Под одной крышей (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 20

Так что, возможно, так случится и в этот раз. Я на грани бездомности, моё сердце словно камень, и я хочу быть с кем-то гораздо больше, чем этот кто-то хочет быть со мной. Но Сэди и Ханна (более или менее) здесь, а значит, всё будет (более или менее) хорошо.

— Мужчины были ошибкой, — говорит Сэди.

— Большой ошибкой, — добавляет Ханна.

— Огромной. — Я ещё глубже погружаюсь в диван в гостиной, гадая, вернется ли Лиам, моя личная ошибка, домой сегодня вечером. Уже девять. Может быть, он пойдет на ужин. Может быть, если ему есть что праздновать, он будет спать в другом месте. Возможно, у Эммы.

— Иногда они полезны, — отмечает Сэди. — Как тот парень в футболке Korn, который помог мне открыть банку маринованных редисок в 2018 году.

— О да. — киваю я. — Я это помню.

— Это был мой самый глубокий опыт общения с мужчиной.

— Оглядываясь назад, ты должна была попросить его жениться на тебе.

— Упущенная возможность.

— Может быть, нам просто исключительно не повезло? — На стороне Ханны слышен какой-то шум. Возможно, она точит заточку. — Может быть, всё изменится, и мы наконец-то встретим парней, которые не заслуживают того, чтобы их кормили мисками с наперстками?

— Возможно, — говорю я. Будь позитивной, говорила мне Хелена. Негатив — это для таких старых пердунов, как я. — Действительно, всё может быть. Может случиться так, что нас случайным образом выберут для пожизненного запаса "Нутеллы".

Сэди фыркнула. — Может случиться так, что сюрреалистическое стихотворение, которое я написала в третьем классе, принесет мне Нобелевскую премию по литературе.

— Что мой кактус действительно зацветет в этом году.

— Что начнут производить мороженое "Twizzlers".

— Что "Светлячок" получит последний сезон, которого он заслуживает.

Несколько секунд никто не говорит. Пока Ханна не говорит: — Мара, ты прервала поток. Придумай что-нибудь восхитительное и в то же время недостижимое.

— О, точно. Может случиться так, что Лиам придет домой, попросит меня не съезжать, а потом нагнет меня над ближайшим предметом мебели и трахнет жестко и быстро. — К тому времени, как я закончила фразу, Сэди уже смеется, а Ханна свистит.

— Жестко и быстро, да?

— Ага. — Я качаю головой. — Абсолютно абсурдно, однако.

— Неа. Ну, не более, чем моя поэма-импровизация, — соглашается Сэди. — Ну, как тебе безответная влюбленность?

— Это не совсем влюбленность. — Хотя и безответная.

— Я думала, мы договорились, что фантазии о том, как тебя нагибают над кухонной раковиной, на самом деле являются влюбленностью?

Я хриплю. — Отлично. Это… хорошо. Едва-едва, правда. Я не так уж часто мечтаю о сексе с ним. — Лгунья. Какая лгунья. — Всё ещё в личиночной стадии. — Она вступает в подростковую стадию и силна как бык. — Я думаю, что некоторое расстояние будет полезно. У меня есть наводка на недорогую квартиру в центре города. — Я буду скучать по этому месту. Я буду скучать по ощущению близости с Хеленой. Я буду скучать по тому, как Лиам смеется надо мной за то, что я не могу освоить кнопки дурацких контроллеров PlayStation. Очень, очень сильно.

— И ты уверена, что Лиам не против твоего ухода?

— Это то, чего он хочет. — В последнюю неделю всё было немного странно. Неловко. Немного шаг назад для нас, но… Я буду в порядке. Всё будет хорошо. — Я думаю, это пройдет. Влюбленность.

— Точно, — соглашается Сэди, не подавая виду, что согласна.

— Очень скоро, — добавляю я.

— Я уверена.

— Мне просто нужно, чтобы он… никогда не узнал о мебельных фантазиях, — объясняю я.

— Хм.

— Потому что это сделает всё странным для нас, — объясняю я. — Для него.

— Да.

— И он этого не заслуживает.

— Нет.

— Он хороший друг. Кроме того, у него сейчас много перемен в жизни. Я хочу поддержать его. И мне нравится проводить с ним время.

— Ага.

— В принципе, я не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко рядом со мной.

— Неа.

— В любом случае. — Мои щеки горят. Наверное, всё дело в вине. — Мы должны поговорить о чем-нибудь другом.

— Хорошо.

— Например. Буквально о чем угодно другом.

— Хорошо.

— Одна из вас должна предложить тему.

Если бы они были здесь лично, Сэди и Ханна обменялись бы долгим, напряженным взглядом. А так они молчат несколько мгновений. Потом Ханна говорит: — Можно я расскажу вам историю?

— Конечно.

— Она о моей подруге.

Я хмурюсь. — О какой подруге?

— А… Саре.

— Саре?

— Саре.

— Я не думаю, что знаю её. С каких пор у тебя есть друзья, о которых я не знаю?

— Не важно. Итак, пару лет назад моя подруга Сара переехала к парню, эм… Уилл. И сначала они действительно ненавидели друг друга, но потом выяснилось, что они более похожи, чем они думали, и она начала говорить о нем всё больше и больше, и всё в более позитивном ключе. И мы с Сэди — Сэди тоже её знает — подумали: — Боже, неужели она влюбилась в этого чувака? И однажды ночью моя подруга призналась мне, что у неё были очень грязные, очень тщательно продуманные фантазии о том, как Уилл нагибает её над кухонным столом и…

— Пока, Ханна.

— Подождите, — говорит Сэди, — мы ещё не слышали концовку!

— Вы, ребята, дерьмовые друзья, и я не уверена, почему я вас так сильно люблю. — Я кладу трубку, смеясь, неожиданно для себя. Я отбрасываю телефон и встаю, чтобы наполнить свой бокал вином, думая, что когда Ханна и Сэди влюбятся в кого-то, я буду безжалостно дразнить их и придумывать фальшивые истории о фальшивых людях, и тогда они узнают, каково это, быть…

— Мара.

Лиам стоит у входа в гостиную, галстук в одной руке, выглядит усталым, красивым, высоким и…

О, черт. — Лиам?

— Привет.

— К-когда ты приехал?

— Только что.

— О. — Спасибо, блин. — Как прошло твоё… собеседование, как всё прошло?

— Хорошо, я думаю.

— О. Хорошо.

Он только что пришел, сказал он. Он не мог меня подслушать. Я не сказала ничего компрометирующего за последние несколько секунд. А в поддельной сказке Ханны использовались другие имена.

Тогда почему он так смотрит на меня?

— Когда ты узнаешь, получил ли ты работу?

Он пожимает плечами. — Несколько дней, я полагаю. — Он подстриг волосы на прошлой неделе. Не слишком коротко, но короче, чем когда-либо. Иногда — часто — я вижу его в определенном свете, или застаю его с одним из тех лиц, которые, я уверена, он не позволяет видеть никому другому, и у меня перехватывает дыхание от удивления.

— Ты голоден? Я приготовила жаркое. Там есть остатки.

Он изучает меня и ничего не говорит.

— Никакой моркови. Обещаю. — Что я буду делать со всеми этими знаниями о его симпатиях и антипатиях? Этими знаниями о нем? Куда они денутся, когда его больше не будет в моей жизни?

— Я не голоден, но спасибо.

— Хорошо. — Я обхожу диван, ища, чем бы себя занять, и прислоняюсь к дверному косяку. Всего в нескольких футах от него. — Я думаю, я нашла место. Для переезда, я имею в виду.

— У тебя? — Нечитаемое выражение его лица.

— Да. Но я узнаю об этом только через несколько дней.

Молчание. И долгий, задумчивый взгляд.

— Я всё равно не продам свою половину. Прости, я знаю, что ты хочешь выкупить у меня, но…

— Я не хочу.

Я нахмурилась. — Что значит, не хочешь?

— Не хочу.

Я смеюсь. — Лиам, ты в течение миллионов лет предлагал выкупить у меня.

Его рот искривляется. — Миллион лет назад дома не существовало, а это место было болотом, но это же не ты ученый-эколог и можешь знать…

— О, заткнись. Всё, что я хочу сказать, это то, что в течение долгого времени… — Хотя, теперь, когда я думаю об этом, его адвокат не писал мне по электронной почте в течение… недель. Месяцы, может быть? — Боже мой. Лиам, ты сломался? — Я наклоняюсь вперед. — Это из-за фондового рынка? Ты проиграл все свои деньги? Ты поставил все свои сбережения на победу мужской сборной США по футболу на чемпионате мира и только с запозданием понял, что они даже не прошли квалификацию? Ты стал участником финансовой пирамиды LuLaRoe и не можешь перестать покупать новые леггинсы…