Жена на один год (СИ) - Коваленко Мария Александровна - Страница 16

— Я уже не знаю, что мне с ними делать? — сдалась я.

— По-прежнему требуют сократить штат? — СанСаныч невесело хмыкнул.

— Сокращение уже не актуально. У них новый план.

Безумно хотелось вычеркнуть оба разговора из памяти, но слова зама и управляющего уже засели на подкорке. От них в теплой комнате вдруг стало жарко. А сердце забилось так быстро, словно я бегу стометровку.

— Не скажу, что удивлен. — СанСаныч протер платком свою лысину и устроился в кресле напротив меня. — Они акулы. Если бы у Татьяны не было Петровича, её бы тоже съели. Порядок в банке держался исключительно на страхе перед боссом. А сейчас главное пугало пропало.

— Я эту роль не осилю точно.

— Куда тебе?! Пупок надорвешь!

— И тянуть резину больше не получится… — Упав в кресло, я обхватила голову.

Не верилось, что прошло всего два года с новогоднего торжества, на котором приемные родители принимали здесь элиту города. Каких-то двадцать четыре месяца с лишним…

Я помнила, как Николай Петрович заигрывал со своей новой ассистенткой. Почему-то мне казалось, что она похожа на меня.

Помнила звонкий смех Татьяны Егоровны, когда управляющий рассказывал ей как-то анекдот и нежно гладил по руке.

Помнила нарядных гостей.

Все эти чины, партнеры… Они виделись мне людьми с другой планеты. Теми, с кем я никогда не пересекусь. Ни в моей фантазии, ни в мыслях родителей этого и не должно было случиться.

Никто не готовил из меня преемника и не рассказывал о бизнесе. Я была всего лишь правильным фоном.

А теперь…

— У этих… — СанСаныч сделал паузу, пропуская слова, — … новый план?

— Да. И в этот раз, кажется, у меня нет шансов отвертеться.

— И что, если не секрет?

— Управляющий сказал, что на следующем собрании акционеров будет поставлен вопрос о принудительной продаже моей доли.

Словно с первого раза не услышал, СанСаныч потряс головой. Совсем как это делал прежний Демон. И переспросил:

— Они там совсем?.. Ку-ку.

— Зам финансового директора сообщил, что совет директоров нашел уже несколько оснований для такой продажи. Какие-то нарушения с моей стороны.

— Черти. А выход они предложили?

— Или я соглашаюсь на сокращение, или прощаюсь с банком. — Я устало пожала плечами.

Поскольку разговор с СанСанычем о банке был не первый, все нюансы он знал не хуже меня. Был в курсе и об управляющем — любимце «матери», которого я не могла сменить ни при каких обстоятельствах. Об аппетитах других акционеров, которые после смерти родителей серьезно выросли. И о моих безуспешных попытках найти толкового консультанта.

Последнее оказалось самым трудным. Все серьезные специалисты, и те, которых мне находила Наташа, и те, которых отыскивала сама, в мгновение ока превращались из моих консультантов в консультантов управляющего.

Для этого им даже не нужно было встречаться. Стоило мне рассказать ситуацию, назвать фамилии, как эти независимые эксперты вдруг резко меняли свои позиции и начинали петь общую с управляющим песню.

— Может, это все и к лучшему… — вздохнул СанСаныч. — Тебе меньше забот. Хоть институт закончишь спокойно.

— А потом до конца жизни буду виновата, что лишила людей работы? Ведь у многих кредиты. Льготные. Только для работников. Они их не потянут на новом месте. Да и работу найти сейчас… — пришел мой черед вздыхать.

— А какая альтернатива? Ты будущий врач, а не управленец.

— Иногда я уже сама не знаю, кто я.

— Может быть, мне все-таки позвонить ему? — осторожно начал СанСаныч.

Он не произнес фамилию, не назвал имя, но я вздрогнула всем телом, мгновенно понимая, о ком речь.

— Его им не подкупить, — продолжил начбез. — Да и в таких вопросах он как рыба в воде. Лучший. Сама знаешь.

— И ты думаешь после того, что у него случилось, он захочет кого-то спасать?.. — Я до боли закусила губу, отгоняя ненужные мысли.

— Уже полтора года прошло. — Лысая голова опустилась вниз. Взгляд белесых глаз уставился в ботинки. — У Никиты не было шансов спасти свою жену. Никто не предполагал, что убийцу его родителей выпустят условно-досрочно.

Словно прямо сейчас оказалась на кладбище вместе с сутулившимся, постаревшим на десяток лет Никитой Лаевским, я вся сжалась.

Полтора года словно и не было. Ощущения били наотмашь своей резкостью, а картинки перед глазами яркостью.

Незнакомые люди. Горы цветов. Серые тучи над головой… И отчаяние. Оно разрушало изнутри как коррозия.

Там, на кладбище, рядом с Никитой, мне тоже хотелось умереть. Обнять его и вдвоем спрыгнуть в ту же яму, в которую опустили гроб его беременной жены.

Глава 10

Никита

Несмотря на поздний вечер в адвокатском бюро «Лаевский, Бояринов и партнеры» все еще бурлила жизнь. Последнее громкое дело завершилось победой, и коллектив сам устроил для руководства праздник.

При других обстоятельствах я бы разогнал всех этих лентяев по домам, но сегодня не было желания даже вставать из кресла.

За нас двоих на банкете отдувался Павел. Моего участия никто не требовал даже ради приличия. И можно было спокойно подремать с открытыми глазами перед окном.

Вид на ночную Москву с двадцать девятого этажа завораживал. Кое-где мелькали огнями новогодние ёлки. Жители, словно муравьи, спешили туда-сюда по своим делам. По дорогам, будто по артериям, текли потоки машин.

Наверное и мне стоило, бросив вечеринку на Пашу, сесть в свою машину и уехать домой. Все равно анекдотов от меня никто не ждал. Медленных танцев с продолжением в интимной атмосфере — тоже.

Во-первых, потому что за этим последовало бы увольнение. Слишком близкие контакты в бюро не приветствовались. Ни между работниками, ни между работниками и руководством.

Во-вторых, потому что не хотелось. В списке главных развлечений уже давно значились лишь еда и сон. С ними я худо-бедно справлялся. А женщины…

Словно продолжение моей мысли, экран телефона вспыхнул надписью «Кристина», и кабинет заполнился звуком мелодии.

Учитывая позднее время, можно было не отвечать. Но Кристину я знал слишком хорошо. За одним неотвеченным звонком последовал бы второй. За ним третий и так до победы.

— Привет. Спасибо, что не игнорируешь, — произнесла она, стоило мне нажать на кнопку вызова. — Слышала, у вас с Бояриновым сегодня праздник.

— Привет. Небольшой. Да. — Я глянул в сторону двери, радостный шум за которой нарастал с каждой минутой.

— Восхищаюсь твоей скромностью. Никита, кадры из суда даже по телевизору показывали! — В трубке послышался смех. — Я, кстати, успела записать. Буду на повторе смотреть и наслаждаться. В этом синем костюме ты нереально хорош.

— Спасибо. Я не смотрю телевизор. Но если тебе понравилось, то рад.

Мы сказали друг другу всего несколько фраз, но мою челюсть уже начало ломить от желания зевать.

— А как ты смотришь на то, чтобы я приехала? — голос в динамике с восторженного превратился в напряженный, выжидающий.

— Мне кажется, мы уже говорили об этом.

Я все же зевнул.

— Но я могу приехать как друг, — Кристина не сдавалась. — Мы знаем друг друга столько лет, что можем просто вместе отпраздновать вашу победу.

— И об этом мы тоже говорили.

— Лаевский, и почему ты такой упрямый? — всегда сдержанная, Кристина взорвалась. — Тебе всего тридцать два. Не семьдесят и не восемьдесят. Полтора года прошло после аварии. Сколько еще нужно, чтобы ты вернулся к нормальной жизни?

— Я нормально живу.

Лучше всего сейчас было попрощаться. Выслушивать чужие наставления после тяжелого дня казалось не самым лучшим занятием. Лимит терпения и без Кристины подошел к концу. Однако одна маленькая деталь из недавнего прошлого не дала закончить вызов.

— Я помню, как ты живешь. И это неправильно.

— Кристин…

— Не нужно меня перебивать! Твое монашество ее не воскресит. А вот себя в гроб загнать ты сможешь легко.