Противостояние. Романы - Семенов Юлиан - Страница 22

– Адрес?

– Мы там были поздно ночью… Я не запомнила…

– Телефон?

Она вышла в прихожую, взяла со столика записную книжку и стала ее листать. Спортсмен тихо сказал:

– Товарищ, у меня трое детей, я мастер спорта, советский человек и патриот, объясните, пожалуйста, в чем дело?

– П-при чем здесь трое детей? – удивился Садчиков. – И еще патриотизм…

– Мое имя не станет достоянием гласности? Я ведь езжу на соревнования за рубеж…

– Ваше имя обязательно станет достоянием гласности, – сказал Садчиков, – и хватит вам трясти ч-челюстью.

– Но это не политическое?

– Политическое, – ответил Садчиков.

– Боже мой, какой позор, – сказал спортсмен и обхватил голову руками, – только этого мне не хватало…

Из коридора вернулась Надя.

– Вот телефон, – сказала она.

– Звоните ему.

– Что сказать?

– Скажите, чтобы он немедленно п-приехал.

– А если откажется?

– Уговорите.

Садчиков позвал одного из сотрудников и шепнул ему на ухо:

– Быстренько установите адрес, б-берите людей – и туда.

– Есть.

– Только без глупостей, – сказал Садчиков Наде, – н-не вздумайте с ним б-беседовать о нас. С-скажите, что у вас для него есть а-американский костюм. Он же любит костюмы. С-скажите, чтобы он немедленно приезжал пос-смотреть.

Надя набрала номер. К телефону подошел Сударь.

– Здравствуй, Саша, – сказала Надя и улыбнулась Садчикову жалкой улыбкой. – Кот у тебя?

– Зачем он тебе? – ответил Сударь. – Я лучше. Как спортсмен?

– Мы с ним расстались.

– Приезжай к нам.

– Потом. Ты позови Кота.

– Сейчас, – сказал Сударь и крикнул: – Эй, киря! Тебя.

– Алло, – сказал Чита.

– Это Надя.

– А я думал – Софи Лорен… – хохотнул Чита.

– Костя, ты можешь сейчас ко мне приехать?

– Что, надоело развлекаться с бывшим князем, а ныне трудящимся Востока?

– Не говори глупостей.

Садчиков, нагнувшись к трубке, слушал каждое слово Читы.

– У меня есть хороший костюм, Кот. Из дакрона. Очень красивый.

– С разрезом?

– Да.

– А какого цвета?

– Белый, в серую полоску.

– Сколько?

– Совсем недорого…

– Я вечером приеду.

Садчиков быстро взглянул на женщину и отрицательно покачал головой…

– Нет, – сказала она, – его через час заберут.

– Как же быть? У меня сейчас дело…

– Приезжай на пять минут, – повторила Надя то, что Садчиков сказал ей шепотом.

– Я сейчас не могу.

Садчиков снова посмотрел на женщину.

– Тогда ничего не выйдет, – сказала она. – Костюм уйдет.

– Он новый?

– Еще не одеванный.

– Подожди.

Чита сказал Сударю, который уже стоял на пороге:

– Я на полчаса к ней сгоняю, ладно?

– Не пойдет.

– Там костюм дакроновый.

– В этом походишь.

– Знаешь что?! Иди к чертовой матери! Тоже командир здесь нашелся! «Нельзя»! «Не пойдет»! Что я, тебе подчиняюсь? Тогда вообще топай сегодня один!

– Кончил?

– Да.

– Кретин. Если за полчаса не управишься – пеняй на себя.

– Санечка, я обернусь, – обрадовался Чита, – на такси туда и обратно.

– Опоздаешь ведь. Ты как баба – время ценить не умеешь… Ладно, едем – я еще раз дом посмотрю, а с Прохором увижусь, как условились. Ты будь к трем. И пистолет возьми, сюда мы не вернемся…

Чита сказал:

– Надюш… Сейчас приеду.

– Жду, – ответила Надя и, медленно положив трубку, заплакала.

– Ч-что это вы? – спросил Садчиков.

– Ничего… Просто неприятно себя чувствовать сволочью.

– В-вы сейчас поступили правильно. Д-дальше мы во всем разберемся, хочу вас только спро-осить: вы знали, когда он последний раз участвовал в грабеже?

– Что?!

– То, что слыш-шите.

– Я ничего не знала.

– Ладно. Сколько времени он сюда проедет?

– Не знаю. Минут двадцать – двадцать пять.

Пришел оперативник и, вызвав Садчикова в прихожую, сказал:

– Александр Николаевич Ромин, тридцать четвертого года рождения, по кличке Сударь, проживает вот здесь. – Он протянул листок бумаги с адресом. – В прошлом тренер.

– Хорошо, – сказал Садчиков, – берите людей из управления – и немедленно туда. Если его нет, останьтесь в засаде. Имейте в виду, там есть оружие. Мой звонок: три раза короткие, а четвертый – звоню очень долго.

– Есть, товарищ майор.

– Что со мной будет? – спросила Надя, когда Садчиков вернулся в комнату.

– Р-разберемся.

– Но я действительно ничего не знала о нем, честное слово…

– А об этом? – кивнул Садчиков на спортсмена. – Тоже ничего не знаете?

– Не-ет…

– А к-как же с ним спите?

– Мы встречаемся…

– Это у вас называется «встречаться»? – усмехнулся Садчиков.

– Врет, – сказал спортсмен, – заманила меня, проститутка. Я ее позавчера только увидел, клянусь мамой.

– Ты б пап-пой лучше клялся, – сказал Садчиков.

– Зачем оскорбляете? – спросил спортсмен. – Я спортсмен. Что мне, с женщиной общаться нельзя?

– Общаться можно, – согласился Садчиков. – Хватит разговоров. С-сидеть тихо. К-когда он постучит, молчите, мы сами откроем дверь.

– Если он на меня полезет, резать буду, – сказал спортсмен.

– Чем будешь р-резать? – поинтересовался Садчиков.

– Зубами, – ответил спортсмен, – как волк ягненка.

– Это можешь, – разрешил Садчиков, – только не до с-смерти.

Прохор сидел рядом с Витькой в машине и быстро говорил:

– Ты чудной, Витек, прямо как ребенок. Ты меня слушайся, я всем вам добра хочу. Любочку зря ты обидел, она прямо как ягодка – красавица, глаз с нее не свесть. Был бы помоложе – отбил бы, право слово, Витек…

Витька хмыкнул, потому что представил рядом с Любой старенького Архипа Ивановича.

– Чего, – словно угадав его мысли, мелко засмеялся Прохор, – думаешь, не смог бы? Милай, хорошенький, ты меня и не знаешь вовсе, и каким я красавцем был, за мной бабы табуном ходили…

Витька засмеялся. Прохор махнул рукой и укоряюще вздохнул. Закурил. Начал напевать песню тоненьким бабьим голосом.

– Ты чего меня звал, Архип Иваныч? Если б у тебя внучек серьезно заболел, ты б грустный был, а так песню поешь.

– Ты хитрый, Вить, ух какой хитрый! И умненький. Тебя не проведешь. Эхе-хе, старость не радость. Угадал ты, Витек. Один я как сокол. Нет у меня племяша, и внучка нет. Только вот вы и есть, вас-то я и люблю. Ты уж меня выручи, старика, Вить. В последний раз, а? Вить? Чего молчишь?

– Не буду выручать, Архип Иваныч. Завязал.

– Шнурок завязывают, Вить… Чего тебе завязывать-то? Если б ты какой бандит, спаси господи, был, а то работяга, шофер. Откуда ты знаешь, чего везешь? Попросил Архип Иваныч, ну ты и подсобил больному старику. Сударик мои вещички, три чемоданчика, на Курский отвезет – и все. Триста рябчиков я тебе сразу выкладываю.

– Не пойдет, Архип Иваныч, – сказал Витька и улыбнулся. – У меня жена рожать вздумала. Все. Завязал.

– Господи, вот радость-то! – сказал Прохор. – Дите – оно в семью всегда мир приносит. Это вы здорово решили. А твой?

Витька не понял.

– Младенец-та чей? – спросил Прохор. – Твой?

– А чей еще?

– Она уж полтора месяца одна, не ровен час согрешила…

Витька резко тормознул. Машина остановилась.

– Вылазь, – сказал Витька, – старый дурак.

– Да что ты? – всполошился Прохор. – Я чего? Я ничего, Вить, я ж за тебя страдаю…

– Вылазь, – повторил Витька.

– Вить, Вить, – заторопился Прохор, – ты не серчай, ну, ты меня прости, старика. У меня так жена согрешила, я и напуганный теперя, Вить. Если бы я со зла, а то ведь от всего сердца. Ты не ругайся со мной, Вить, а то нам всем нехорошо будет, Вить…

– Тебе будет нехорошо, а мне что?

– Тебе тоже будет несладко. Один в наши дни кто захочет тонуть? Вдвоем – все веселей.

– Вот я сейчас поеду в милицию и сдам тебя, понял?