Сан-Феличе. Книга вторая - Дюма Александр - Страница 142

— Ладно, — проговорил Маммоне, — возвращайся к его преосвященству и скажи, что мы повинуемся.

Посланец вытер рот рукавом, вскинул ружье на плечо и вышел.

Маммоне покачал головой.

— Что-то не нравится мне этот малый, — сказал он.

— Правда, — подхватил Фра Дьяволо, — и выговор у него странный.

— Давай вернем его, — сказал Маммоне.

Оба бросились к дверям. Посланец уже поворачивал за угол переулка Сан Томмазо, но был еще виден.

— Эй! Друг! — крикнул Маммоне. Тот обернулся.

— Вернись-ка на минуту, нам надо тебе кое-что сказать. Посланный вернулся с превосходно разыгранным безразличием.

— К услугам вашей милости. В чем дело? — спросил он, поставив ногу на первую ступень дворца.

— Дело в том, что я хотел тебя спросить, из какой ты провинции родом?

— Из Базиликаты.

— Врешь! — вмешался случайно находившийся рядом матрос. — Ты генуэзец, как и я, узнаю тебя по выговору.

Матрос еще не договорил, как Маммоне выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в несчастного патриота. Тот упал замертво.

Пуля пробила ему сердце.

— Снимите череп у этого предателя, наполните его кровью и принесите ко мне, — приказал Маммоне.

— Но один череп уже лежит на столе у вашей милости, — отвечал лаццароне, которому, вероятно, не пришлось по сердцу такое приказание.

— Выбрось старый и принеси новый. Даю клятву с этой минуты не пить дважды из одного.

Так умер один из самых пламенных патриотов 1799 года. Умер, оставив по себе только воспоминание. Имя его осталось неизвестным, и поиски, предпринятые автором этих строк, оказались безуспешными.

CLVII. ПОСЛЕДНЕЕ СРАЖЕНИЕ

Увидев, что человек, которого он знал и чей план одобрил, не возвращается, Мантонне понял, что посланный или схвачен, или убит.

Он предвидел такую возможность и был готов заменить неудавшуюся хитрость другой.

Он приказал, чтобы в верхнем конце улицы Инфраската шесть барабанов били сигнал к атаке, причем с таким пылом и энергией, словно за ними движется двадцатитысячная армия.

К тому же он велел бить не неаполитанский, а французский сигнал. Конечно, Фра Дьяволо и Маммоне подумают, будто комендант форта Сант'Эльмо решился, наконец, на вылазку, и устремятся навстречу французам. Все произошло именно так, как предполагал Мантонне: при первых же раскатах барабана Фра Дьяволо и Маммоне схватились за оружие.

Этот барабанный бой, эти зловещие звуки подтверждали, казалось, приказ кардинала.

Несомненно, в ожидании этой предвиденной им вылазки он и призвал к себе Фра Дьяволо и велел Маммоне укрепиться позади Бурбонского музея, расположенного напротив спуска улицы Инфраската.

— Ну-ну! — пробормотал, качая головой, Фра Дьяволо. — Ты, кажется, немного поторопился, Маммоне, и кардинал мог бы с полным основанием сказать тебе: «Каин, что ты сделал с братом своим?»

— Прежде всего генуэзец не может быть и никогда не будет мне братом.

— Ну, а если солгал не этот посланец, а генуэзский матрос?

— Что ж, тогда я заполучу еще один череп.

— Чей?

— Череп генуэзца.

Переговариваясь таким образом, оба главаря призвали своих людей к оружию и, сняв войска с улицы Толедо, побежали вместе с ними к Бурбонскому музею.

Мантонне услышал шум, увидел факелы; подобные блуждающим огням, они двигались над морем голов от монастыря Монте Оливето к подъему Студи.

Он понял, что пришел его час, и ринулся вниз по улице Таверна Пента и переулку Колонне Кариати на улицу Толедо. С помощью двух сотен людей он занял на улице Толедо то самое место, которое десятью минутами раньше занимали аванпосты Фра Дьяволо и Маммоне.

Республиканцы, не теряя времени, двинулись в сторону Дворцовой площади, так как общий сбор был назначен в конце Санта Лючии, у подножия Пиццофальконе, напротив Кастель делл'Ово.

Кастель делл'Ово действительно оказался бы центром военных действий, если бы патриоты из отряда Мантонне спустились вниз через Джардини и по улице Понте ди Кьяйа. Но, как мы видели, захват Джардини противником все изменил.

Так что не успел отряд Мантонне дойти до улицы Толедо, как республиканский пост на площади Святого Фердинанда, приняв их в темноте за санфедистов, открыл по ним огонь.

Несколько человек ответили на выстрелы, и патриоты уже начали было перестрелку между собою; но тут Мантонне бросился вперед один с криком: «Да здравствует Республика!»

Заслышав этот возглас, с энтузиазмом подхваченный с обеих сторон, патриоты с баррикад и патриоты из монастыря святого Мартина кинулись в объятия друг к другу.

К счастью, невзирая на полсотни ружейных выстрелов, только один человек был убит и еще двое легко ранены.

Сорок защитников баррикад потребовали разрешения присоединиться к экспедиции, и под одобрительные крики были тотчас приняты в отряд Мантонне.

Патриоты молча спустились по улице Джиганте, прошли по Сайта Лючии; когда до замка Кастель делл'Ово осталось каких-нибудь пятьсот шагов, четверо с баррикад, знавшие пароль, выдвинулись вперед, чтобы не повторилось недоразумение, происшедшее с небольшим отрядом на площади Святого Фердинанда.

Предосторожность оказалась не лишней.

Вскоре к ним присоединились Сальвато с двумястами калабрийцев и Микеле с сотней лаццарони. Со стороны Кастель Нуово никого более не ожидалось, так что, если бы выросший отряд внезапно появился теперь близ Санта Лючии, он мог бы принести противнику серьезные неприятности.

Все это было объяснено патриотам в двух словах.

Пробило полночь. Все собрались на месте условленной встречи. Пересчитали ряды: в наличии оказалось семьсот человек, вооруженных до зубов и намеренных дорого продать свою жизнь. Тут же была принесена клятва отомстить врагам за убитого по ошибке патриота.

Республиканцы знали, что у санфедистов нет особого пароля и они опознают друг друга по возгласу «Да здравствует король!».

Первый санфедистский пост стоял у Санта Мария ин Портико.

Сюда еще не дошла весть о захвате албанцами Джардини, поэтому часовые не удивились (тем более что они слышали стрельбу со стороны улицы Толедо), когда к ним приблизился отряд, восклицавший: «Да здравствует король!»

Они подпустили к себе республиканцев почти вплотную и уже готовились побрататься с ними, как вдруг засверкали кинжалы и часовые пали жертвами своей доверчивости.

Только один успел выстрелить и крикнуть: «Тревога!»

Командир батареи, бывалый солдат, был осмотрительнее, чем неопытные санфедисты. Услышав выстрел и возглас часового, он мгновенно поднял своих людей; послышались крики «Стой!».

Патриоты поняли, что обнаружены, и, оставив всякие предосторожности, ринулись на батарею с криком «Да здравствует Республика!».

Пост состоял из калабрийцев и отборных солдат кардинала, так что битва была отчаянной. Николино, Мантонне и Сальвато творили чудеса, Микеле от них не отставал. Земля покрылась мертвыми телами. Бились два часа, захлебываясь в крови. Наконец республиканцы взяли верх и овладели батареей. Канониры были перебиты у собственных пушек, а пушки заклепаны.

Так оказалась достигнута главная цель трех вылазок, предпринятых республиканцами. До рассвета оставался еще целый час, и Сальвато предложил захватить врасплох албанский отряд, стоящий в Джардини и препятствующий связи между Кастель делл'Ово и монастырем святого Мартина.

Предложение было горячо одобрено.

Республиканцы разделились на два отряда.

Один под предводительством Сальвато и Микеле двинулся по улице Сан Паскуале и улице Санта Тереза а Кьяйа и, оставаясь необнаруженным, остановился на улице Рочелла за дворцом Васто.

Другой, возглавляемый Николино и Мантонне, поднялся вверх по улице Санта Катерина, но, замеченный на улице Кьяйа противником, был вынужден открыть огонь.

Заслышав первые выстрелы, республиканцы из отряда Сальвато и Микеле устремились через все ворота и сады дворца Васто к Джардини, вскарабкались на стены и оттуда обрушились на тылы албанцев.