Проклятые судьбы (ЛП) - Пекхам Каролайн - Страница 111

Он поерзал на стуле, его поза стала напряженной. Я дал ему несколько мучительных минут, чтобы придумать ответ, прежде чем сдержал рычание в горле, и изо всех сил стараясь придерживаться этой другой тактики. Это было бы так же удобно, как засунуть ананас себе в задницу, но я собирался попытаться быть… милым. Вздрогнул.

— Я знаю, что я тебе не нравлюсь, — спокойно сказал я. — Но вопреки твоим убеждениям, на самом деле я не собираюсь тебя доставать. Я не лежу без сна по ночам, придумывая способы побеспокоить тебя и высмеять. У меня есть гораздо более важные дела, на которые я могу потратить свое время. И тот факт, что я сейчас сижу здесь с тобой, предлагая тебе шанс, должен быть доказательством того, что я на твоей стороне. Я не хочу, чтобы ты провалился в этом году, если только ты этого не заслуживаешь. Так ты достоин или нет?

Диего вздохнул, придвигая свой стул ближе и кладя руки на стол. Он протянул одну ко мне, не встречаясь со мной взглядом, предлагая мне свою ладонь.

— Я покажу тебе, с чем я борюсь, — прохрипел он. — Так будет проще.

Я поколебался, прежде чем создать воздушную стену перед дверью, чтобы остановить любого, кто войдет, затем схватил его за руку. Я закрыл глаза и почувствовал, как он потянул меня вниз, в тень, ныряя в темноту, где нас не ждало ничего, кроме тяжелой тишины.

Он увлекал меня все глубже в бездну, пока из черноты не появилось это странное белое облако воспоминаний. Вспышки света пробежали по нему, затем сцена стала ярче, пока не поглотила меня полностью, и я шагнул в тело того, кому принадлежало воспоминание.

Крыльцо было грязным, а краска отслаивалась от стен. Я узнал мать Диего, Друзиллу, когда она тащила маленького мальчика за дверь, запустив руку в его темные кудри. Диего было не больше пяти лет, его крошечные ручки цеплялись за руку матери, когда она тащила его через крыльцо, крича на него.

— Ты никчемный маленький засранец, как ты смеешь мне перечить?

Ее брат Алехандро с рычанием вышел вслед за ней.

— Сегодня ты можешь спать под крыльцом, как perro, которым ты и являешься. — Он столкнул Диего вниз по ступенькам, и тот споткнулся, прежде чем упасть на спину и в ужасе уставиться на них. Он даже не заплакал. Как будто он тысячу раз испытывал на себе их гнев.

— Ну-ну, Друзилла, Алехандро, оставьте мальчика в покое, — раздался голос пожилой женщины из тела того, через кого я это видел, и предположил, что это, должно быть, была его бабушка. — Он юн.

— Не ставь под сомнение то, как я его воспитываю. Этот ребенок родился, когда в нем чего-то не хватало. — Друзилла ворвалась внутрь, и пожилая женщина встала, поспешив успокоить Диего, когда слезы наконец потекли, и он уткнулся носом в ее объятия.

— Не балуй его, madre, — прорычал Алехандро с крыльца. — Ему нужно закалиться, иначе он никогда не станет одним из нас.

Воспоминание изменилось, и я снова увидел Диего, на этот раз немного постарше, когда он осторожно собирал деревянный самолет, приклеивая каждую деталь на место с улыбкой на лице. На его щеках была грязь, а одежда выглядела поношенной, но, по крайней мере, он казался счастливым. Комната была довольно пустой и говорила о той бедности, которую мы никогда не видели, входя в двери Зодиака. Так что я понятия не имел, как он смог позволить себе это место здесь.

— Это прекрасно, mi nieto, — сказала его бабушка, хлопая в морщинистые ладоши. — Разве это не прекрасно, Мигель? — Она повернулась, и я увидел бледного мужчину, сидящего в кресле с бокалом в руке и пустым выражением лица. Он не ответил, и бабушка Диего фыркнула, повернувшись лицом к своему внуку. — Мы можем выставить его на окошко.

— Зачем нам это на окне? — Друзилла с усмешкой вошла в комнату. — Это то, что ты позволяешь ему делать, когда я ухожу из дома? — потребовала она. — Делать бессмысленные вещи, пока я пытаюсь обеспечить наше будущее?

— Что еще он должен делать? Мальчику скучно, — ответила она, прищелкнув языком.

— Есть дела, которые нужно делать! — закричала Друзилла, бросаясь вперед и хватая самолет со стола.

— Мама! — Диего заплакал, и она закатила глаза.

— Это так же бесполезно, каков и ты. Смысл иметь сына, если все, что он делает — это делает ненужные вещи? Не так ли, Мигель? — Она повернулась к отцу Диего, и он кивнул, как робот.

— Да, моя дорогая. Абсолютно.

— Тогда научи своего сына быть полезным, или я покончу со всеми вами, — отрезала она, бросив самолет на пол и топнув по нему ногой, прежде чем выйти из комнаты.

Память снова изменилась, и Диего, должно быть, был лишь немного моложе, чем сейчас. Он сидел у кровати своей бабушки, когда она кашлянула и схватила его за руку.

— Обещай, что ты не уйдешь, — потребовал он от нее сквозь слезы на глазах. — Ты единственная, кто делает это место терпимым.

— Я никогда не покину тебя по-настоящему, — сказала она сухим голосом. — Ты должен быть сильным.

— Этого недостаточно, — взмолился он. — Ты должна остаться.

— Диего, — раздался резкий голос Друзиллы из-за темной комнаты. — Перестань приставать к своей abuela.

— Он не доставляет хлопот, — проскрежетала бабушка.

— Ха, это все, что он может, — ответила Друзилла, прежде чем толкнуть дверь и жестом приказать Диего уйти.

— Тебе нужно, чтобы я вытащил его оттуда? — Из холла донесся голос Алехандро.

Его бабушка сжала руку Диего, затем воспоминания исчезли, и меня вытащили из темноты. Я глубоко вздохнул, когда снова оказалась в своем классе, и отпустил руку Диего, обнаружив, что он торопливо вытирает слезы со щек.

— Она умерла через неделю после этого. Но все ее воспоминания находятся в паутине. Я все еще могу видеть их, когда скучаю по ней. — Диего не смотрел мне в глаза, и мое сердце сжалось от выражения его лица. — Все стало намного хуже после того, как она ушла. Мама и дядя Алехандро получили работу у Лайонела Акрукса, и я думал, что наконец-то все наладится. Они всегда жаловались, как нам нужны деньги. Но они стали более жестокими, более ненавистными. Я был самым большим сожалением mi madre, и мой дядя всегда считал, что мне чего-то не хватает. И когда они послали меня сюда, они надеялись, что я, наконец, буду полезен, шпионя за Вега для лорда Акрукса. Но мне так и не удалось дать им ничего полезного, и теперь, когда я работаю против них, я…

— Что? — настаивал я, удивленный мягкостью своего тона.

Он встретился со мной взглядом, и в его глазах был сломленный мальчик, что заставило меня удивиться, как я раньше этого не видел.

— Моя мама довольно скоро заберет меня из Зодиака, профессор. Я не пытаюсь, потому что… в этом нет смысла. Я никогда не был здесь, чтобы стать хорошим магом. Я здесь, чтобы работать на них. И когда они поймут, что от меня нет никакого толку, это будет конец.

Между нами повисла пауза молчания, и я наклонился вперед, положив локти на стол.

— Ты знаешь, моя мать тоже была строга ко мне. Особенно после смерти моего отца. Как только я пришел в Зодиак, то смог освободится от нее. Это место открыло для меня совершенно новый мир. Свободную жизнь. Мне больше не нужно было отчитываться перед ней. Я не должен был притворяться тем, кем она так чертовски отчаянно хотела, чтобы я был.

Диего наморщил лоб.

— Но моя мать никогда не позволит мне остаться.

— Ты уже здесь, твое обучение оплачено. Как она может заставить тебя уйти? Особенно, если некий Кардинальный учитель Магии поговорит с директором Нова.

Его губы приоткрылись, когда он уставился на меня, часть той ненависти, которую он испытывл ко мне, исчезла.

— Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь узнал, почему…

— Никто не должен знать никаких подробностей. Кроме того, тебе восемнадцать, Диего. Она больше не контролирует тебя, пока ты ей этого не позволяешь.

Он медленно кивнул, в его взгляде появилась надежда.

— Ты когда-нибудь… смог заслужить уважение своей матери? После того, как выбрал свой собственный путь?

Я нахмурился, мой живот скрутило при воспоминании о том, как я проходил через такую же борьбу, когда была моложе. Я вздохнул, качая головой.