дело сегодня.

Я съел миску хлопьев на кухне, прежде чем снова наполнить миску и съесть еще одну, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Можно и отпраздновать. Как бы мне хотелось сегодня потанцевать с мамой и обнять ее на глазах у всех. И эта мысль разрывала и раздирала давнюю рану в моей груди. После всей враждебности, которую я питал к ней в своем сердце, теперь внутри все перемешалось, моя любовь к ней расширялась и прогоняла те темные чувства, которые испытывал к ней. Если бы я только знал, что она тоже была рабыней отца, возможно, не чувствовал бы себя таким одиноким с тех пор, как Дариус пошел в академию.

Мой телефон зазвонил, и я с удивлением достал его, обнаружив, что звонит София. Мое сердце застряло в горле, и я чуть не подавился хлопьями во рту.

Одна поразительная истина прозвучала в моих ушах, как удар гонга. Она все поняла.

Мы никогда не звонили друг другу. Единственный способ, которым я мог слышать ее голос раньше, — это ее видео на Фейбуке, которые, возможно, сохранил, а может, и нет, на свой телефон и смотрел, как какой-то придурок. Но, видя, как она улыбается и смеется со своими друзьями, я чувствовал, что она улыбается и смеется вместе со мной. Что, да, было чертовски грустно. Но я находил в этом утешение. Я даже отдаленно не был готов ответить на этот звонок и услышать ее голос, обращенный ко мне по-настоящему.

Я оставил миску в стороне и помчался в кладовую, закрыв за собой дверь и пройдя мимо полок с едой. Звонок, черт возьми, оборвется, если я не отвечу в течение следующих десяти секунд.

Черт, что мне сказать?

Я буду звучать как придурок?

Что, если она возненавидит мой голос?

Я прочистил горло.

— Привет, София, — произнес я более низким тоном, чем обычно. Идиот. — Привет. Привет. Что такое крэк-а-лакин?

Отвечай, придурок!!!

Я нажал на кнопку и поднес ее к уху, говоря — ничего. Да, я ничего не сказал. Просто сидел тихо и слушал, как она дышит.

— Филип? — осторожно спросила она, и я прижался спиной к дальней стене, опускаясь на пол рядом с мешком картошки. Что было странно, потому что в тот момент я чувствовал себя как мешок с картошкой.

— Привет, — сказал я. И мой голос звучал нормально. Определенно нормально.

— Ты не Филип, так ведь? — спросила она. Клянусь звездами, ее голос звучал слаще, чем в любом из видео. Её голос был хриплым, невинным и в то же время соблазнительным. И я, возможно, стал твердым из-за нее, как двенадцатилетний мальчик со своим первым стояком. Чертовски круто.

— Нет, — ответил я слегка напряженным голосом, по-видимому, способный отвечать только односложно. Но что она теперь подумает? Что, если она больше не захочет со мной разговаривать? Дариус был не совсем БДД (Большой Дружелюбный Дракон). И она определенно была из команды Вега, так что, возможно, ей было наплевать и на него, и на мою семью.

— Ты Ксавье Акрукс, — сказала она, ее голос слегка дрожал.

Я не был уверен, испугалась ли она или просто собиралась разрыдаться, потому что ее пузырь лопнул, когда она узнала, что я не Филип, низкоуровневый Пегас, который был совершенно безобиден своим существованием.

— Да, — прохрипел я. Еще слов, идиот, еще больше слов! Я пробормотал дальше. — Разве это что-то меняет?