Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 - Цвик Катерина Александровна - Страница 8

Граф не знал и даже не догадывался, что подаренный ему цветочек начал источать еле заметный неприятный запах, который стараниями наших замечательных парфюмеров от магии с каждой минутой становился все сильнее. Да и откуда он мог об этом узнать, если обоняние мы ему предусмотрительно отбили?

***

Граф Рассел только что закончил второй танец после того, как пообщался с Евдокией. Его не оставляло чувство какой-то подставы с ее стороны, хотя мысли о том, как он проведет с ней свидание, знатно будоражили кровь. Он не сомневался, что сумеет выиграть это глупое пари. Но вот понять, откуда ждать подвох, никак не мог и лишь чаще обычного косился на аккуратную бутоньерку, которая прочно закрепилась на лацкане его парадного камзола. Даже назойливая графиня Снежина, с которой он танцевал сразу после Евдокии, не смогла ее отодрать, хотя очень хотела, старая фетишистка.

И от чего, спрашивается, всегда льнущая к нему княгиня Успенская так спешно попрощалась с ним после танца? Даже не бросила парочку неприличных намеков в своем стиле… Никаких больных мозолей он ей отдавить не мог, а информатором о делах муженька она была хоть и плохоньким, но все же…

Следующую даму пригласить ему было не суждено. Такое впечатление, что стоило ему подойти к очередной группке, как она тут же волшебным образом рассеивалась. Не приглашать же снова Снежину… Она того и гляди решит еще что-нибудь оторвать с его камзола.

Постояв в нерешительности несколько секунд, он направился к знакомой компании мужчин. Там он заметил и князя Багратиона. Это было удачной неожиданностью, не мешало бы потереться с ним рядом и познакомиться поближе. Он читал в донесении, что князь – человек умный и целеустремленный, хороший тактик и стратег. А задача графа Рассела как раз и состояла в том, чтобы освобождать Российскую империю от таких людей. К себе его вряд ли удастся переманить – не тот это человек. Но вот очернить каким-либо способом перед правящей династией вполне возможно. Есть у него черта, которой грех не воспользоваться: он слишком доверчив, если дело касалось его друзей и близких.

К удивлению, не успел граф дойти до компании пары шагов, как все, как по команде, повернулись в его сторону и, переглянувшись и не сговариваясь, направились в противоположную от него сторону. Рассел застыл на месте, не зная что делать. Не бегать же ему следом, право слово…

В этот момент от компании отделился знакомый аристократ, остановился, не доходя до него нескольких шагов и, потеребив кончик носа, посоветовал:

– Граф, это, конечно, не мое дело. Но вам бы не мешало посетить уборную и проверить, в чем вы испачкались, – виновато улыбнувшись, доброжелатель отправился за своими друзьями.

Граф почувствовал себя оплёванным, и если бы не то, что он слишком растерялся от такого заявления, да и этот русский аристократишка уже успел испариться, то вызвал бы его на дуэль немедленно! Сказать такое! Да как он посмел даже намекнуть, что от него воняет?!

На всякий случай граф принюхался, даже зачем-то поднес рукав к носу. Но совершенно ничего не почувствовал. Эта русская свинья еще ответит ему за оскорбление! А пока нужно найти Ричарда. Может, хоть он в курсе, что вокруг творится и отчего все от него шарахаются.

Он нашел друга взглядом и, пока не начался очередной танец, направился к нему через зал, полный людей. Так откровенно от него еще никогда не шарахались! А сопровождавшие его продвижение шепотки и смешки начали неимоверно бесить! А он даже не догадывался, что стало причиной такого отношения, и это делало его движения резкими и дергаными.

Приближение Френсиса друг почувствовал даже стоя спиной, потому что еще за несколько шагов до его подхода обернулся с брезгливой миной на лице, после чего его брови удивленно поползли вверх:

– Ричард, можно тебя на минутку… – натягивая на лицо улыбку, позвал благоухающий брюнет.

Опомнившись, блондин подхватил друга под руку и буквально потянул к ближайшему уединенному уголку. Где прежде, чем что-то сказать, прижал рукав к носу и вдохнул воздух через него.

– Френсис, из какой выгребной ямы ты вылез?!

– Что?! – взвился граф. – Какая яма! Ричард, от меня все шарахаются! Что происходит!

– А ты что, не чувствуешь, какое от тебя исходит амбре? – Блондин дышал ртом, потому что выдержать натиск запаха носом уже не мог. – Нет? – увидел он ответ по лицу друга. – Да меня сейчас вырвет! А ты ничего не чувствуешь?!

– В том-то и дело, что ничего! – зашипел разозленный до крайней степени граф.

– Черт! Да к этому запаху даже принюхаться невозможно, кажется, что он только сильнее становится! Сейчас глаза щипать начнет! А ты ничего не чувствуешь?! – Играющие желваки друга и полный бешенства взгляд были ему ответом. – Ладно, идем в уборную. Может, хоть там разберемся, что к чему.

Приятель вдруг увидел стоявшую рядом вазу с цветами и, достав розу, почти с блаженством вдохнул ее аромат. А Френсиса словно молнией прошибло. Как в замедленной съемке, он посмотрел на бутоньерку и, медленно подняв глаза, даже не ища Раевскую, встретился с ней взглядом. Та многозначительно приподняла бровь и сделала салют бокалом шампанского. В ее глазах не было насмешки, скорее, она ожидала его следующего шага. Холодное бешенство заволокло разум, и граф, ухватившись за подаренную бутоньерку, сорвал ее с себя и, кинув под ноги, раздавил одним движением. Бедной розочке не помогла никакая магия.

Евдокия на это лишь демонстративно вздохнула, развела руками и помахала ему ручкой, мол, пока-пока. Это взбесило мужчину окончательно, он только сейчас понял, что выиграть пари у этой чертовки шансов просто не имел.

– Эй, ты чего? – позвал его Ричард.

– Отойдем немного отсюда, – он взял друга под руку и отвел на приличное расстояние от раздавленного бутона. Запах почти сразу исчез, но воспоминания о нем никак не могли покинуть блондина.

– Так это тот безобидный цветочек так вонял? – неподдельно изумился он.

– Да… Подарочек от Дусеньки! – словно выплюнул Френсис.

Ричард иронично произнес:

– Кто бы мог подумать?.. А я тебе говорил: не доставай девушку цветами!

– Магичка, хренова!.. – скривился граф.

– Я бы на твоем месте еще спасибо ей сказал, – подхватив бокал шампанского у проходившего мимо официанта, возразил Ричард.

– За что? – подобное замечание немного остудило голову.

– За то, что наградила тебя запахом помоев, а не дерьма. Этот случай, конечно, забудется еще нескоро, но поверь: кличка «грязнуля» гораздо лучше, чем «засранец» или «дерьмоед».

Наконец-то! С каким же удовлетворением я сделала этому наглому лису ручкой! Теперь он просто обязан от меня отвязаться! Это не XXI век, когда такие пари не принимаются всерьез. Здесь соблюсти его условия – дело чести!

Признаться, я испытала некоторое злорадное удовлетворение, когда от него начали все шарахаться, но длилось это не долго. Никогда не любила издеваться над людьми, пусть даже они оттоптали мне больную мозоль. Но другого выхода в данном случае у меня просто не было. Нормальных слов граф не понимал, а терпеть над собой такое вот утонченное издевательство я не намерена. Вот и оставалось бедной беззащитной магичке отстаивать свои интересы таким замысловатым способом.

Конечно, тут я утрирую. Не такая уж я и беззащитная. При желании вполне могла натравить на брюнета Диму. Только кому нужна дуэль с непредвиденным исходом? Рисковать Заславским я не собиралась. Это только в книгах красиво звучит «Он дрался за нее на дуэли». А в жизни я поседею, пока до этой самой дуэли дойдет. Ведь на кону человеческая жизнь! И даже Френсису смерти я никогда не желала. Да, временами он был навязчив, не понимал слова «нет», да, был шпионом и вообще редиской, но при этом в нем есть что-то располагающее, и совсем негодяем он тоже не был. Так почему я должна желать его смерти?

Вот и сейчас я была рада не унижению шпиона, которому мне пришлось его подвергнуть, а тому, что достигла цели. А еще глубоко в душе мне было стыдно, ведь теперь при дворе его будут звать не иначе, как вонючкой, и в этом повинна я… Но к черту рефлексию.