Мой босс-тиран, или Няня на полставки (СИ) - Романовская Лия - Страница 32

Но пронесло, Голованов по-прежнему руки не распускал, хоть и прикрикнуть считал неотъемлемой частью воспитания женщины. Да, так и сказал, гад.

В общем схватила Мира телефон, а там он — шеф Аверьянов собственной персоной. Подумала-подумала брать или все же не стоит, и, была-не была, томно ответила «Да».

Лев Алексеич юлить не стал, так и сказал, что Степка по ней соскучился — хитрый какой.

И хотела было Пташкина гневно отказаться, да сердце не позволило. Прошептала в трубку «я подумаю» и обессиленно сбросила звонок. Ни денег ради, ни работы для! Лишь о маленьком друге и подопечном болела и тосковала добрая Пташкинская душа.

Весь день ходила она сама не своя, из угла в угол, из комнаты в комнату, обдумывая варианты.

— Да что тут думать-то?.. — наконец воскликнула она сама себе и, немного успокоившись, набрала шефа. Бывшего и по всему видно — будущего.

— Я согласна. Но работать буду только на моих условиях.

— Конечно-конечно... любые условия. — легко согласился Лев Алексеич, но тут же исправился, — Конечно в пределах разумного.

— Ждите!

— А долго?

— Что? — не сразу поняла Мира.

— Ждать, говорю, долго?

— Эм...ну утром приеду. — удивленно ответила Пташкина, и тут же предупредила, — Шофера не надо!

— Вы... понимаете, Мирослава Сергеевна, — тут же заюлил шеф и Пташкина поняла, что от нее чего-то хотят, — Тут такое дело...

— Какое? — нетерпеливо перебила она.

— Да пустяки...

— Так...

— Да всего-то и нужно, что подъехать сегодня. У меня важная встреча и...

— Вечером? — зачем-то съехидничала она и тут же прикусила язычок, — Впрочем это не мое дело.

Лев ничего на это не ответил, тактично сделав вид, что не расслышал вопроса.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил он и Мира, вздохнув, согласилась приехать.

— Тогда, пожалуй, шофер мне не помешает. Потому что сама я приеду не факт, что скоро. А если уж откровенно, то факт, что не скоро. Кругом пробки и...

— Не вопрос, Мирослава, считайте, что Виктор уже выехал.

— Хорошо, — вздохнула Мира и нажав отбой, принялась собираться.

Пташкина честно ожидала застать Аверьянова дома и поэтому надела самый любимый свой наряд— романтичное нежно розовое платье в мелкий белый цветочек и светлые сандалии без каблука. Заплела «французскую» косу, слегка подкрасилась в стиле «да я вообще не накрашена, это природная красота, вся в маму, она в молодости тоже такая красивая была» и улыбнулась себе в отражение.

Но Аверьянова дома не оказалось и от этого известия Пташкина так расстроилась, что не смогла скрыть разочарования на лице. Экономка едва заметно ухмыльнулась, пропуская Миру в холл и тут же по всему дому раздался громкий мальчишеский крик:

— Пташкина, матерь божья, укуси меня пчела! Ты все-таки прилетела...

— Прилетела... Ну ты подумай, что ты говоришь? Ну разве на таком моторе можно летать? — засмеялась Пташкина, обнимая подлетевшего Степку.

— Как же я соскучился, Пташкина.

— А я-то как, — Мира закружила Степку по гостиной. — Блинчики тебе испечь?

— Да я уже пообе... - начал было Степка, но тут осекся и радостно кивнул.

— Буду. С творогом хочу. И с вареньем.

— Вот и славно.

Мира потащила Стёпу на кухню и тут за спиной раздался очень знакомый ехидный голос.

— Так-так-так...

Пташкина обернулась и оторопело уставилась на Лилю.

— А вы что здесь делаете? — тут же воскликнула она и получила презрительный взгляд в ответ.

— Тсс... — прошептал Степка, как ему казалось, тихо, — Это бабуля, с ней лучше не спорить. И вообще не разговаривай. Давай сделаем вид, что мы ее не видим.

Мира беспомощно покосилась на Лилю, и та, схватившись за сердце, стала оседать на пол.

Она тут же подскочила на помощь, и успела вовремя подхватить начальницу под руку. Иначе та точно разбила бы голову.

— Это же надо. — прошептала Лиль Пална, картинно держась за сердце, — родного человека и бабулей назвать!

Степка закатил глаза и покачал головой.

— Она твоя бабушка? — не веря своим ушам так же шепотом спросила Мира.

— К сожалению, — подтвердил малыш и, показав бабуле язык, потащил Пташкину прочь из кухни. — Пойдем я тебе что покажу. У меня столько всего, столько всего случилось, пока ты не пришла, что вообще!

— А как же бабушка? – тихонько спросила она на ухо маленькому другу, но тот лишь забавно махнул рукой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А, пустяки, дело-то житейское…

Вот так дела... В офисе все какой год гадали кем Лиля приходится Аверьянову, а оказывается, что она ему мать родная. Нужно срочно разрабатывать стратегию по установлению хороших отношений с Лилечкой, иначе...

Стоп!

Иначе что?! Да это что за бабушка такая, что собственного внука гнобит почем зря?! Да и не должна Мирослава ничего этому дому. Не нравится что-то? Без проблем... Физкульт привет, товарищи! Пользуется Лев Мирой, зная её привязанность к Степке, ох пользуется...

Аверьянов пришел поздно, когда все уже спали. И утром убежал, толком даже не позавтракав. Мира только пятки его увидела.

А Степка вдруг ни с того ни с сего поник и стал ходить по дому будто привидение, сам не свой. На все вопросы отмалчивался, или грустно улыбался, но никак не признавался, что его так гложет.

— Степочка, милый, ну что с тобой такое? — Пташкина погладила воспитанника по рыжей голове и услышала горестные всхлипы.

Прижала к груди и покачала, словно малыша.

— Ну? Расскажи, обещаю, я никому не скажу. Вдвоем-то легче решить проблему, слышал такое? Одна голова-хорошо, а две?..

— Лучше, — всхлипнул малыш и обнял Мирославу покрепче. Зарылся в ее мягкие волосы, и она почувствовала, как шея от его слез становится мокрой.

— Ну вот, сам ведь знаешь...

— Я...- Степка оторвался от нее и отвернулся, — Я просто боюсь, что ты опять уйдёшь, а я...

Снова всхлипнул и разревелся, и Пташкина вновь покрепче прижала к себе.

— А я останусь оди-и-и-ин...

— Ну что ты, Стёпка, не уйду я. Куда мне идти-то?

Сказала и прикусила язык. А ну как все вновь пойдет не так? Разве имеет она право обещать то, в чем сама не уверена?

— Правда?

— Ну кончено, — обреченно подтвердила Пташкина, потому что деваться уже было некуда.

— Это конечно хорошо... но...но...но...

— Что но, Степа?

— Я не могу сказать. Мне запретили, — и вновь поток слез хлынул на футболку няни, превращая её в мокрую тряпку.

— Кто запретил? Расскажи.

— Я не могу-у-у...

— Это папа? — допытывалась Мира.

— Нет.

— Лиля?

— Не-е-е-ет...

— Злыдня?

— Да нее-е-ет же, — отмахнулся Степка.

— Кто же тогда?

— Не могу сказа-а-аать.

— Неужели мама? — догадалась Мира и увидела с каким оцепенением застыл Стёпка.

Тихо прошептал «Нет» и замолчал. В комнате повисла гнетущая тишина и Пташкина поняла, сейчас или никогда. Он боится, но хочет сказать.

— Что мама запретила тебе говорить? — ласково прошептала Мира, давая понять, что она понимает — это секрет, а секреты говорят шепотом.

— А ты правда папе не скажешь?

— Обещаю.

— Мама сказала, что папа мой плохой. Что он нас бросил. И теперь должен нам много-много денег. — выпалил Степка и замолчал.

— И? Дальше что было? —спустя пару минут спросила Пташкина.

— Ну...она сказала, что я должен буду жить тут. А потом сказать, что папа ко мне...ко мне...приставал...

— Подожди секунду, — воскликнула Мирослава, — кажется у меня молоко убежало...

Она выскочила за дверь и прижалась к стене. От услышанного кружилась голова, она и представить себе не могла, что родная мать может сделать с собственным сыном ради денег. Так, стоп. Сейчас не время для размышлений. Нужно сделать то, ради чего она рискнула убежать из комнаты, пока Степка был столь откровенен. Мира достала телефон и включила диктофон. Только бы получилось вновь разговорить ребенка.