Проклятые судьбы (ЛП) - Пекхам Каролайн - Страница 145

Профессор Академии Зодиака приговорен к 25 годам тюремного заключения в Даркморе за грязную охоту на принцессу Вега.

Поскольку жители Солярии затаили дыхание, ожидая результатов самого телевизионного судебного процесса за последние тридцать лет, Суд Солярии подтверждает, что Лэнс Орион, бывший преподаватель Кардинальной магии в Академии Зодиака и уважаемый тренер по питболу, использовал Темное Принуждение (форма манипулятивной черной магии), чтобы заставить Гвендалину (Дарси) Вега вступить в продолжительную сексуальную связь, которая началась всего через несколько недель после ее поступления в академию.

С ее и без того помутившимся разумом, похоже, Орион надругался над принцессой Солярии так, что можно описать произошедшее, как больной и извращенный план. Появились подробности о том, что он затащил ее в бассейн в первый раз, где и изнасиловал ее, создав в воде воздушный пузырь, сделав свой первый шаг. Без сомнения, история психического заболевания Гвендалины сделала ее еще более восприимчивой к его внушениям, и можно только пожалеть принцессу за то, через что Орион заставил ее пройти, постоянно путая ее мысли и воспоминания и заставляя ее поверить, что она хочет его ухаживаний.

С этим ужасным откровением растёт беспокойство, что ее разум, навсегда испорчен ее обидчиком, и можно только гадать, какой беспокойной женщиной она станет после окончания школы. Ходят слухи, что Институт психического здоровья фейри пытался вызвать ее на обследование. Но мисс Вега направила их к своему пресс-секретарю за комментариями, который, к несчастью для их усилий, оказался вороном.

Что касается Лэнса Ориона, его прошлое показывает разрушительный путь, по которому он шел много лет, став холодным к своей овдовевшей матери после того, как она потеряла мужа в результате магического несчастного случая, и когда ее дочь исчезла много лет спустя (новости о чудесном возрождении Клары Орион см. на странице четырнадцать). Стелла Орион прокомментировала ситуацию, как только было объявлено о тюремном заключении ее сына. «Я опечалена и глубоко уязвлена этой новостью. Мой сын уже много лет не был самим собой, и, к сожалению, я не понимала, насколько все стало плохо. Как любящая мать, я могла бы ему помочь справиться с любыми проблемами, с которыми он сталкивался. Я всегда прислушивалась к сыну, но, возможно, ему всегда чего-то не хватало».

Я выключила свой атлас, запихивая его обратно в сумку, когда руки сжались в кулаки.

— Это все чушь собачья, — пробормотала Тори, и я кивнула.

— Я знаю, но эту собачью чушь, проглотил весь мир, — прорычала я. — И он сделал это сам.

— Доброе утро, моя дорогая, — голос Вошера заставил вздрогнуть, и я отпрянула, когда он протянул руку, чтобы коснуться меня. Тори сказала мне, что он временно взял на себя наши занятия по Кардинальной Магии, и он был последним человеком в мире, которого я хотела бы сейчас видеть. — Рад видеть, что ты снова погрузилась в учебу. Но с моей стороны было бы ошибкой не предложить вам свои услуги. — Его загорелое лицо исказилось в сочувственной улыбке, когда он взглянул на Тори. — Вы обе, должно быть, чувствуете себя так, будто недавно вас протащили голыми через терновый куст. Так что если хотите, чтобы я выкачал эти темные эмоции, бурлящие внутри вас, то с большим удовольствием помогу вам.

— Я предпочту проглотить зубочистку целиком, но спасибо, — холодно сказала Тори и, хмыкнув, снова повернулась ко мне.

— Но ты, моя дорогая, ты, должно быть, так встревожена, не зная, что у тебя на уме. Я могу разобрать твои мысли, попытаться помочь тебе почувствовать, что было реальным, а что нет. Нам конечно придётся подробно обсудить каждый ваш контакт, когда он касался тебя, это будет очень полезно для твоей души.

— Я знаю, что у меня на уме, — твердо сказала я. — Орион солгал в суде.

Я знала, что говорить об этом бессмысленно. Никто мне не поверит. Но не сказать — равносильно предательству по отношению к самой себе. Я не могу позволить всему миру думать, что мне промыли мозги, хотя Орион не оставил выбора в этом вопросе. И я не собираюсь отказываться от попыток очистить его имя.

Я уже сто раз обсуждала с Тори, и мы решили, что пришло время сообщить всем, что Фениксы не могут быть подвергнуты Темному Принуждению. Что наши силы Ордена блокируют все виды агрессивной ментальной магии. Но мы не можем просто высказаться и позволить газетам отмахнуться от этого. Мы должны сделать все правильно. Поэтому Дариус работает над апелляцией со своими адвокатами, которая позволит нам доказать это перед судьей.

— Моя дорогая. — Вошер шагнул ближе, мускусный запах одеколона доносился до меня с участка его навощенной груди, которую я могла видеть между несколькими расстегнутыми пуговицами у его горла. — Первый шаг к исцелению — принятие того, что произошло. Профессор Орион казался прекрасным, хорошим человеком, но, к сожалению, бывает так, что у тех, кого мы не подозреваем, есть тёмное семя.

— Он не надругался надо мной, — огрызнулась я, мой голос повысился настолько, что весь класс повернулся ко мне лицом. — И единственный извращенец в этой школе — это вы.

Губы Вошера обиженно приоткрылись.

— Прошу прощения? Я понимаю, что вы сейчас испытываете бурю эмоций, но не обращайте свой гнев против меня, мисс Вега.

Я поджала губы, отказываясь извиняться. Почему я должна это делать? Он постоянно вторгался в личное пространство людей без их разрешения. Он был отвратителен, и тот факт, что весь мир Ориона называл мерзавцем, а не этого парня, было настоящей шуткой.

Вошер жалобно нахмурился, видимо, пропуская вперёд, когда он похлопал меня по плечу и отошел к передней части класса.

— Проходите, сегодня я передам вас вашему новому профессору. Она будет здесь с минуты на минуту.

Дверь открылась, и люди начали бормотать, направляясь внутрь. Мой взгляд остановился на Кайли, хихикающей с Джиллиан, и ярость обожгла мои внутренности, когда я увидела ее ухмыляющееся лицо и блеск, пляшущий в ее глазах. Она была чертовски довольна собой, раз отомстила мне. Отомстила за то, что я не совершала. Тварь.

Тори нахмурилась, подходя ближе ко мне.

— Хочешь, я уберу улыбку с ее самодовольного лица?

— Нет, — сказала я сквозь зубы. — Я хочу, чтобы ей было гораздо больнее.

— О, как грязно, Дарси, — сказал Тайлер, обнимая Софию за плечи, когда они последовали за нами внутрь. — Я здесь как раз ради этого. Главное не забудь предупредить меня, чтобы я держал камеру наготове, когда она падет.

— Я думаю, она заслуживает пребывания в аду за то, что сделала, — сказала София, оскалившись.

Они все так решительно настроены быть на моей стороне, что мое сердце растаяло. Они не сомневаются в моей истории. Они слепо верят. И я не знаю, как отблагодарить их за это.

— Звезды накажут ее, — прорычал Диего. — Значит в мире нет справедливости, если этого не произойдёт, чика. — Он положил руку мне на плечо, и я нахмурилась, глядя на него в замешательстве, мое сердце сжалось.

— Ты же ненавидел Ориона, — выдохнула я.

Он опустил мой взгляд.

— Я думаю, мы начали сходиться во мнениях. Да и Тори рассказала, что видела вас вместе, она знает правду. Для меня этого достаточно.

Я была невероятно благодарна ей, поэтому протянула руку и пожала ее, когда мы шли в очереди.

Мы направились в класс, и я заняла свое обычное место между Диего и сестрой, пока Вошер убирал в коробку вещи со стола. Стол Ориона. Вещи, которые он разложил в ящиках. И меня охватил ослепляющий страх — куда делись все его вещи?

Неужели его дом пуст? Его вещи выбросили или убрали куда-то на хранение? Мои мышцы напряглись при мысли о том, что его присутствие было так быстро и резко уничтожено в академии, ведь он посвятил этому месту так много своей жизни.

Я достала свой атлас и написала сообщение Дариусу с тревогой в груди.

Дарси:

Ты знаешь, что случилось с вещами Лэнса?