Сальватор. Том 2 - Дюма Александр - Страница 52

Я высказал вам свои соображения, а вы вольны поступать, как сочтете нужным, но от чистого сердца предупреждаю вас, что это предприятие не спасет господина Сарранти, вас же погубит навсегда, тем более что вы попытались бы спасти не бонапартиста или республиканца, а вора и убийцу, как показало следствие.

Сальватор и генерал Лебастар де Премон обменялись взглядом, понятным всем карбонариям.

– Вы правы, господин Жакаль, – заметил Сальватор. – И хотя вы – единственная причина зла, которое может с нами произойти, я благодарю вас от имени всех членов братства, как присутствующих, так и тех, кого здесь нет.

Он обвел собравшихся взглядом и спросил:

– Может ли кто-нибудь предложить лучший план?

Никто не ответил.

Господин Жакаль тяжело вздохнул. Он был в отчаянии. Карбонарии в большинстве своем разделяли это отчаяние. Один Сальватор сохранял свою непоколебимую ясность. Как орел парит над облаками, так и он словно парил над людскими судьбами.

XXVIII.

Глава, в которой средство найдено

После минутного затишья послышался голос Сальватора: – А ведь такое средство есть, господин Жакаль. – Ба! И какое же? – удивился тот. – Очень простое, именно поэтому вы его, вероятно, и не учли, – продолжал Сальватор.

– Говорите скорее! – воскликнул г-н Жакаль; ему больше, чем кому бы то ни было из присутствовавших, не терпелось услышать ответ Сальватора.

– Мне придется повториться, – сказал Сальватор. – Однако раз вы не поняли в первый раз, может быть, вы лучше воспримете мою мысль, когда я выскажу ее еще раз?

Господин Жакаль слушал с удвоенным вниманием.

– Зачем я пришел к вам, господин Жакаль, перед тем как меня задержали?

– Вы положили мне на стол вещественное доказательство невиновности господина Сарранти. Вы уверяли, что это скелет мальчика, обнаруженный в саду ванврского особняка, принадлежавшего господину Жерару. Вы это имели в виду, не так ли?

– Совершенно верно, – кивнул Сальватор. – А зачем я представил вам эти вещественные доказательства?

– Чтобы я доложил о них господину королевскому прокурору.

– Вы сделали это? – строго спросил молодой человек.

– Клянусь вам, господин Сальватор, – поспешил ответить г-на Жакаль проникновенным тоном, – что я как раз собирался к его величеству в Сен-Клу с намерением поговорить с находившимся там господином министром юстиции о вещественных доказательствах, которые вы мне представили.

– Покороче, пожалуйста, у нас мало времени. Вы этого не сделали?

– Нет, меня арестовали по дороге в Сен-Клу, – ответил г-н Жакаль.

– То, что вы не сделали в одиночку, мы сделаем вместе.

– Не понимаю вас, господин Сальватор.

– Вы проведете меня к королевскому прокурору и изложите ему обо всех фактах так, как вы их понимаете.

Как бы ни был заинтересован г-н Жакаль в таком решении, он, казалось, отнюдь не хватался за него обеими руками, как рассчитывал Сальватор.

– Ну что ж, я готов, – небрежно бросил начальник полиции, с сомнением покачав головой.

– Кажется, вы не разделяете мое мнение, – заметил Сальватор. – Вы не одобряете мой план?

– Так точно.

– Изложите свои соображения.

– Даже если мы представим господину королевскому прокурору убедительнейшие доказательства невиновности господина Сарранти, приговор суда останется в силе. Как бы ясны ни казались доказательства, его не выпустят на свободу. Ведь придется начинать новое расследование, затевать новое разбирательство в суде. Тем временем господин Сарранти по-прежнему будет оставаться в суде. Следствие может длиться долго: год, два, десять лет… Оно может никогда не кончиться, если кто-либо в этом заинтересован. Предположим, что господину Сарранти это надоело. Он теряет мужество, впадает в маразм, некоторое время воюет со сплином. Наконец однажды ему приходит в голову покончить с собой.

Господин Жакаль замолчал, желая оценить произведенное его словами действие: все сто слушателей разом вздрогнули, будто от электрического удара.

Господин Жакаль и сам не на шутку испугался, что послужил причиной такого волнения. Он подумал, что для него это нежелательно и может обратить гнев собравшихся на него самого, а потому торопливо прибавил:

– Заметьте, господин Сальватор, и объясните этим господам, что я лишь передаточное звено в этой машине. Я получаю импульс, а не даю его. Я не командую, а исполняю приказы. Мне говорят: «Делайте», и я повинуюсь.

– Продолжайте, сударь, продолжайте. Мы не сердимся на вас, а, напротив, благодарим за то, что вы нас просветили.

Вероятно, слова Сальватора придали г-ну Жакалю мужества.

– Как я вам говорил, – продолжал он, – даже если в один прекрасный день следствие подойдет к концу, вполне возможно, что в то же утро в газетах появится сообщение о том, что тюремщик Консьержери, войдя в камеру господина Сарранти, обнаружил пленника повешенным, как Туссена-Лувертюра, или задушенным, как Пинегрю. Ведь вы отлично понимаете, – с пугающей наивностью прибавил г-н Жакаль, – что, когда за дело берется правительство, оно не останавливается из-за пустяков.

– Довольно!.. – с мрачным видом остановил его Сальватор. – Вы правы, господин Жакаль, это не выход. К счастью, – прибавил он, – отказываясь от этого способа, как и от предложения генерала Лебастара де Премона, я нашел третий и, как мне кажется, лучший выход, чем два предыдущих.

Собравшиеся вздохнули с облегчением.

– Представляю вам свое предложение на обсуждение, – продолжал Сальватор.

Все насторожились и затаили дыхание. Не стоит и говорить, что г-н Жакаль приготовился слушать Сальватора с не меньшим вниманием, чем все остальные.

– Как вы не теряли времени даром после ареста господина Сарранти, – проговорил Сальватор, глядя на г-на Жакаля, – так и я постарался сделать все возможное для его освобождения.

Пытаясь предвосхитить то, что происходит сейчас, я около трех месяцев назад составил план, который хочу вам изложить.

– Вы не можете себе представить, с каким огромным интересом я вас слушаю, – молвил г-н Жакаль.

Сальватор едва заметно усмехнулся.

– Вы знаете Консьержери как свои пять пальцев, не так ли, господин Жакаль? – продолжал он.

– Разумеется, – подтвердил тот, удивившись столь простому вопросу.

– Если войти в ворота, расположенные между двумя башнями, то есть откуда обыкновенно выводят пленников, вы пересечете двор и, минуя охранника, окажетесь в остроге, то есть в приемной тюрьмы.

– Верно! – кивнул г-н Жакаль.

– Посреди приемной стоит печка, вокруг нее собираются поболтать дежурные, полицейские агенты и жандармы. Против входной двери находится вторая дверь, она ведет в коридор, соединяющий приемную с обычными камерами, они нас не интересуют. Слева от входа и от печки расположена дверь с каменным полом, из нее забранная решеткой дверь ведет в особый коридор, а он ведет в камеру смертников.

Господин Жакаль слушал, продолжая кивать. Топографическое описание Сальватора было очень точным.

– Должно быть, именно там содержат господина Сарранти если и не после объявления приговора, то последние несколько дней.

– Последние три дня, – уточнил г-н Жакаль.

– Там он находится сейчас, не так ли, и останется в камере смертников до казни?

Господин Жакаль снова кивнул.

– Первый вопрос мы уяснили, перейдем теперь ко второму.

На мгновение воцарилась тишина.

– Однажды около четырех часов пополудни, – продолжал Сальватор, – выходя из Дворца правосудия, где я присутствовал на одном из заседаний по делу Сарранти, я спустился к Сене и свернул к опоре моста Сен-Мишель, где обычно у меня наготове лодка. Проплывая вдоль берега, я заметил над берегом и под набережной Орлож четыре или пять проходов, забранных решетками с двумя поперечинами, раньше я никогда не обращал внимания на эти отверстия, представляющие собой не что иное, как водосток. Но на сей раз мне не давала покоя мысль о возможном приговоре господина Сарранти к смерти. Я подъехал поближе и осмотрел их сначала в целом, а потом каждый проход в отдельности и убедился в том, что нет ничего проще, как снять решетки и проникнуть под набережную, а потом, возможно, и под тюрьму. Но на какую глубину? Определить это было невозможно. В тот день я и не стал больше об этом думать. Зато ночью я снова мысленно вернулся к этому вопросу. И на следующий день, около восьми часов утра, я уже был в Консьержери.