Сильная и независимая для котика (СИ) - Вада Маричка - Страница 201

— Я накупался, — отстраненно проговорил Морган. — Давай закончим уже с этим?

— Как скажешь, милый. Пойду, приготовлю одежду. Не терпится поглядеть на тебя в образе легионера.

И как только Жан скрылся из банной комнаты, Морган тут же выскочил из ванны и поспешил к Мурси.

— Не нравится мне это, Муся! — взволнованно запричитал Морган, подавая ей руку. — Не нравится! Нет у них никакого оружия, кроме перевозбуждения. Жан сказал, что вас на опыты сдадут! Повторяю вам, это точно ненастоящий генерал! Давайте в другом месте поищем ружье! Я еще терплю, когда вы так нескромно ко мне пристаете, но Жан совсем не в моем вкусе. И вообще…

— Спакуха, Котик! Ты просто не чувствуешь. Но в Замке такой фон, шоб ты знал, ты б заплакал! Зов постоянно напевает об Амуре. Рисует цветы, поля, счастье в голове. Хочется всё бросить и потонуть в блаженстве. Этому вы научили Материю на Вознесении? Любви ко всему, что тебя окружает?

Морган замер пораженный, не веря ушам. Такого последствия своих действий он никак не предполагал.

— Но я же не знал, к чему это может привести! Такой генерал не мог мне присниться и в самом кошмарном сне.

— Упасть не встать! Морган! — расхохоталась Мурси. — Получайте ответочку и покорно несите ответственность. Эх, жалко раньше не могла расслышать всего этого! Видимо, тут ореол Зова на пределе, что даже меня проняло. Так бы и зацеловала вас до полусмерти. И эта, — капитан встряхнула головой, приводя мысли в порядок. — Мы, кажись, нашли еще одного первородного, я даже догадываюсь кого! Просто немного не сходится, но всякое в жизни бывает. Может быть, конспирация, может быть, Ленкины сведения тоже не до конца правдоподобны, а может быть феминитивы не нужны. Ты только представь, сколько информации нам откроется, если это так.

— При чем тут феминитивы? — не понял Морган.

— Мы сможем выведать то, что скрыто официальными источниками, — не посчитала нужным ответить на его вопрос капитан. — Возможно даже компромат на Дуку! Так что делай вид, будто всё в погоде. Сбежать всегда успеем.

***

Жан протянул Моргану два свертка ткани — красный побольше и золотистый гораздо меньшего размера. В Мурси же он брезгливо кинул белый. Катар подавил раздражение, вызванное столь пренебрежительным отношением к его нянни и развернул обновку. Красным оказалась пышная юбка в крупную складку, доходившая практически до колен. Золотым — манишка, туго обвивающая шею, спадающая ниже и прикрывающая весь плечевой пояс. Катар устал отбиваться от назойливых рук Жана и позволил тому закрепить этот атрибут как положено, наблюдая за капитаном.

Ей досталась просторная короткая туника, крепящаяся на двух брошах по плечам. Обыкновенная легкая ткань, подпоясанная плетеным ремешком. И от этого очень хорошо смотревшаяся на Мурси. Морган давно заметил, что чем проще фасон, тем эффектней он сидит на капитане. Каким-то образом, ей удавалось украшать одежду, а не пользоваться одеждой для украшения, как большинству женщин. Катар залюбовался, чуть было не пропустив очередную попытку погладить себя по спине.

— Руки выдерну, — зашипел Морган на Жана, а тот по обыкновению опять прециозно захихикал. — Я вообще не понимаю, что у вас за армия, где утверждена подобная форма! Безтрусая команда? Армия голожопов?

— Армия любовников, дурачок!

— Так и знала! — радостно воскликнула капитан. — Босиком?

— Сейчас подам обувь легионера, милочка. Совсем забыл. Моё воображение отказывается работать, пока рядом такой зверь!

Жан выудил из-под лавки, на которую встал, чтобы свысока руководить переодеванием, открытые сандалии с длинными лентами вместо застежек, нетерпеливо поторопил гостей, спохватившись вдруг, что завтрак вот-вот начнется, а Дракон хотел разобраться с непрошеными попрошайками до него, и повел их дальше, в «церемониальную залу».

Теперь пол под ногами был устлан нескончаемым мягким ковром, стены выкрашены в приятные постельные тона фоном, а поверх нанесены яркие росписи, заполняющими пространство вплоть до потолка. Дурацкой лепнины как будто бы стало больше. На пустых без рисунка поверхностях висели картины и почти на каждой изображены Жан, другой мужчина, тоже накрашенный, светловолосый, с каре и аккуратными усами, а посередине, между этими двумя, эффектная женщина — жгучая брюнетка, с крупными чертами лица.

Морган в очередной раз хотел поделиться наблюдениями с капитаном, что по его разумению Дракон вовсе не Дракон, а самая настоящая Драконша. Быстро догадался, при чем тут феминитивы, которые не нужны. И в очередной раз ничего не успел. Перед ними выстроился коридор из двух шеренг «легионеров», одетых точь в точь как он сам.

Все как на подбор! Красивые, статные, молодые, с ухоженными лицами. Однако же макияжем пользовался далеко не каждый. Некоторые, наоборот, нарочито подчеркивали свою брутальность густой бородой или короткой стрижкой. Но это ровным счетом нисколько не спасало положение вещей. По откровенности поз и выставлению себя на показ эти парни могли соревноваться с официантами «Цирка радостной резни».

Всего их насчитывалось человек десять, по пять с каждой стороны и они образовывали праздничный проход к роскошным золоченным дверям из дерева — материала, какой на Земле считался дороже даже кромнецина в Галактике.

Моргана охватило уныние, оно родилось возле сердца, добралось до горла и образовало во рту неприятный горький привкус. До последнего катар надеялся, что «Армия любовников» лишь плод больного воображения Жана, а не страшная правда. Неизвестно, до какой степени придется еще играть свою роль в этом спектакле, чтобы убедить первородную Драконшу в безобидности и почтении. Ну, или какой там дальнейший план у Мурси? К сожалению, с Морганом капитан опять не поделилась ни стратегией, ни тактикой.

Но еще большую досаду вызвало то, с каким восхищением нянни разглядывает каждого из парней, проходя мимо. Да она аж запах изменила! Как тут не ревновать? Робкая надежда постучала в душу — это просто Темная Материя заставляет её любоваться! В действительности капитану не интересны другие мужчины, иначе не грозилась бы она скушать его, Моргана!

— На мне этот наряд сидит лучше, — обиженно засопел катар, придвинувшись ближе к нянни.

Мурси вздрогнула, подняла взгляд и виновато улыбнулась.

— Конечно, лучше, — прошептала она. — Я не при чем, это всё Зов! Сейчас разгоню блокировку на максимум и немного ослепну, не переживайте.

Жан раскрыл двери и запустил гостей в длинную без мебели комнату. Красная ковровая дорожка упиралась в ступени, поднимающиеся к пьедесталу, а сам он покоился в темноте. Но на величественном троне явно кто-то сидел, тень человеческой фигуры Морган сразу разглядел. По обе стороны от дорожки замерли такие же «любовнички», а на ступенях сидели красивые длинноволосые девы, тоже человеческого вида, в белых туниках как на Мурси. Девушки старались выглядеть непринужденно, делали вид, что просто болтают и смеются, кокетливо оглядывая гостей. Но выходило слишком искусственно. И их громкое шушуканье, и слишком неприкрытые косые взгляды. Видимо, им предписано было изображать придворных на балу короля, по обычаю какой-нибудь недоразвитой планеты.

Жан остановил Моргана и Мурси возле ярко-золотистой черты, нарисованной на ковре. На пьедестале зашевелился Дракон. Организм Моргана мгновенно отреагировал. Шерсть поднялась дыбом, верхняя губа непроизвольно дернулось. Пахло йонгеем, да так сильно, как никогда в жизни ему еще не приходилось ощущать, разве что в случаях, если Мурси гневалась. Но даже гнев капитана, хоть и пугал, но не вызывал отвращения и гадливости, каким пропитался воздух вокруг так называемого Дракона.

Из сумрака выступил хозяин Замка. Пышное платье из дорогой тяжелой ткани, тоже с золотистыми узорами, с длинным шлейфом, подметающим пол, полностью поглощало внимание на себя. Дракон ступал величественно, медленно, осанка его заставляла завидовать даже Моргана. Но как только взгляд упал на лицо, то тут же померкло всё. Это было очень красивая женщина в самом расцвете Сил. Настолько красивая, насколько это вообще возможно! Длинные темные волосы волнами спадали на спину, на оголенные покатые плечи и глубокое декольте. С каждым вздохом красивая пышная грудь царственно поднималась и опускалась, заставляя дыхание подстраиваться под этот ритм. Тонкая талия, перехваченная лентами и бантами, казалась неестественно узкой, словно молодое деревце, а шикарные широкие бедра только подчеркивали разницу в пропорциях.