Клан на прицеле (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 49

Работать оказалось удивительно приятно, а вот сама проверка расстроила в момент, когда пришел черед проверки штурмовых доспехов. На ходу было лишь два — тот, что достался Уокеру, и четвертый, ни разу никем из нас не использованный. Мой и Праудмур железные костюмы нуждались в профилактике и ремонте. Несмотря на высочайшее качество изготовления этих образчиков железнодорожной брони, она просто не была рассчитана на слоновьи удары от СЭД-ов, взрывы и полёты. Плохо, вычеркиваю из своих планов вооруженную охрану при штурме острова.

Впрочем… вынув из-за пазухи и подкинув затем на руке зеркальную маску, я ухмыльнулся. Этого и не нужно. Мне потребуется лишь оказаться внутри цитадели вместе с демонологами. Может быть, даже помочь, подавив сферой Тишины автоматронные системы защиты. А затем я просто надену маску и устрою резню… Или чуть позже. Как всё пойдет. Очень много неизвестных факторов.

Начавшее улучшаться настроение было стремительно испорчено. Сначала вернулась головная боль, сопровождаемая иллюзорными символами, со страшной скоростью мельтешащими перед глазами, а затем меня чуть не снесло с площадки, где был пришвартован «Намерения», внезапным порывом сильного ветра. Тросы, держащие мое единственное транспортное средство, застонали, пара из них лопнула с оглушительными хлопками. Отшатнувшись от дирижабля, я выдал пару проклятий, оборачиваясь и начиная сверлить раздраженным взглядом появившегося на площадке огромного полуголого мужика с сине-серой кожей.

— Дарион Вайз, — сипло пробасил мне Фуджин, второй из двух братьев-близнецов, перешедших когда-то на сторону Шебадда Меритта, — Срочно. Трое говорящих с демонами. Спрятались. Замолчали. Струсили. Нужно убить.

— Потом! — отмахнулся я, бегая вокруг своего единственного верного транспортного средства и оценивая ущерб, причиненный появлением бога. Кажется, пострадали только тросы… хорошо, что эти мужики не могут проникнуть в сам замок, иначе бы каждое их появление было бы бытовой катастрофой для гобеленов и занавесей…

— Он просил передать — сейчас, — рыкающе возразил мне бог ветра, — Он сказал: «Всё должно кончиться там». Сказал, ты поймешь.

— Я никуда не успею за два неполных дня на этом! — морщась от головной боли, я хлопнул по одной из оболочек дирижабля, — Разве что ты поможешь…

— Да. Мы быстро, — покивал бог.

«Быстро» с точки зрения бывшего демона было действительно быстро. А еще зверски холодно и вредно для вестибулярного аппарата. В отличие от Райдзина, его ветренный братец не умел перемещаться мгновенно, от чего в свои транспортные активы я его записывать не стал. Да и было бы это большим преувеличением. Братья досыта наелись молитв и прошений за свою жизнь, поэтому обращаться к ним с прямой просьбой было плохой идеей. Могли и послать, что вызвало бы серьезные осложнения в отношениях нашего маленького апокалиптического коллектива. Хотя был вариант хуже — согласиться, помочь, а затем стребовать долг за помощь в самый неудобный момент. Деловые взаимоотношения с нелюдьми заканчиваются подобным в 9 случаях из 10.

Троица демонологов, решивших, что они самые умные, послужила мне средством сбросить стресс.

Первый, отправившийся на горнолыжный курорт в Альпах, лишь успел вытаращить глаза, когда я вышел из-за дерева, мимо которого он должен был спуститься на лыжах. Пуля из «гренделя», буквально вырвавшая центр его туловища и раскидавшая потроха по снегу, ничуть не изменила выражение его лица, с которым обезображенные останки, потерявшие едва ли не треть первоначальной массы, рухнули в снег. Потирая заледеневшие ладони и бурча себе под нос матерные ругательства на русском, я попросил демона везти меня дальше.

Вторым демонологом была юная девушка поразительной красоты, высокая, длинноногая, с длинными вьющимися волосами потрясающего медового цвета. Она спокойно сидела себе возле камина в глубоком и хорошо спрятанном бункере расположенном недалеко от Казани. Это шикарное убежище, как и многие ему подобные, имело один критический недостаток — его ЭДАС-ы и накопители располагались сверху, а защищаемые персоны внизу. Обработав Тишиной всю энергетику дома за одно проявление и разрубив на две части выскочившего ко мне с кухни одержимого, я вырезал мечом пол в отключившемся лифте, а затем спрыгнул вниз. Девушка держала галерею певчих птиц, от чего двери в её убежище были звуконепроницаемые. Это позволило вломиться в библиотеку, став настоящим сюрпризом для демонолога, едва не подавившуюся вином, которое в данный момент пила. Умерла она, правда, совсем не грациозно, несмотря на всю свою красоту — испытывая очень сильный приступ головной боли, я, схватив красотку, просто раздраженно швырнул её изо всех сил в камин. Скорее всего, она умерла от удара, а не от огня.

Третья, тоже оказавшаяся дамой, по наглости переплюнула своих предшественников. С размахом. Эта ухоженная леди лет 50-ти сняла себе роскошный номер в одном из лучших отелей Праги, где и пребывала, погрузившись по самые ноздри в пенную ванну, рядом с которой был столик, на котором присутствовало ведерко со льдом и двумя бутылками великолепного шампанского. Злой и намокший, хоть и слегка отогревшийся в Казани, я вломился в номер, спустившись с крыши. Протопав грязными ногами по персидским коврам, вышиб мозги из «атласа» не успевшему встать с дивана одержимому, выглядевшему как воплощение мужской смазливости. Дама, застывшая от ужаса, ждала меня в ванной, так и не изменив своей позы. Не говоря худого слова, хоть и очень хотелось, я просто разрубил напополам поперек даму и ванну, тут же отскакивая от хлынувшей во все стороны воды, пены, крови и содержимого внутренностей жертвы.

Не самое лучшее решение, но человеку, рассчитывавшему на совсем другие выходные, вполне простительно.

Всего на всё про всё у нас с Фудзином ушло четыре часа, по истечению которых я вновь стоял возле трепыхающего на ветру «Благих намерений» злой как собака, с пульсирующей головной болью, замерзший и несчастный. И да, вместо горячей ванны и тонизирующего кофе, мне пришлось крепить назад дирижабль. На пронизывающем ветру, гуляющем внутри огромной пещеры, где и находился черный замок Мирред.

Подготовиться к ужину времени едва хватило, но вот купировать неприятные ощущения от собственного самочувствия пришлось уже алхимией и лекарствами. На такой полуофициальный ужин пришлось надевать полуофициальный «домашний» наряд, невесть какими судьбами и провидением Чарльза Уокера попавший в замок. Наконец, обувшись в домашние туфли и взяв в левую руку трость, я направился в сторону зала, где и предполагалось поужинать в тесном кругу всего лишь на два десятка человек.

Хотелось бы сказать, что Уокер превзошел сам себя, но увы, у нас с ним подобных мероприятий ранее не проводилось. Тем не менее, я был впечатлен — идеально сервированный стол, слуги-гомункулы с полотенцами через плечо у каждого стула, яркое освещение. В честь праздника из зала были удалены все ахейские свечи, а вместо них на люстрах светились самые обычные восковые, запас которых, вероятно, был в замке.

Первыми пришли Коулы, церемонно и величаво входя в зал парами. Каждая из них демонстрировала жесткий контраст во выражении глаз и лица идущих — если мужчины, совсем недавно плененные мной, демонстрировали полную расслабленность и легкую эйфорию, то женщин наоборот, слегка колотило от нервозности и возбуждения. Последние были вызваны отнюдь не ужином, а… скорее всего утерей статуса. Уничтожение связи между Землей и Зазеркальем лишило леди Элизабет Коул каких-либо прав на титул, замок и статус Древнего рода… Совсем упустил этот момент из виду.

Затем зашли мои… девушки. Миранда в легком белом платье, Рейко и Момо, одетые в кимоно, расшитые камелиями и лотосами, Регина в строгом темно-сиреневом платье с длинными узкими рукавами, но оставляющего голой шею и часть ключиц. Эдна и Камилла, ранее отдававшие предпочтение строго белым платьям, в которых они напоминали призраков, сейчас были обряжены в наряды, похожие на облачение бывшей инквизиторши, но темно-зеленых и темно-синих цветов. Правда, они не удержались и накололи себе на левую сторону груди по большому белому искусственному цветку. Вышло очень красиво, но всё равно по-домашнему, что можно было считать заслугой Миранды.