Проклятые судьбы (ЛП) - Пекхам Каролайн - Страница 35

Смех вырвался из моего горла, когда глаза Дариуса расширились от удивления, и его отбросило назад, но я не учла тот факт, что он все еще держал меня за другую руку.

Я закричала, когда его хватка на мне усилилась, и мы оба были отправлены в полет моей магией, врезавшись в травянистый холм, когда адреналин забурлил в моих конечностях.

Мы покатились по траве, и я оказалась на нем сверху, быстро используя свое преимущество, взывая к земле под ним, чтобы удержать его.

Трава распустилась и расцвела вокруг нас, обвиваясь вокруг его конечностей, пока я пыталась привязать его, но он использовал огонь, чтобы сжечь ее так же быстро, как она росла.

Со всем моим вниманием к попытке заставить траву удержать его, он должен был легко сбросить меня, и я приготовилась к его атаке, но этого не произошло.

— Ты все еще снисходителен ко мне, Дариус? — Прорычала я, глядя на него сверху вниз со своей позиции, оседлав его.

— Я же сказал тебе, я не собираюсь снова причинять тебе боль, Рокси, — ответил он, продолжая сжигать мою магию земли так быстро, как я ее колдовала.

— Не притворяйся, что ты этого не хочешь, — настаивала я. — Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я сказала «нет».

Дариус зарычал, но по-прежнему не нападал на меня.

— Я не ненавижу тебя.

— Тогда ты еще больше дурачишь меня. — Я попыталась оттолкнуться от него, но он поймал мои бедра, удерживая меня на месте с опасным рычанием, в то время как облака над головой продолжали темнеть.

Я прищурилась на него и переключила свою атаку на воду, образовав вокруг него пузырь, который сомкнула над его головой, так что ему пришлось оттолкнуть меня от себя, чтобы убрать его.

Я откатилась в сторону, покрывая свои руки огнем, когда он убрал воду с лица своей собственной магией и тоже встал, тряся головой и посылая капли, летящие с его черных волос.

Я бросила в него пламя, которое держала в руках, и он быстро использовал свою собственную магию, чтобы потушить его. Я выстрелила в него еще огнем, затем водой, воздухом, землей, и он нейтрализовал каждую из моих атак, ни разу не нанеся ответного удара.

Чем дольше это продолжалось, тем больше я злилась, сражаясь все упорнее и упорнее, чтобы пробить его оборону всем, что у меня было, но я даже не мог взломать ее.

Глаза Дариуса загорелись голодным азартом, чем дольше это продолжалось, и как бы я ни старалась быть хитрой в своих атаках или даже когда я применяла грубую силу, я все равно не могла найти проход.

Жар пробежал по моему позвоночнику, и я поймала себя на том, что хочу ударить его по глупой, самодовольной физиономии каждый раз, когда он прожигал мои атаки огнем или останавливал их ледяным щитом. Мое сердце колотилось, кожу покалывало, и я ненавидела это признавать, но у меня было слишком много воспоминаний о том, как его кожа прижималась к моей в те несколько раз, когда мы поддавались этому жару между нами.

— Хватит! — В конце концов крикнул Орион, и я опустила руки на колени, задыхаясь от напряжения. — Пятьдесят очков Игнису за непробиваемую защиту, Дариус. Минус пятьдесят за то, что ты не атаковал своего противника, когда у тебя была такая возможность. И вы можете получить одно очко за решительность, мисс Вега.

Я цокнула на него, и его глаза загорелись весельем, когда он объявил конец урока, и остальные ученики начали расходиться.

На меня упала тень, и я подняла глаза, когда подошел Дариус.

— Знаешь, однажды я смогу преодолеть твою защиту, — предупредила я его, выпрямляясь и глядя прямо ему в глаза. — И тогда тебе придется решить, хочешь ли ты дать отпор, прежде чем я надеру тебе задницу, или просто примешь побои, как хорошая маленькая сучка.

— Может быть, я приму побои, — сказал он низким рычанием, придвигаясь ко мне так близко, что наши груди почти соприкасались. Холодный ветер свирепо хлестал вокруг нас, трепал мои волосы, и я поняла, что почти все остальные ушли. Звезды были готовы разлучить нас, если мы не расстанемся добровольно. — В конце концов, я явно заслуживаю этого.

— Я не думала, что ты способен признать, когда ты неправ, — выдохнула я.

— Я тоже не знал. Но если ты хочешь и дальше наказывать меня, валяя в грязи, я не собираюсь жаловаться на это.

Кровь прилила к моим щекам от жара в его словах, и я облизнула губы, прежде чем смогла остановить себя, его чистый мужской запах окутал меня, как наркотик.

— Не надейся, в следующий раз это будет мой ботинок, втоптавший тебя в грязь, — предупредила я.

— Я с нетерпением жду этого.

Поднялся сильный ветер, и крик откуда-то сверху заставил меня оглянуться как раз вовремя, чтобы отпрыгнуть в сторону, когда с неба упал Грифон и врезался в землю прямо там, где мы только что стояли.

Мои губы раскрылись от шока, когда он вернулся в свою форму Фейри и начал кричать.

— Помоги мне!!! Кажется, я сломал себе копчик! — взвизгнул он, и я попятилась назад, в то время как Джеральдина бросилась вперед, чтобы помочь ему.

— Я помогу тебе, мой друг! — воскликнула она. — Позволь мне проверить область на наличие разрывов.

Парень снова закричал, когда она схватила его за бедра и подняла его задницу в воздух, прежде чем хлопнуть по ней рукой, пока она работала, чтобы исцелить его.

— Срань господня, — выдохнула я, разрываясь между смехом и чувством вины, когда снова попятилась, а ветер продолжал бушевать вокруг нас. Я была почти уверена, что мы с Дариусом были ответственны за то, что звезды создали этот водоворот, и смех определенно означал бы, что я был стервой.

Но когда парень уступил заботам Джеральдины о его заднице, и Макс начал ругать ее за то, что она лапала другого, я ничего не могла с собой поделать. Смех сорвался с моих губ, и мне пришлось прикрыть его ладонью, пытаясь скрыть его. Я определенно стерва.

Ветер продолжал завывать, отчего мои волосы развевались вокруг меня, а несколько учеников на дальнем конце поля завизжали и бросились бежать в укрытие.

Я сделала еще несколько шагов в сторону и вздрогнула, когда Дариус поймал мою руку, но прежде чем я успела спросить, что он делает, он вложил мне в ладонь маленькую черную коробочку.

— Извини, что поздно, — сказал он грубым голосом, прежде чем повернуться и уйти от меня вниз по склону.

Я смотрела, как он уходит, когда ветер наконец стих, мой взгляд задержался на татуировках Феникса и Дракона, которые доминировали на его спине, и во мне нарастала странная боль, чтобы попросить его не уходить.

Суматоха утихла, когда Джеральдина закончила исцелять Грифона, и он заявил о своей неизменной преданности Клубу Ослов, прежде чем поспешить прочь от ярости Макса, сжимая в руках свое барахло и виляя голой задницей на бегу.

Джеральдина назвала Макса сварливым ракообразным и потребовала, чтобы он тоже ушел, прежде чем присоединиться ко мне с Дарси.

Я стояла, глядя на коробку, гадая, что, черт возьми, это может быть, когда они тоже приблизились, чтобы посмотреть на нее, и ветер, наконец, стих.

— Не держите меня в напряжении, миледи! Если мне придется ждать еще мгновение в раздумьях, я упаду замертво, как дверная ручка, от напряжения, разрывающего мои бедные нервы в клочья! — ахнула Джеральдина.

Я слегка усмехнулась, крепче сжимая маленькую коробочку, разрываясь между желанием открыть ее и желанием выбросить. Черт.

— Тебе не обязательно открывать ее, если ты не хочешь, — сказала Дарси, используя свою связь близнецов, чтобы точно понять, о чем я думаю.

Но не открывать ее было хуже, чем открывать. Потому что тогда я буду думать об этой чертовой штуке, гадать, что там. А мне не нужны были новые причины, чтобы тратить свое время на одержимость Дариусом Акруксом.

Раздраженно фыркнув, я сняла крышку с коробки, и по моим пальцам пробежало легкое покалывание магии, в котором я узнала Дариуса.

— О, он заколдовал ее для того, чтобы только ты смогла открыть, — вздохнула Джеральдина, прикрывая глаза.

— Клянусь, Джеральдина, если ты снова начнешь плакать, я выброшу это в мусорное ведро, — предупредила я ее.