Близость. Переходя черту (СИ) - Довлатова Полина - Страница 26

- Отошла от неё! – рявкаю, поднимаясь на ноги и прожигая Кристину свирепым взглядом. Не знаю на кого в этот момент злюсь сильнее, на Корсакову, заставившую Катю стыдится своего вида, или на себя, за то, что своими собственными руками сотворил с ней всё это.

Кристина, не ожидавшая от меня такой реакции, резко отдёргивает руки и по инерции отходит на шаг в сторону, чем Катя тут же воспользовавшись, вскакивает со своего места, обхватывая руками свои дрожащие плечи, словно пытаясь себя успокоить.

Моё сердце как будто ржавыми вилами пронзают в тот момент, когда я смотрю на её хрупкую фигурку, на взгляд, полный отчаяния и стыда, которым она упирается в пол, не в силах посмотреть в глаза присутствующим в комнате.

- Я… я себя неважно чувствую… – едва слышно шепчет себе под нос, отводя глаза в сторону и старательно пытаясь избежать со мной зрительного контакта – я в комнату пойду…

- Катя, стой! – срываюсь с места, и наплевав на пялющуюся на нас во все глаза Корсакову, подлетаю к малышке, схватив её за руку – Нам надо поговорить.

 Но Катя с силой вырывает свою руку из моего захвата.

- Единственная, с кем тебе стоит сейчас говорить - это твоя невеста. – буквально выплёвывает мне в лицо, после чего резко разворачивается в сторону лестницы и, сорвавшись на бег, в одно мгновение достигает второго этажа, хлопнув дверью своей спальни.

Я даже остановить её не пытаюсь, потому что в этот самый момент, прокручиваю в голове её слова, брошенные мне перед уходом.

Какая нахуй невеста? О чём она вообще говорит? И в этот момент меня неожиданно осеняет. Вот я дибил! Я же сам лично, за каким-то неведомы хером изначально представил Корсакову как свою невесту. Бляяяяять… ёбаный осёл. В свете неожиданно открывшегося мне факта, до меня окончательно доходит, что в глазах Кати я выгляжу просто конченным мудилой, изменяющим своей невесте с собственной названой сестрой.

- Андрей, объясни мне, наконец, что это всё значит? – слышу позади себя визгливый крик Кристины, в тот самый момент, когда уже собираюсь сорваться вслед за Катей.

Чёрт! Я уже успел забыть о том, что она здесь. Хочется просто послать её нахуй, вытолкать поскорей из дома и объясниться с Котёнком, но я подавляю этот порыв.

- Кристина, давай без лишних истерик только… - тяжело вздохнув, поворачиваюсь в сторону Корсаковой, намереваясь сказать, что чтобы там не происходило раньше между нами, этому давно пришёл конец, но она прерывает меня на полуслове.

- Это ты с ней сделал? – вопрос Кристины застаёт меня врасплох. В первую очередь потому, что я просто даже не мог ожидать, что Корсакова способна на такую проницательность. А ещё потому что отчётливо вижу в её глазах осуждение.

- Я. – говорю честно. Если я мудак, то не вижу смысла этого скрывать. Если мне и есть перед кем испытывать вину, то только перед Катей.

- И ты так просто говоришь об этом? – Кристина смотрит на меня ошарашенными глазами, в недоумении раскрыв рот – Ты спал с собственной сестрой и тебе хватает наглости вот так просто в этом признаваться?

- Она. Мне. Не Сестра!

Глава 26. Катя

К тому моменту, когда достигаю порога своей спальни, я уже буквально давлюсь слезами. Захлопываю за собой дверь и, прислонившись спиной к деревяшке, зажимаю себе рот рукой, чтобы не были слышны всхлипы.

Мне так больно сейчас, что, кажется, эта боль способна в буквальном смысле слова разорвать меня на части. Моё сердце словно облили серной кислотой, и теперь оно горит в жуткой, нестерпимой агонии, безвозвратно разъедаемое химическим реагентом.

В  какой-то момент, боль становится настолько невыносимой, что я начинаю задыхаться. Лёгкие сжимает от нехватки кислорода, и я прижимаю руки к груди, пытаясь унять пожар, бушующий в моей душе.

Какой же дурой я была, когда считала что предательство Андрея – это самое страшное, что могло произойти со мной. Видимо тогда мне просто не с чем было сравнивать. Потому что сейчас я чувствую себя не только преданной, но ещё и грязной.

Я – женщина, спавшая с чужим мужчиной. И пусть полноценного секса между нами не было, для  меня это сути не меняет. Мы лежали в одной постели, я была абсолютно голой перед ним, и он трогал меня в тех местах, в которых я даже сама себя не касаюсь.

Меня довёл до оргазма чужой жених, человек, которого ещё несколько дней назад я считала своим родным братом. Как такое могло произойти со мной? Как я могла допустить это? В голове, как нельзя кстати, вертится избитая фраза «сука не захочет, кобель не вскочет».

 Я всегда считала это выражение глупым, ведь существуют ситуации, в которых у женщины никто не спрашивает разрешения, просто берут желаемое, пользуясь физическим превосходством. Кому, как ни мне, знать о том, что такое может произойти, по сути, с кем угодно. Вот только всё дело в том, что вчера я сама этого хотела.

Даже когда кричала и сопротивлялась, когда умоляла Андрея остановиться, говорила, что не хочу этого, в действительности, я хотела.

Почему-то, в тот момент, думала только о себе. И даже когда всё закончилось, обижалась исключительно на Андрея. Винила его в том, как он поступает со мной и со своей невестой. Хотя на самом деле сама была ничем не лучше. Ведь я хотела, чтобы это произошло. У меня были тысячи возможностей всё это прекратить. Пусть Андрей и поступает гадко во всей этой ситуации, но он не насильник. Подлец, изменник, предатель, но не насильник. Если бы он видел, что я действительно не хочу близости между нами, он не стал бы меня принуждать. Я прекрасно понимаю это. Он видел, он знал, что мне это нравится.

И от осознания этого, мне становится ещё гаже. В кого я превратилась? Как, каким образом всё это со мной произошло? Неужели я настолько слабая и бесхарактерная, что из-за пресловутого физического влечения не могу сказать мужчине нет? Или дело не только в желаниях тела?

Я не хочу, не готова даже самой себе отвечать на этот вопрос. Слишком больно и страшно. Да и зачем? Это ничего не изменит. Между мной и Андреем никогда и ничего больше не будет.

И если сегодня с утра во мне ещё жила надежда на то, что, возможно, после того, как мы с Андреем откровенно поговорим и всё обсудим, мы сможем со временем сделать вид, что ничего между нами не было и жить как раньше, снова стать семьёй, то позже, увидев на пороге дома Кристину, а потом, видя какими глазами она смотрит на него, как льнёт к его руке, прикасается так, как я никогда не смогу себе позволить его коснуться, поняла, насколько нелепыми были мои надежды. Я не смогу смотреть на это. Каждый день видеть их вместе, смотреть на счастливое лицо его невесты и думать о том, что я чуть не разрушила её жизнь.

Господи, да она же, должно быть в скором времени переедет в этот дом. И почему я раньше не задумывалась об этом? Какая же я идиотка… У них ведь будет свадьба, и конечно, когда они станут мужем и женой, то будут жить вместе. Странно, что этого не произошло до сих пор.

И что в таком случае здесь делать мне?

У них будет СЕМЬЯ. А кто я такая? На каком основании мне здесь оставаться? В качестве кого? То, что я Андрею не сестра и вообще не родственница мы уже выяснили. Да и после того, что было между нами, мы даже номинально не можем считаться таковыми. Кто я такая, чтобы иметь право жить в этом доме? Да и не хочу я этого! Может быть я просто слабая, но я так не смогу. В конце концов, меня это просто уничтожит.

Но сбегать я больше не хочу. Да и глупо это. Андрей, увидев, что меня нет, наверняка кинется на мои поиски, и я точно знаю, что найдёт. Так что разговора в любом случае будет не избежать. Да и глупо это. Я не хочу больше трусить и прятаться. Я должна объяснить, наконец, Андрею, что он ничего мне не должен, и я ровным счётом ничего от него не жду. Я просто хочу жить спокойно. Одному богу известно, насколько сильно я устала за последние несколько дней.

Приоткрываю дверь, по звукам, доносящимся с первого этажа, пытаясь определить, ушла ли Кристина. Я, само собой, не буду начинать этот разговор при ней. Но и мучиться ожиданием, у меня уже больше нет сил. Я чувствую сейчас такое моральное истощение, что, кажется, внутри уже вообще ничего не осталось, как будто всю мою душу выжгли пирографом, словно она давно уже превратилась в сухое дерево. Ударь в неё ещё раз, и она развалится на куски, оставив после себя только мелкие щепки.