Сан-Феличе. Книга вторая - Дюма Александр - Страница 174

CLXXVI. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ДЕРЖИТ СВОЕ СЛОВО

Читатель помнит, что в день прибытия короля в бухту Неаполя английское ядро сбило трехцветное знамя, реявшее над замком Сант'Эльмо, и тотчас оно было заменено парламентёрским флагом.

Этот белый флаг вселил в короля столь прочные надежды, что он — как вы, вероятно, еще не забыли — написал в Палермо об ожидаемой на следующий день капитуляции форта.

Король ошибся; впрочем, форт не сдался на следующий день не по вине полковника Межана, надо отдать ему справедливость, а по вине самого короля.

Король так напугался вечером 10 июля при появлении трупа Караччоло, что весь следующий день оставался в постели, дрожа от лихорадки и отказываясь подняться на палубу. Тщетны были все заверения, что в согласии с его королевским дозволением тело уже в десять часов утра было похоронено в церкви Санта Лючия; он только качал головой, словно говоря: «Когда имеешь дело с таким молодцом, ничего нельзя знать наверняка».

За ночь место стоянки корабля переменили и бросили якорь между Кастель делл'Ово и Кастель Нуово.

Узнав об этом перемещении, король согласился выйти из каюты, но, перед тем как подняться на палубу, тщательнейшим образом расспросил всех, не видно ли чего-нибудь на поверхности воды.

Но нигде ничего не плавало, ни одна морщинка не нарушала зеркальной глади лазурного моря.

Король облегченно вздохнул.

Командующий войсками его величества короля Обеих Сицилии герцог делла Саландра ожидал его, чтобы вручить условия, на которых полковник Межан согласился сдать форт.

Вот эти условия:

«Статья 1

Французский гарнизон форта Сант'Эльмо сдастся в плен Его Сицилийскому Величеству и его союзникам и, после того как состоится формальный обмен военнопленными, не будет вести враждебных действий против держав, находящихся в настоящее время в состоянии войны с Французской республикой.

Статья 2

Английские гренадеры займут ворота форта в день капитуляции.

Статья 3

Французский гарнизон покинет форт на следующий день после капитуляции со своим оружием и снаряжением; выйдя из ворот крепости, он будет ждать себе в замену отряд португальских, английских, русских и неаполитанских войск, который сразу же после выхода французов займет форт. После этого французский гарнизон сдаст оружие.

Статья 4

Офицерам будут оставлены их шпаги.

Статья 5

Гарнизон будет погружен на корабли английской эскадры, где останется до тех пор, пока не будут готовы суда, которые должны переправить его во Францию.

Статья 6

Когда английские гренадеры займут ворота, все подданные Его Сицилийского Величества будут переданы союзникам.

Статья 7

У французского знамени будет выставлен караул для его охраны. Этот караул останется у знамени до тех пор, пока его не сменят английский офицер и английский караульный; лишь после этого над фортом может быть водружено знамя Его Величества.

Статья 8

Вся частная собственность будет сохранена за ее владельцами; вся государственная собственность, так же как и имущество, добытое грабежом, будут переданы вместе с фортом.

Статья 9

Больные, неспособные передвигаться, останутся в Неаполе с французскими врачами и будут содержаться за счет французского правительства и сразу после выздоровления подлежат препровождению во Францию».

Этот документ, составленный накануне и помеченный предыдущим днем, был уже подписан Межаном, и требовалось лишь одобрение короля, чтобы получить подписи герцога делла Саландра, капитана Трубриджа и капитана Белли.

Король дал свое согласие, и в тот же день бумага была подписана.

Под документом не имеется подписи кардинала Руффо; это доказывает, что он полностью разошелся с союзниками.

Условия капитуляции датированы 11 июля, но подписаны они были, как уже говорилось, лишь 12-го. И только 13 июля союзники приблизились к воротам замка Сант'Эльмо, чтобы занять крепость.

За час до того Межан пригласил Сальвато в свой кабинет.

Тот явился.

Оба обменялись вежливыми, но холодными приветствиями. Полковник указал на стул, Сальвато сел.

Полковник остался стоять, опершись на спинку другого стула.

— Господин генерал, — начал он, — помните ли вы, что произошло в этой комнате, когда я в последний раз имел честь видеться с вами?

— Превосходно помню, полковник, мы заключили договор.

— Вы помните, на каких условиях была заключена сделка?

— Было условлено, что за двадцать тысяч франков с человека вы доставите меня и синьору Сан Феличе во французские владения.

— Были ли выполнены условия?

— Только в отношении одного человека.

— В состоянии ли вы выполнить их и в отношении другого?

— Нет.

— Что же делать?

— Мне кажется, что все очень просто: даже если бы вы и пожелали сделать мне послабление, я бы не захотел его принять от вас.

— Это меня успокаивает. Я должен был получить сорок тысяч франков за спасение двух человек; я получил двадцать тысяч и спасу только одного. Которого из двух должен я спасти?

— Ту, что слабее, ту, кто не может спастись сама.

— Значит, у вас самого есть шанс на спасение?

— Есть.

— Какой же?

— Разве вы не видели бумажку, положенную в ларец вместо денег, где мне сообщалось, что меня оберегают?

— Вы хотите доставить мне неудовольствие выдать вас? Шестая статья условий капитуляции гласит, что все подданные его величества короля Обеих Сицилии подлежат выдаче союзникам.

— Успокойтесь, я сдамся сам.

— Я сказал вам все, что хотел сказать, — произнес Межан, слегка наклонив голову, что означало: «Можете вернуться в свою комнату».

— Зато я не все сказал вам, — возразил Сальвато нисколько не дрогнувшим голосом.

— Говорите.

— Имею ли я право спросить вас, какие вы намереваетесь принять меры, чтобы обеспечить спасение синьоры Сан Феличе? Вы ведь понимаете, если я жертвую собой, то делаю это для того, чтобы она была спасена.

— Совершенно верно, вы имеете право потребовать самых мелких подробностей на этот счет.

— Слушаю.

— Девятая статья договора о капитуляции гласит, что больные, неспособные передвигаться, останутся в Неаполе. В таком положении находится одна из наших маркитанток. Она останется в Неаполе, синьора Сан Феличе займет ее место, переоденется в ее платье, и я отвечаю за то, что ни один волосок не упадет с ее головы.

— Это все, что я хотел знать, сударь, — сказал Сальвато, поднимаясь. — Мне остается лишь просить вас как можно скорее послать синьоре Сан Феличе платье, в которое ей предстоит переодеться.

— Будет сделано через пять минут.

Мужчины поклонились друг другу, и ни у одного из них на лице не отразилось никакого волнения.

Луиза ждала, изнемогая от тревоги: она знчла. что Сальвато мог уплатить лишь половину назначенной суммы, а скупость полковника Межана была ей известна.

Сальвато вошел в комнату с улыбкой на устах.

— Ну что? — живо спросила Луиза.

— Все устроилось.

— Он поверил тебе на слово?

— Нет, он дал одно обязательство. Ты выйдешь из замка Сант'Эльмо в платье маркитантки и под охраной французских мундиров.

— А ты?

— А я должен буду выполнить небольшую формальность и для этого на минуту расстаться с тобой.

— Что за формальность? — с беспокойством спросила Луиза.

— Доказать, что хоть я и родился в Молизе, но состою на службе у Франции. Нет ничего проще, ты же понимаешь: все мои бумаги находятся во дворце Ангри.

— Но ты меня покидаешь?

— Только на несколько часов.

— Как часов? Ведь ты сказал, что только на минуту.

— Минута, несколько часов — какая разница? Смотри-ка, каким надо быть с тобою точным!

Луиза обвила руками его шею и нежно его поцеловала.

— Ты мужчина, ты сильный, ты крепок как дуб! — сказала она. — А я тростинка. Когда ты от меня удаляешься, я гнусь по воле всех ветров. Что делать! Твоя любовь — это самоотверженность, а моя только эгоизм.