Сальватор. Том 2 - Дюма Александр - Страница 42

И господин Жакаль поднес к носу огромную понюшку табаку.

– Нет, – покачал головой Сальватор – Нет… Я навещал одного из ваших друзей.

– Моих друзей?.. – переспросил г-н Жакаль, делая вид, что пытается вспомнить.

– Или одного из ваших знакомых, я бы так сказал – Вы поставили меня в затруднительное положение, – заметил г-н Жакаль. – Друзей у меня мало, и я мог бы угадать, о ком вы говорите. Но знакомых у меня без счета – Я не заставлю вас долго гадать, – без тени улыбки произнес молодой человек. – Я только что был у господина Жерара.

– У господина Жерара! – повторил начальник полиции, сунув пальцы глубоко в табакерку. – У господина Жерара! Что это значит? Да вы, верно, ошибаетесь, дорогой господин Сальватор, не знаю я никакого Жерара.

– Знаете! Достаточно одного слова или, вернее, одной подробности, и вы сейчас же его вспомните: это тот самый человек, что совершил преступление, за которое вы собираетесь завтра казнить господина Сарранти.

– Ба! – вскричал г-н Жакаль, с шумом вдыхая щепоть табаку. – Вы уверены в том, что говорите? Вы полагаете, я знаю этого человека, убийцу? Фи!

– Господин Жакаль! – молвил Сальватор. – Наше время дорого нам обоим, и не следует его терять ни вам, ни мне, хотя употребляем мы его по-разному и цели у нас с вами разные. Так давайте употребим его с пользой. Выслушайте меня, не перебивая. Кстати, мы знакомы слишком давно, чтобы ломать друг перед другом комедию. Вы обладаете определенной властью, я – тоже, и вы это знаете. Я не хочу напоминать, что спас вам жизнь. Мне бы только хотелось сказать, что тот, кто поднимет на меня руку, переживет меня не больше чем на один день.

– Это мне известно, – сказал г-н Жакаль. – Но поверьте, я ставлю свой долг превыше собственной жизни, и, угрожая мне…

– Я вам не угрожаю, и в доказательство моих добрых намерений утвердительную форму я сменю на вопросительную.

Вы верите, что поднявший на меня руку переживет меня?

– Нет, – не дрогнув, ответил г-н Жакаль.

– Ничего другого я не хотел вам сказать… Теперь ближе к делу! Завтра состоится казнь господина Сарранти.

– А я и забыл о ней!

– Короткая у вас память. Ведь нынче в пять часов пополудни вы сами приказали предупредить палача, что он должен быть завтра наготове.

– Какого черта вы так печетесь об этом Сарранти?

– Это отец моего лучшего друга, аббата Доминика.

– Да, знаю. Несчастный молодой человек добился даже трехмесячной отсрочки по милости короля, иначе его отца казнили бы еще полтора месяца назад. Аббат ходил в Рим, не знаю зачем, но, видимо, не сумел добиться своего или умер в дороге:

его с тех пор так никто и не видел. Это большое несчастье!

– Не такое большое, как вы полагаете, господин Жакаль; пока он ходил в Рим добиваться милости для отца, я остался здесь, чтобы свершилась справедливость. Я взялся за дело и с Божьей помощью, не оставляющей добрых людей, весьма преуспел.

– Преуспели?

– Да, вопреки вашей воле; и это уже второй раз, господин Жакаль.

– Когда же был первый?

– Неужели вы забыли о Мине, которую похитил мой кузен Лоредан де Вальженез. Думаю, я не сообщаю вам ничего нового, не правда ли? Вы ведь знаете, что я Конрад?

– Должен вам признаться, я это подозревал.

– Я вам это сказал или, во всяком случае, намекнул, когда мы возвращались в вашей карете из Ба-Медона в тот день или, вернее, в ту ночь, когда опоздали и не успели спасти Коломбана, но сумели вернуть к жизни Кармелиту, да?

– Да, помню, – подтвердил г-н Жакаль. – Так вы говорите…

– …что вы лучше меня знаете историю, которую я собираюсь вам рассказать. Однако вы должны знать, что и я знаю правду. Двое детей исчезли из парка Вири. В их исчезновении обвинили господина Сарранти. Ошибка! Один из детей, мальчик по имени Виктор, был убит господином Жераром и зарыт в парке под дубом. А девочка, которую звали Леони и которая едва не была задушена его сожительницей Урсулой, подняла такой крик, что ей пришел на помощь пес и задушил мерзавку, хотевшую прирезать девочку. Напуганная до смерти Леони убежала, и на дороге в Фонтенбло ее подобрала цыганка. Вы ее знаете: зовут ее Броканта, она живет на Ульмской улице в доме номер четыре. Вы заходили к ней вместе с мэтром Жибасье накануне того дня, когда Розочка исчезла. Розочка и есть пропавшая Леони. Я о ней не беспокоился, я знал, что она в ваших руках. Говорю я вам сейчас о ней только так, для памяти.

Господин Жакаль издал характерное для него ворчание, лишь усиливавшее его сходство с животным, на которое намекало его имя.

– Что же касается мальчика, зарытого под деревом, то не стоит вам и говорить, как с помощью Бразила, а ныне – Роланда, я обнаружил его останки, когда занимался совсем другим делом. Вы знаете место, верно? Я вас туда возил. Правда, мальчика там не оказалось.

– Уж не думаете ли вы, что это я его оттуда украл? – спросил г-н Жакаль, поднося к носу огромную щепоть табаку.

– Не вы, а предупрежденный вами господин Жерар.

– Честнейший Жерар! Если бы ты слышал, что о тебе говорят, как бы ты оскорбился!

– Ошибаетесь, он бы не оскорбился, а затрясся от страха.

– Да с чего вы взяли, что тело мальчика похитил господин Жерар?

– Я сразу это понял. Я был в этом уверен настолько, что подумал: именно в свой ванврский особняк для большей безопасности господин Жерар мог перенести этот несчастный скелет.

Как вы понимаете, я выбрал ночь потемнее, вроде сегодняшней, помог Роланду перебраться через забор в сад, окружающий дом господина Жерара в Ванвре, потом забрался сам и приказал Роланду: «Ищи, собачка, ищи!» Роланд стал искать, и, хотя я бы не хотел прикладывать евангельское изречение к четвероногому существу, но он «обрел». Через десять минут он уже царапал траву на лужайке перед домом с таким остервенением, что я был вынужден удержать его за ошейник, иначе на следующий день на траве могли заметить неладное. Я был уверен, что труп зарыт именно там. Мы выбрались обратно тем же путем, что и забрались. Вот и вся история. Вы догадываетесь, что произошло потом, господин Жакаль? Не мог господин Сарранти, уже давно находящийся в тюрьме, три недели назад откопать труп мальчика под дубом и перенести его на лужайку ванврского особняка.

Значит, это дело рук не Сарранти, а господина Жерара.

– Хм! – только и произнес в ответ г-н Жакаль. – Но… нет, ничего.

– Договаривайте, прошу вас. Вы хотели спросить, почему, зная о том, где находится тело мальчика, я не стал действовать раньше?

– Признаться, я действительно собирался задать вам этот вопрос, так, из чистого любопытства, ведь то, что вы мне рассказываете, похоже, скорее, на роман!

– Однако это подлинная история, дорогой господин Жакаль, да еще из самых достоверных! Вы хотите знать, почему я не действовал раньше? Я вам отвечу. Я глупец, дорогой господин Жакаль, я всегда думаю о человеке лучше, чем он есть. Я воображал, что господину Жерару не хватит смелости допустить казнь невиновного человека, что он уедет из Франции и откроет правду, когда уже окажется в Германии, Англии или Америке…

Ничуть не бывало! Этот гнусный каналья даже не пошевелился.

– Возможно, в этом не только его вина, – вставил г-н Жакаль. – Не стоит на него сердиться.

– И вот сегодня вечером я себе сказал: пора!

– Так вы пришли пригласить меня на эксгумацию тела?

– Ну нет! Зачем же? У охотников есть поговорка: дважды в одной и той же норе лисицу не поймаешь. Нет, на сей раз я все сделал сам.

– Как – сами?

– Вот в двух словах, как все произошло. Я знал, что нынче вечером господин Жерар дает большой предвыборный ужин.

Я устроил так, чтобы господин Жерар ушел на час-другой из дома. Я вошел, занял его место за столом, а Бразил в это время стал рыть землю. Через четверть часа мне лишь осталось отодвинуть стол и показать гостям господина Жерара, что нашел мой пес. Гостей было десять человек. Одиннадцатый выпил лишнего и где-то мирно дремал. Все десять человек подписали составленный по всей форме протокол, потому что среди гостей оказались и врач, и нотариус, и судебный исполнитель. Вот этот протокол. А вот скелет! – прибавил Сальватор, поднявшись и подвинув к г-ну Жакалю салфетку, завязанную за четыре угла.